Чтение онлайн

Состав атмосферы Венеры, вероятно, подобен нашей, хотя и это не вполне доказано. Но в ней, несомненно, должны происходить какие-то грандиозные процессы, возможные только в неустановившемся мире. Доказательством этого является так называемый пепельный свет Венеры. Около новолуния можно наблюдать, что неосвещенная часть лунного диска слабо светится. Этот пепельный свет Луны есть отражение падающего на наш спутник света Земли. Подобное же явление наблюдается на Венере, но там это, конечно, не может быть отражением света далекой Земли, спутника же, способного его вызвать, у Венеры нет. Таинственное свечение, напоминающее нам свечение Луны, осталось до сих пор необъясненным, но раз это не отблеск какого-нибудь небесного тела, значит, причина, его вызывающая, находится на самой планете и указывает нам на то, что спокойствия на ней не может быть.

Наконец, есть еще одно обстоятельство, которое должно удержать экспедицию клуба „Наука и Прогресс“ от рискованного посещения Венеры, и оно самое главное. Раз попав туда, аппарат не будет в состоянии весьма долго или даже никогда покинуть планету, ибо он приводится в движение Солнцем, а оно на Венере постоянно закрыто облаками.

Совсем не то мы встретим на Марсе, о котором мы теперь хотим сказать несколько слов. Он в 1,52 раза дальше от Солнца, чем Земля, и год его равняется 687 дням. Объем и масса Марса значительно меньше нашей планеты. Объем = 0,147, масса = 0,105. Он изучен лучше всех других планет и все-таки много еще остается на нем темного и спорного. Марс обращается вокруг оси в 24 1/2 часа, то есть сутки его, приблизительно, равны нашим. Солнце дает ему света и тепла в 2 с лишним раза меньше, чем Земле. Таковы новейшие точные астрономические данные об этой планете. Каковы же физические условия ее?

Температура Марса, несомненно, гораздо ниже, чем на Земле, но какова именно — вопрос спорный, стоящий в связи с объяснением полярных пятен, о которых мы будем говорить несколько ниже. Почва его красноватая; из чего она состоит, мы, конечно, не знаем. Атмосфера по составу, вероятно, близка к нашей, но значительно разреженней и прозрачнее. Облаков в ней наблюдалось мало. На поверхности планеты видны темные и светлые пятна. Первые называются морями, вторые материками; воды в противоположность Земле меньше, чем суши. На полюсах лежат два ярких белых пятна, невольно заставляющих думать о полярных снегах. Когда в каком-нибудь из полушарий Марса наступает весна, соответствующее пятно на полюсе убывает, — зимой увеличивается. Что представляют из себя моря и полярные пятна Марса? Здесь мнения ученых расходятся. Одни считают, что это, как у нас на Земле, настоящие моря из воды, а полярные пятна образованы снегами, которые весной стаивают. Известный пулковский астроном, Г. А. Тихов, делал даже заключение о том, что полярные пятна на Марсе состоят из льда. Дело в том, что на полученных им цветных фотографиях полярные пятна имели отчетливую голубовато-зеленую окраску. Г. А. Тихов полагал, что с наступлением холодов жидкость, существующая на Марсе (весьма вероятно — вода), начинает замерзать от полюса того полушария, в котором наступает зима. Мало-помалу этот лед покрывается инеем, не достигающим, однако, сколько-нибудь значительной толщины. С наступлением весны прежде всего тает иней, и полярное пятно принимает свою голубовато-зеленую окраску. Другие, как например, знаменитый американский исследователь Марса, П. Ловелл, предполагают, что моря Марса — это места, покрытые растительностью, а материки — красноватые, безжизненные пустыни. Наконец третьи отрицают всякое сходство между Землей и Марсом, вследствие крайне низкой температуры, будто бы господствующей на последнем. К ним, очевидно, принадлежат и наши петербургские коллеги. Согласно их мнению, полярные пятна образованы твердой угольной кислотой, замерзающей при 78° ниже нуля и в этом состоянии очень похожей на снег. Вся вода на Марсе, в таком случае, давно и на веки обратилась в лед, и никакая жизнь на ней невозможна; разве только на сильно пригреваемых Солнцем местах ютятся какие-нибудь жалкие остатки ее.

Скиапарелли, а за ним целый ряд других ученых наблюдали на Марсе длинные, прямые полосы — „каналы“. Иногда они вдруг раздваивались, и тогда вместо одного оказывалось рядом два параллельных канала. Природа этих таинственных явлений, столь похожих на результат деятельности разумных и могущественных существ (некоторые каналы оказываются величиной с Адриатическое море), окончательно пока не выяснена, и некоторые ученые считали даже каналы и, особенно их раздвоения, оптическим обманом. Однако, например, проф. Ловелл в своем труде „Марс и жизнь на нем“ убедительно доказывает „разумное“ происхождение каналов.

По его мнению сеть каналов Марса, действительно, искусственного происхождения и представляет собою целую сложную систему, регулирующую правильное распределение воды по всей планете. В виду того, что моря Марса сосредоточены в северных и южных близполюсных пространствах, а материк сплошным экваториальным поясом охватывает вокруг всю планету, во время весеннего таяния полярных снегов грандиозные наводнения должны бы были затоплять материк. Но прекрасная система каналов регулирует напор воды и, вместо бедствия, несет собою весеннее пробуждение жизни на материке, который представляет собою безграничную мертвую пустыню. Приток воды в каналах развивает быстро растительную жизнь по их берегам. Вот почему с наступлением таяния полярного пятна в каком-либо полушарии Марса, постепенно от полюса к экватору сеть каналов делается более явственной для земных астрономов и наоборот — с наступлением зимы каналы становятся почти невидимыми. Таким образом то, что мы называем каналами, в сущности не только русла водной сети, но и берега их, на далекое пространство по сторонам покрытые растительным покровом, представляющим собою резкий контраст с красноватой пустыней материка.

