Чтение онлайн

– Как вчера добралась?

– Спасибо, отлично! А ты как? Долго ждал такси?

– Нет, сразу остановилось.

Боковым зрением смотрю сразу за тремя дверями.

– Весело было, да?

– Да, очень!

Сегодня она в черном коротком платье.

– Выглядишь, как всегда, потрясающе.

Улыбается, счастливая.

– Спасибо! Ты тоже!

А Дэн бы с тобой поспорил. Воспоминания о нем и обо всем остальном опять терзают сердце. Я хочу две вещи: либо чтобы немедленно появился он и вытряс из меня все. Либо остаться наедине с Аллой и больше никогда никого не видеть. Первое - в ближайшей перспективе ужасно, но зато дает надежду на лучшее будущее. Второе - то же, что первое, но с точностью до наоборот.

– У меня ведь будет шанс отыграться?

– Конечно. Правда, не уверен, что ты им сможешь воспользоваться.

– Я найду способ!

– Звучит многообещающе.

Вдруг она меняется в лице.

– Сейчас зайдет Саша.

Чувствую, как ужасно глупо она будет выглядеть теперь в глазах Аллы. И мне от этого становится совсем плохо. Зачем она пришла?! Лучше бы сидела дома...

– Найди мне, пожалуйста, финансовые документы за январь.

Поворачиваюсь к стоящей в дверях жене, делаю вид, что очень рад ее видеть. Алла здоровается с Сашей с самым смиренным видом, что, конечно, делает этой рыжей нахалке честь. Правда, чести-то на самом деле и нет. Чувствую себя скверно. Уходим ко мне. Продолжаю притворяться, что все хорошо.

– Вдруг стало так скучно дома! Очень хотелось тебя увидеть. Я тебя отвлекаю?

Садится на диван. Я рядом.

– Не отвлекаешь. Молодец, что пришла. Я тоже скучал.

Смотрю на нее с грустью и восхищением. Эта женщина лучше них всех. Благороднее, интереснее, красивее. И она - настоящая. А та посредственность в дорогой упаковке, которая сейчас, небось, смеется, на самом деле, не выдерживает никакого сравнения. Обнимаю жену, целую. На миг кажется, будто все, как раньше. Затем вновь накрывает вина и сожаление, и хочется все ей сказать, просить прощения, и больше никогда-никогда не повторять, вернуть себе себя - прежнего. Но нет сил заставлять ее смотреть на эту правду. Хотя, на ее месте, я бы скорее не простил ложь. Может, сказать? Но как?! Как?! Особенно здесь и сейчас. Я ведь не знаю, как она отреагирует.

– Как твоя книга?

– Так себе. Сегодня не могла толком ничего писать.

– Почему?

– Не то настроение.

– Почему ты грустишь?

Молчит...

– Думаю, тебе лучше знать.

– Но я не знаю.

– Ну, тогда и я не знаю. Ладно. Оставим этот разговор. Бесполезно. Просто... я думала, что знаю тебя. А ты вдруг оказался совершенно другим человеком. Я не понимаю, что происходит. Вернее... дело даже не в этом... И все вдруг оказалось иллюзиями. Развеялось, как над озером утренний туман. В один миг, понимаешь?! Как в "Ванильном небе". Любовь превратилась в кошмар. И ты ничего не объясняешь. Когда пытаюсь выяснять, ты злишься и кричишь на меня. И теперь, прежде, чем что-то тебе сказать, я заранее представляю твою реакцию, расстраиваюсь и не говорю. Я не могу притворяться, что все хорошо. Я не могу верить твоим словам, что любишь, потому что остались одни слова. А поступки шепчут о другом.

Не могу это слушать. Если бы знал заранее, что так будет, никогда бы не стал ей изменять! Да я ведь и знал... просто закрыл глаза. Уехать бы в Москву. Там все было иначе. Но не могу ее бросить. Правда, ее у меня уже почти и нет. От нас остался лишь пепел. Это ощущение хуже физической боли, хуже горя, страха, гнева, хуже всего, что я когда-либо чувствовал. Стучат.

– Дэн?

– Он самый.

– Заходи.

– Привет, - Саша, безжизненно.

– Привет! Слушай, я украду у тебя его, надеюсь, ненадолго?
– смотрит на нас, понимая, насколько все плохо.

– Конечно.

Уходим в переговорную. Садимся за стол напротив.

– Все, я тебя слушаю, и я очень надеюсь, что ты оставишь свои фокусы! Мне они надоели! На вас смотреть страшно!

