Чтение онлайн

– Ну, и что тут наша труженица рисует? Можно взглянуть?

Смотрит, не дожидаясь разрешения. Отвечать бесполезно. Не успеваю свернуть окна.

– Что ж, очень хорошо, так и оставь. Я серьезно. Отличная работа! Братишке понравится!

– Спасибо, дорогая, непременно последую твоему совету, - беру с нее пример, прибиваю гвоздями улыбку, чтобы не переменно, а намертво.

– Только слишком с ним не заигрывай.

– Ты о чем?

– Ты сама прекрасно знаешь, о чем я.

Чувствую, сейчас заплачу. Прикусываю язык, улыбка на месте. Прошу не отвлекать от работы.

К восьми, наконец, из шкафа появляется болотный плащ, мымра уходит. На прощание:

– Остаешься? Ну-ну.

– У меня еще много работы. А ты что-то тоже припозднилась.

– Я тут просто с мальчиком в кафе недалеко встречаюсь.

– Успехов.

Ставлю чайник. Пытаюсь успокоиться. Что у меня есть? Плакаты - дрянь. Неудивительно, что она их хвалит - у нее же все шиворот-навыворот. Черное - это белое, а белое - это черное. Единственный человек, кто мне здесь друг - тот, с кем я вообще не должна общаться, иначе влюблюсь, к чертовому дедушке, и пиши пропало - красным жирным курсивом. Правда, с Дэном тоже приятно поболтать, он, когда не злой, - добрый. Вообще, хороший человек. Ничего личного. Сергей - никакой - среднее арифметическое между нормальными и Светкой. В хорошей компании был бы лучше. А мымру боится и берет черты кого? Мымры. Чтобы сходить за "своего" в ее глазах. Даринку обычно наблюдают во втором офисе, не в нашем. Паша общается преимущественно с Полиной, они как-то особняком держатся. Роман у них, наверное. Не знаю. Вика всегда молчит, а значит - что? Правильно ее нет. Ладно, в перерывах буду гостить у соседей, там с кем-нибудь подружусь. Или вообще туда переехать. Ведь чем дальше - тем хуже. Сейчас хоть без Светомымры попробую еще раз переделать плакаты. Как же паршиво на душе. Не радует ни шоколад, ни горячий чай с мятой. И за окном темно. Временами в Петербурге до ужаса неуютно на улице ночью.

...Затем шла борьба с цветом, формами, композицией, идеями. А точнее - с мыслью о невозможности быть сегодня талантливой и всеми вытекающими доказательствами собственной правоты. Такое впечатление, что руки из того самого места и растут. То - все получается и легко рисовать, как хочу, а то - держите меня вдесятером. Впрочем, к без пятнадцати двенадцать мне удается-таки довести до ума один плакат. Ну, более-менее. Остальные два стали лишь чуть менее хуже. На три с минусом в девятой степени.

Заглядывает Рустам, вертя в руке ключи от машины. Неожиданно. Закрываю окна. Стыдно.

– Ты в ночную смену что ли сегодня?
– подмигивает.

– Как видишь.

На востоке души ощущаю рассвет.

– Как поживает дизайн? Плакаты завтра должны быть готовы. Помнишь?

– Помнишь. Но там все грустно, даже при смерти. Получается такая же туфта, как когда готовлю! Я потому и осталась, хотела их исправить, но я не могу!

Открываю безобразие. Сползаю под стол.

Рассматривает. Молчит. Затем:

– Первый ничего. Его нужно доработать. Остальные просто не Саша рисовала.

– Точно замечено, - вдруг становится смешно.
– Приперлась какая-то самозванка, налепила козьих морд куда надо и куда не надо.

– Да не говори! А сверху у нас что делается?
– смеется.
– Что это? Почему оно там?

– Само забралось, честно, - смеемся.

– Пойдем домой. Ты завтра ко скольким будешь?

– Институт уже не могу пропускать. Значит, где-то к шести. До одиннадцати задержусь.

Заодно и мымру терпеть недолго.

– Ладно. Передам тогда плакаты Дэну или Сергею, или сам займусь. Их к пяти нужно отправить клиенту.

– Спасибо! Знаю, я - коза!

– В следующий раз, пожалуйста, сообщай о проблемах заранее, чтобы я мог тебе помочь.

– Хорошо.

Ставим офис на сигнализацию, прощаемся с охранниками. Выходим в черное, фонари освещают пустынную улицу и блестят на воде. Кутаюсь в шарф. Не хочу расставаться.