Посмотрим теперь, что ожидает нашу экспедицию, для которой мы нарисовали такую мрачную картину на Венере, — что ее ожидает на поверхности Марса? Воздух его, вероятно, слишком редок для наших легких, но это затруднение легко устраняется респираторами, в роде тех, которыми запасаются наши водолазы. В случае чрезвычайного холода, аппарат, пользуясь светом Солнца, не закрытого постоянными облаками, как на Венере, всегда может умчаться в пространство и вернуться на Землю. Если же, — а это мы считаем самым верным, — экспедиция встретит на Марсе условия, близкие к земным, то изучение этого мира при полной безопасности представит колоссальный интерес, ибо какие широкие перспективы открываются нашей цивилизации, если мы найдем там разумных существ с своеобразной культурой, быть может, во многих отношениях превосходящей нашу?!

Нет, разобрав все доводы pro et contra, мы остаемся при нашем прежнем мнении: небесные экспедиции следует начать с Марса, а не с Венеры, так как это интереснее и безопаснее.

Профессор Московского Университета Ц.»

Подобная же полемика возникла между учеными всего мира, при чем, кроме Венеры и Марса, защит-ников нашли еще только три небесных тела: Луна и самые большие из спутников Юпитера и Сатурна — Ганимед и Титан. Сторонники Луны говорили, что хотя атмосфера ее и разрежена, она все же, вероятно, сохранилась, как доказывает это проф. Ловелл, в небольшом количестве в долинах и ущельях. Там же, может быть, есть своеобразная органическая жизнь. Поэтому прежде, чем удаляться куда-то за миллионы верст, лучше изучить ближайшее небесное тело, Луну, отделенную от нас всего 384,000 килом., и с которого, поэтому, всегда легко будет вернуться.

За Венеру стояли Петербург, Гринвич, Чикаго, Потсдам и другие обсерватории. Воинственный Марс соединил под своими знаменами Москву, Париж, Страсбург, Ареквипскую обсерваторию в Перу, Ликскую в Калифорнии и проч. Партия Луны была значительно слабее; из больших обсерваторий к ней примкнули только Берлинская Урания и Петербургская Обсерватория Русского Общества Любителей Мироведения. Венские астрономы предлагали целью первого небесного путешествия Ганимед или Титан. Хотя про этих спутников нам почти ничего неизвестно, зато как великолепно оттуда можно изучить Юпитер и Сатурн, — эти еще не вполне остывшие планеты, более похожие на Солнце, чем на Землю, которую они превосходят в 1280 и 719 раз. А грандиозные кольца Сатурна, а пятна Юпитера?! Для разрешения этих задач стоит пожертвовать изучением таких, сравнительно ничтожных миров, как Луна, Марс и Венера. К Вене присоединился Капштадт и Одесская Университетская Обсерватория.

Часто ученый спор переходил в ссору, и астрономы обратились в настоящих парламентских бойцов. Примирить все мнения попробовали миланцы. Они предложили, не спускаясь ни на одну планету, приблизиться, насколько возможно, поочередно ко всем, начиная с Меркурия, и затем вернуться на Землю с большим запасом наблюдений. После их обработки можно будет окончательно решить, которые из планет наиболее удобны для человека, и на них отправиться. Несмотря на благоразумие этого совета, он не имел никакого успеха: слишком сильно было желание спуститься на почву нового мира и водрузить там флаг, подобно Колумбу в Америке.

Члены клуба «Наука и Прогресс» тщательно следили за полемикой, так как разрешить спор зависело от них: 15 декабря они выберут планету и членов экспедиции. Они ответят на вопросы: «кто и куда?»

Если второй его частью, «куда?», интересовался весь мир, то первая — «кто?» касалась исключительно самих прогрессистов. Два имени были у всех на устах и назывались всегда в первую голову — это Имеретинский и Аракчеев; оба имели неоспоримое право быть выбранными и несомненно пройдут единогласно. Но третий член экспедиции только намечался, и кто из кандидатов выйдет из борьбы победителем, было очень сомнительно. Называли Гольцова, Штернцеллера, зоолога Флигенфенгера, Невельского и других.

Два жгучих вопроса в одно заседание! День 15 декабря обещал быть бурным, а прения сильно затянуться. Поэтому открытие собрания было назначено, вместо обыкновенных восьми часов, в пять.

Имеретинский, задержанный делами, несколько запоздал и когда вошел в залу, прения уже начались. Спорили о том, что нужно выбрать раньше: участников экспедиции или планету, на которую они должны отправиться? Защитники первого справедливо указывали, что прежде, чем соглашаться принять участие в экспедиции, необходимо знать его цель, и, в виду очевидной справедливости такого мнения, оно победило. Собрание приступило к обсуждению во-проса о планете, а корреспонденты стали торопливо записывать содержание речей в свои книжечки. Из 28 астрономов, членов клуба, 13 приготовили доклады, к счастью небольшие; 10 из них были прочтены всего в 2 1/2 часа, причем по партиям они делились следующим образом: за Венеру — три, за Марса — три, за Луну — два, за Ганимеда — один, за Титана — один.