Чтение онлайн

– Останови машину.

Вспоминается фраза: "Остановите Землю. Я сойду".

– Что случилось?

– Ничего. Просто мне нужно с тобой поговорить, а врезаться никуда пока желания нет.

Здорово я его напугала. Я не специально. Тормозим. Поворачивается ко мне, смотрит вопросительно.

Может, я погорячилась? Вдруг еще расстроится, высадит прямо здесь. Ладно.

– Знаешь, я ведь тебе наврала немножко. Случайно, честное слово. Я же не думала, что наше знакомство так далеко зайдет.

– И в чем?

– Я не пишу книги. Совсем. Я художник.

Молчание.

Вдруг слышу смех.

– ?

– Это от шока, на самом деле - ничего смешного. Я тебе душу свою открыл, я тебе столько о своем романе рассказал, я думал - ты меня понимаешь, как писатель писателя, а ты...

– Ну, прости, я же говорю, когда ты спросил, чем я занимаюсь, ты же был для меня случайным попутчиком, и все. Ну, и я решила поиграть. А потом отступать было уже поздно.

– Ну, ладно, в принципе, художник - тоже хорошо. Мне очень нравится импрессионизм. А тебе?

– Обожаю!

– И с тебя портрет, за моральный ущерб!

– Идет, - улыбаюсь.

Становится веселее.

– И ты, наверное, в Мухе и учишься?

– Ага. И работаю я дизайнером. Недавно устроилась.

– О, хорошая профессия.

– А еще...

– Есть что-то еще? Ты хочешь, чтобы меня хватил удар?
– улыбается.

– Меня зовут Саша.

Опять смеется.

Что ж, на этом, пожалуй, исповедь закончена. Про Артема говорить не буду. Во-первых, Артем был у меня раньше, в таком случае, вполне естественно, что... или другое какое-то слово нужно... не настолько аморально, вот, я же не просто еще кого-то другого нашла. И это случайно получилось. Тут мне вспомнились слова Артема. А ведь он прав - бывает и так, как бы само. Да... еще летом я была совершенно другой. Кажется, уже прошло гораздо больше времени. И образ Олега - как в тумане.

Во-вторых - ну зачем Эдику знать обо мне такое? Ведь, если он не знает, то для него ничего же и не было. Конечно, все это бред бредом, оправдания. И измены разрушают любовь, уважение, восхищение, искреннее общение и, в итоге, отношения, что бы об этом ни думали. А если сказать и пережить это, и не повторять, - хотя бы шанс будет. А иначе и шансов нет. Но я - как собака - все понимаю, сказать не могу. И просто продолжаю лететь вниз. Интересно, до куда мне нужно долететь, чтобы я была уже вынуждена повернуть обратно?

– А что ты, Саша, любишь рисовать?

– Я...

Как здорово мне, Саше, говорить о настоящем. Проще, интереснее, и он снова мне очень нравится. Все будет хорошо. Должно быть.

Доехали весело. До вечера спали в гостинице. Затем, уже в темноте, бродили у Красной площади. Катались по широким, узким, кривым, холмистым улицам и бульварам, болтали, молчали, восхищались друг другом, иногда злились и ссорились, пытались быть парой, отдыхали в кафе и ресторанах, днем опять спали, воскресным вечером наведались в клуб. Ночь напролет плясали. В понедельник днем проснулась уставшей, с тяжелой головой и дурными мыслями. И с проблемой: как быть до четверга с работой? Эдик ни в какую не хочет возвращаться раньше.

– Эй, проснись, - трогаю его за плечо.

– Что такое?

– Давай все-таки сегодня поедем обратно, пожалуйста!

– Нет. Мы уже все обсудили. Зачем ты опять мне с этой ерундой мозг выносишь?
– садится, хватается за голову.

– Но мне нужно на работу! Я не хочу подводить людей. И так уже сегодня день выпадает.

– Скажи, что заболела. Какие проблемы?

– Не хочу врать.

– Мне, значит, можно, а им - нельзя? Да и вообще, а если бы ты и вправду заболела? Ведь все же было бы нормально, верно? Ну, вот, так они и будут думать, что ты лежишь с температурой. Ничего страшного. Никто же не узнает, что это выдумка. Ну солнышко, ну пожалуйста, здесь же так хорошо! Как в раю. Тебе нужно отдохнуть, развеяться, не вижу причин уезжать до среды. Напиши начальнику, что плохо себя чувствуешь. Он у тебя строгий?

Вспоминаю "строгого" начальника. Смеюсь. А Эдик опять меня бесит! Ну как он не понимает!

– Нет, не строгий. Хотя может быть достаточно жестким при необходимости. А так - вежливый, добрый.

– Симпатичный?

Странно, к чему такой вопрос? Наверное, у меня на лице написано гораздо больше, чем следует.

– Нет, что ты. И ему уже за шестьдесят.

– А, тогда хорошо.

Очень хорошо. Лебедева, тебе срочно нужно принять какой-нибудь антилгин. Нет, ну а что я должна была ответить? И почему я то и дело попадаю в такие ситуации? Но в Петербург я сегодня не поеду. Нужно остаться, отвлечься, и ведь у меня почти получилось... Значит, опять придется врать. Ничего страшного. Вполне невинная ложь. Да и кто в детстве так не прогуливал школу? Держали градусник у батареи, или можно было кое-что съесть, горло краснело, появлялся вполне натуральный насморк, температура повышалась. Даже перед врачом не стыдно показаться. Одеваюсь, спускаюсь в холл, где есть интернет. Я Вам пишу, чего же боле, что я могу еще сказать?.. Добрый день, Рустам - стираю, чересчур официально. Привет...
– а это слишком фамильярно. Ладно: пусть будет первый вариант. Я тут приболела, не смогу, к сожалению, прийти сегодня на работу. Обычно я с простудой несколько дней лежу. Надеюсь, к четвергу пройдет. С уважением, Саша. Тут же приходит ответ: "Привет, Саша! Что ж, выздоравливай! Принимай много хороших витаминов, особенно "С". С уважением, Р". Благодарю за ценные указания - возьму на заметку. Чувствую себя последней овцой. И хочется броситься на вокзал и уехать на любом поезде или автобусе. Но я ведь уже все написала. Хотя, можно прикинуться, что мне помогли витамины, и явиться завтра. Но это будет очередная ложь. Ах, мама, роди меня обратно. Паршиво - никакого настроения отдыхать и развлекаться. Возвращаюсь в номер.

