Чтение онлайн

Штернцеллер спрятал записную книжку в карман и, не спеша, оставил ораторскую кафедру.

Собрание сидело, как пришибленное! Ни одного протеста на насмешливый призыв старого ученого! ни одного свистка! полная и томительная тишина! Все как-то невольно, сами собой, без объявления перерыва стали выходить из залы, чтобы собраться с мыслями и остановиться на чем-нибудь. В клубе было так тихо, как ночью, когда в нем никого нет.

Лишь мало-помалу прежнее оживление вернулось к прогрессистам. Астрономы стали опровергать Штернцеллера, и вновь возникли бесконечные споры между партиями. Однако многих скептический ученый решительно склонил на свою сторону, и они хотели голосовать за его предложение. Когда все окончательно успокоились, заседание возобновилось, и за поздним временем было решено без прений приступить к голосованию. Председательствовал опять Аракчеев. Из 251 членов клуба присутствовало 249. Из них высказалось за Луну 33, за Ганимеда — 20, за Титана — 13. Оставшееся число 183 — делится на три без остатка, что в данном случае оказалось весьма печальным, так как за Венеру, за Марс и за предложение осмотреть ближайшие планеты, не спускаясь на них, высказалось как раз по 61 человеку.

Что тут было делать? Председатель находился в большом затруднении. Прекрасный выход нашел Гольцов; он предложил выбрать восемь кандидатов в экспедицию и, в виду совершенно неопределенного настроения собрания, предоставить им самим решение спорного вопроса. Из восьми человек несомненно найдутся трое, согласных отправиться на выбранную планету; если же желающих окажется больше, чем нужно, то вторичная баллотировка покажет, кого члены клуба считают достойным подобной чести.

Предложение Гольцова приняли единогласно, и началась скучная процедура подачи записок. Каждый писал восемь кандидатов и опускал свой бюллетень в общую урну. Так как был уже одиннадцатый час, и собрание продолжалось больше 5-ти часов, Аракчеев хотел отложить подсчет голосов, который займет, по крайней мере, час или полтора, до утра; на завтра же назначить еще заседание и на нем закончить обсуждение и баллотировку осложнившихся вопросов. Но прогрессисты и без того потеряли терпение. Вопросы: «кто» и «куда?» необходимо разрешить сегодня же, хотя бы для этого пришлось просидеть до четырех часов ночи. Стали считать записки. Через час объявили результаты: граф Аракчеев и Имеретинский получили по 249 голосов. Их единогласное избрание встретили громкими аплодисментами и возгласами: «Да здравствуют первые путешественники по волнам эфира!».

Несмотря на дружное избрание, Аракчеев наотрез отказался от почетной миссии: он заявил, что очень благодарит членов клуба за доверие и готов высказать свое мнение в предварительной комиссии, но заранее отказывается от участия в экспедиции независимо от выбора планеты, так как не чувствует в себе достаточно сил и энергии, необходимых для трудного путешествия; он надеется, что преклонный возраст послужит ему достаточным извинением в глазах коллег.

Остальными шестью избранными в комиссию оказались: секретарь, князь Гольцов — 186 голосов, Добровольский — 154 голоса, Штернцеллер — 153, вице-председатель Стремоухов — 119, Флигенфенгер — 116. Голоса разбились так сильно, очевидно, оттого, что каждая партия хотела провести своих кандидатов, и только очень популярным лицам удалось собрать абсолютное большинство голосов.

Избранники удалились на совещание, чтобы немедленно дать собранию ответ на поставленный им вопрос: «куда?». Это не отняло много времени, и через 20 минут комиссия уже вернулась в залу. Аракчеев, как старший член ее, поднялся на трибуну, чтобы объявить результат. Водворилась мертвая тишина; на Аракчеева были обращены напряженные взоры прогрессистов и газетных корреспондентов, замерших с карандашами в руках. Как раз в этот момент часы стали бить двенадцать часов ночи с 15-го на 16-е декабря 19… года. Вместе с последним ударом прозвучало последнее слово следующего заявления: «первая небесная экспедиция клуба „Наука и Прогресс“, в составе членов его: В. А. Имеретинского, Б. Г. Добровольского и Карла Карловича Флигенфенгера, согласно постановлению предварительной комиссии, отправится на Венеру».