– Ладно. Ладно.

А мне уже так плохо, что, кажется, хуже и быть не может, так что и терять вроде как уже нечего.

Рассказываю ему все. Не пытаясь выглядеть правым, не пытаясь все представить так, что хоть что-то было верным или оправданным, что хоть что-то не было сделано мной самим по собственному решению, не виню обстоятельства или кого-либо еще. И вдруг становится так легко от того, что можно просто рассказывать о плохом, как о плохом, называя вещи своими именами и не стараясь представить что-то не таким, какое оно на самом деле.

– Ну, хорошо. Хорошо, что ты все рассказал. Все это, конечно, может казаться очень серьезным. А может - и не казаться. Если вы могли быть счастливы раньше, вы можете снова. Скажи ей правду.

– Я тоже об этом думал. Но я не представляю, что она сделает.

– Но ведь не говорить ты уже пробовал. И что получается из этого?

– Ничего хорошего.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, что важнее сохранить отношения, чем разрушать их ложью и дальнейшими изменами, которые эта ложь тянет за собой. На ее месте я бы не придавал большого значения тому, что случилось. Да, это плохо, ужасно. Но оно не стоит того, чтобы просто разойтись в разные стороны. Не стоит всех прошлых счастливых дней и всех тех, которые могли бы быть, если просто одному осознать ошибки и не повторять их, а второй - быть способной вынести все, что угодно. А если люди этого не делают, если позволяют ошибкам перечеркнуть все хорошее, которого значительно больше, то...

– Согласен. Значит, сегодня ты ей все говоришь.

– Но это так жутко!

– А об этом нужно было думать несколько раньше.

– Да я знаю!

– Так что сегодня. Ты же ее все равно мучаешь! Возможно, даже больше! Неизвестность хуже истины.

– Ты прав. Спасибо тебе, Дэн!

Возвращаюсь в кабинет. Саша спит на диване, укрывшись пледом, держит руку на животе. Сажусь рядом. Улыбаюсь. И хочется смотреть на нее бесконечно. Удивительные черты, где-то плавные, где-то - резкие. Длинные каштановые, слегка вьющиеся волосы закрывают часть лица. Я люблю ее, хочу всегда быть с ней. И не нужен больше никто. Я сделаю все, чтобы мы снова были счастливы. Теперь уже не боюсь, что когда она проснется, что-то изменится. Теперь у нас снова есть будущее.

...Открывает глаза. Улыбается. И будто все, как раньше. Обнимаю ее, целую...

– Пойдем домой, солнышко.

– Ну, пойдем.

Уже на улице осознаю, что забыл не только попрощаться с Аллой, но и вообще о ее существовании. Даже не знаю, была ли она там, или нет. Сажусь за руль Сашиной машины. Дома впервые за эти дни не чувствую себя чужим. Опять обсуждаем все на свете, смеемся. Может, не говорить? Но вот, я уже об этом думаю. Становится жутко. Сидим в комнате на кровати.

– А что такого сказал тебе Дэн, что ты снова стал прежним?

– Да... ничего особенного.

Важнее, что я сказал ему. Но сейчас я уже не прежний. Понимаю, что говорить придется, но когда представляю этот кошмар, хочется просто тихо повеситься, и все.

– Я когда проснулась, поняла - что-то изменилось. Будто тебя все это время не было, а теперь ты вернулся, ты - настоящий.

– Да...

– Больше не покидай меня, пожалуйста.

– Хорошо.

Разум подкидывает опять картинки прошлого, самые неуместные, и она вот-вот заметит, что я опять не с ней. Когда же это кончится?! И чем больше я стараюсь не думать ни о чем таком, тем назойливее мне это показывают. Она смотрит на меня, слегка хмурится. Чувствую, снова падает в эту бездну неизвестности и отчаяния. И я - за ней.

– Знаешь, я действительно хочу быть прежним. Но я пока не могу. И... теперь все зависит от тебя.

– О чем ты?

Нет, я не могу!

– Так, ни о чем, просто пришла в голову одна идея, но я уже передумал.

– Какая идея?

– Не важно.

– Опять ты говоришь одно, а думаешь о другом!

Подходит к столу. Я - за ней.

– Ты правда хочешь узнать, что происходит?

Молчит.

– Я не уверена. Я просто хочу, чтобы ты был прежним. Я хочу, чтобы ничего не произошло, чтобы мы снова могли быть счастливы.