– Ты куда?

– Пойду погуляю.

– А как же я? Возьми меня с собой, я тебе еще пригожусь.

– Хочу побыть одна.

...Бродила по бульварам, искала выход, но всюду одни тупики, хотя порой и кажется, что это не так. Хаос в мыслях, и больше не могу притворяться, не могу верить, не хочу видеть Эдика, не хочу так жить, когда одни разочарования, когда мечты - вдребезги, и сама - не лучше. И нет ничего настоящего, а если что и есть, то под запретом. Забрала вещи, рассталась с Эдуардом. Даже вспоминать тот разговор не хочу. По дороге на вокзал познакомилась с компанией художников. Поехали к кому-то в гости, там много пили и хохотали, а кто-то все бренчал на гитаре, играли в карты на раздевание... еще больше смеялись, и с кем-то я целовалась, затем помню смутно, но, к счастью, мне очень вовремя стало так плохо, что казалось, что умираю. На другой день, когда с трудом открыла глаза и увидела комнату, ужаснулась. Неужели, это я? Как удивительно быстро можно скатиться на самое дно... хотя не, еще есть резерв, да и дна - нет... как и потолка. Подумать только, вчера я переживала, что пришлось опять врать, и даже ушла от парня, потому что не могу быть с человеком, для которого обязательства - пустой звук, а ложь - в порядке вещей. А теперь напиваюсь до состояния трупа и только это спасает от того, чтобы не переспать непонятно с кем. Собираю одежду из разных мест. Остальные еще дрыхнут. Ухожу тихо. Темнеет. В этот раз получается добраться до вокзала. Покупаю билет на ночной поезд. Затем просто сижу в зале ожидания. Иногда выхожу на улицу - пытаюсь разогнать неприятные мысли дымом сигарет. Сама себе противна. И я еще читала морали Артему! Видел бы он меня сейчас. Жизнь стремительно теряет смысл, будто мчишься в скором поезде в сторону обрыва, и уже ни остановить, ни спрыгнуть - поздно. Время до ужаса медленно. Не могу себя терпеть. Не могу читать. Не могу слушать мысли. Я больше не хочу быть такой! Больше не хочу всех этих нелепых романов, по одному сценарию снятых. Тошнит от такой жизни. Буду одна, пока не найду что-то настоящее. А если не найду, уж лучше быть одной, чем с кем попало. Наконец, захожу в вагон. Засыпаю лишь к утру, затем с трудом поднимаюсь, вываливаюсь в туман с дождем и ветром - это Питер, детка. А в Москве было солнце.

Еле добираюсь до дома, сплю до вечера, и больно просыпаться в бессмысленную реальность. Ничего не хочу. Не представляю, как идти теперь в институт, на работу, как делать вид, что все чудесно, как рисовать, общаться...

Но четверг неизбежен. Являюсь к десяти утра в офис. В Муху пойду завтра. В фойе сразу натыкаюсь на Рустама. Не могу смотреть ему в глаза.

– Привет, Саша! Как дела у тебя?

Понимаю: вопрос не дежурный, но - что тут ответишь?

– Привет! Все хорошо, уже не болею, помогли витамины, спасибо.

Встречаюсь с ним взглядом. И вдруг так хочется, чтобы он не поверил, хочется все-все ему рассказать, и мне не страшно, потому что он поймет и что-то ответит, и станет легче. И можно будет жить дальше, открыть чистый лист.

Но Алла на ресепшене все глазеет на нас.

– Ну, хорошо, - смотрит на меня задумчиво.
– Пойдем, дам тебе следующее задание.

Оказываемся в его кабинете. Чувствую, как тяжесть постепенно исчезает. И снова хочется жить. Смеяться, радоваться мелочам, пусть даже и глобально все не складывается. Но в то же время грустно от моего вранья. На одной чаше весов - возможность, пусть и немного, общаться с ним. И все остальное, что меня радует. На другой - груз вреда и боли, что я причинила другим, и того, что сделано мне. Плюс идея о невозможности будущего с ним - не хочу набрасывать в эту чашу новых поступков. И от веса, которым я наделаю содержимое чаш в каждый момент времени, зависит мое настроение... А еще - там частенько все меняется, и я сама порой не знаю, куда сложить очередное воспоминание, мысль, ощущение, чувство. Садимся на диван напротив друг друга. Рустам достает из папки листы с заданием.

– Да, твой логотип, где и волки сыты, и овцы целы - очень понравился заказчику. Так что, пожалуйста...
– просит сделать необходимые варианты по размерам и прочее.

– Конечно. Спасибо за хорошие новости, - улыбаюсь искренне впервые за эти два дня.

Объясняет, какие нужны плакаты для следующего заказа, что за фирма, все. Почти не отвлекаюсь. Мне нравится смотреть, как он говорит. Но все же тяжело на душе от лжи и грязи. Недавние события давят, витают вокруг неясными тенями - даже не что-то конкретное, а все вместе, те ощущения, идеи мыслей, не выраженные словами. Я больше не хочу так жить. Не хочу быть такой. Никогда.