– Ну, до завтра, - говорю.

– Подожди, тебя кто-то встретит?

– Нет. Да все в порядке. Не первый раз замужем.

Улыбается.

– Все-таки поздно уже. Ты где живешь?

– На Гражданке.

– Садись.

– Да я сама доеду, не волнуйся.

– Так, не спорить. Начальника строгая, ругаться будет. И мне, в принципе, в ту сторону.

Смеюсь. Черный "бентли" внутри еще более шикарен. Что я делаю? Да вроде бы и ничего такого. Но Саша! Ты же знаешь, тебе нельзя! Но так не хочется в метро. Вернее, дело даже не в этом... Включает музыку негромко. И блестят на руке кольца и дорогие часы. А все мои проблемы вдруг разлетаются, как осенние листья на ветру.

– А ты почему так поздно сегодня?
– спрашиваю.

– Работы много, и, что самое страшное, мне она нравится. А завтра другие дела с утра, позже приеду.

– Ясно. Хорошо, когда работа нравится. Так и должно быть. А иначе - какой смысл? Не понимаю людей, которые занимаются не своим делом, терпят, считают, что так и надо. Даже не пытаются найти себя и идти к своим целям.

– Я тоже не понимаю, - улыбается.

Обожаю его улыбку. Но... уж лучше бы он был посредственным, злым, чужим, неинтересным, без обаяния, без харизмы. Тот дом за окном - как вафельный торт. Или даже и ладно, пусть бы и собой, но меня бы не трогало. Вот Дмитрий, или Дэн. Многие бы влюбились, но ведь не я? Можно спокойно работать, общаться свободно. Как много проводов. Повторяю про себя слова песни, плыву за звуками. Смотрюсь в боковое зеркало. Он продолжает:

– Я считаю, человек должен заниматься тем, что ему больше всего интересно, что его захватывает, и к этому обязательно есть и способности. Не бывает, что очень хочешь чего-то, и у тебя при этом нет никаких шансов этого достичь. Я знаю, что такое неудача - это когда настойчивости кот наплакал - когда не делаешь достаточно попыток, чтобы победить. Отчаиваешься. Те, кто добился успеха, вставали после каждого нокаута и шли дальше, посвистывая.

– Да, ты прав. Об этом же думала. Знаешь, порой смотришь на тех, кем восхищаешься, и кажется, что они просто изначально другие и им везет. Но это неправда. А правда в том, что каждый может! Просто, как ты говоришь, настойчивости некоторым наплакал кот. Хотя, вот еще что - единицы знают свою цель и живут свою жизнь. Остальные выбирают институт вслепую, будто тянут карты - пики - рядом с домом, черви - конкурс меньше, буби - модная профессия, крести - выбор родителей. Да здравствует благообразное безумие!

Улыбается.

– Ага. Все смешалось - кони, люди. И кто нашел себя и был достаточно смел и настойчив, находятся наверху. Я, конечно, имею в виду действительно успешных людей, а не воров, чьих-то родственников и тех, кто держатся на пике популярности в силу убогих вкусов деградировавшего общества.

– Да, понимаю, о чем ты...

Тени скользят по салону, по его белой рубашке. Черный огненный город снаружи кажется игрушечным.

– А остальные болтаются где-то посередине или внизу, строя чужую мозаику.

– Интересное сравнение. Ты где учился?

– В Мухе, - улыбается.
– Давно это было.

– Я так и думала, что там. А тебе сколько лет?

– Тридцать пять.

– Выглядишь изрядно моложе.

– Ты же знаешь, мухинцы не стареют.

Улыбаюсь. Легко. Весело. И кажется - впереди и вокруг все наполнено будоражащей жизненностью.

– Саш, так тебе нравится дизайн? Что ты любишь делать?

Интересный вопрос.

– Вообще, нравится. Особенно некоторые задания. Но - иногда получается, иногда - нет. Ну, ты видел оба варианта дизайна от Лебедевой. Правда, в основном все хорошо. А так - читать обожаю! Могу про все забыть и блуждать где-то вместе с героями. Проживать их жизни. Учиться на их ошибках. Хотя, уж слишком часто предпочитаю учиться на своих. (Опять вокруг Московское безобразие). Восхищаться тем, как написано и о чем, и с какой целью! От этого страдают мои сессии. Преклоняюсь перед классикой, почти перед всей. Многие современные авторы тоже нравятся. От бульварных романов и популярной дешевки - меня тошнит.