Раздались восторженные, долго не умолкавшие крики сторонников ее. Оказалось, что из восьми кандидатов трое высказались за Венеру, по двое за Марс и предложение Штернцеллера и один за Луну. Вместо отказавшегося Аракчеева изъявил желание ехать, несмотря на неудачу, постигшую его партию, Добровольский.

Так закончилось второе экстренное собрание, разрешившее интересные вопросы: «кто» и «куда?»

После разрешения важных вопросов «кто» и «куда?», деятельность по постройке аппарата сосредоточилась в строительной комиссии. Еще во время второго экстренного собрания члены комиссии условились встретиться на другой день в клубе и приняться за организацию экспедиции. Председателем был, само собою разумеется, единогласно избран Имеретинский. Среди остальных членов мы найдем также много знакомых: графа Аракчеева, князя Гольцова, секретаря клуба и автора гигантского парового котла, так трагично закончившего свое существование; далее, вице-председателя Стремоухова, талантливого инженера, строителя обсерватории, которая явилась первым предприятием прогрессистов; одного из участников экспедиции, молодого астронома Добровольского; его почтенного коллегу по науке, Штернцеллера, который, впрочем, вскоре был отозван семейными обстоятельствами на родину и потому мог присутствовать лишь на первом заседании; наконец, мы встретимся тут еще с двумя незнакомыми лицами: с физиком Люмьером и химиком Вассерштофом; оба были выдающимися учеными и дали, как увидим ниже, много ценных для экспедиции советов. Всего же комиссия состояла из восьми человек, что было совершенно достаточно, так как излишнее многолюдство могло бы только затянуть ее работу. Первоначально членом ее избрали еще Флигенфенгера, как участника путешествия, но он сам отказался от сотрудничества в комиссии в виду своей полной некомпетентности в вопросах, подлежащих ее разрешению.

А вопросы эти, естественно, распадались на три группы: о зеркале, о вагоне и о необходимом для путешественников снаряжении. На устройстве зеркала долго останавливаться не пришлось, так как у Имеретинского имелся уже детально разработанный проект. Некоторое разногласие вызвала форма его, несмотря на то, что Аракчеев справедливо указал, что она не имеет ровно никакого значения. Наконец, решили сделать зеркало круглым, с отверстием в шесть метров в поперечнике посередине; оно предназначалось для вагона. Так как отражательная площадь должна была равняться 900 кв. метр., то, принимая во внимание срединное отверстие, радиус зеркала достигал 17-ти с лишком метров. Во всем остальном комиссия руководствовалась чертежами и расчетами изобретателя, согласно с которыми зеркало состояло из четырех частей: рамы, сетки, отражающих листов и защитительной ширмы. Рама была сделана из ванадийного максвеллия, благодаря чему соединяла прочность с легкостью. Толщина ее превосходила один сантиметр, а металлический стержень такого поперечного сечения способен выдерживать большие давления, не ломаясь. Общая длина всех составляющих раму стержней была 1000 метр., а вес их 140 килогр. или 0,16 килогр. на один кв. метр зеркала Они образовали как бы паутину, в центре которой, вместо гигантского паука, был прикреплен вагон.

Так как окна рамы были довольно велики, а именно, равнялись четырем квадратным метрам каждое, то натянуть тонкие, отражающие листы на нее непосредственно оказывалось невозможным: эти листы порвались бы от действия лучевого давления. Поэтому Имеретинский предложил покрыть раму частой сеткой из того же максвеллия; один квадратный метр ее, при совершенно достаточной прочности, весил всего 30 гр. На эту вспомогательную сеть наложили отражающие листы из максвеллия со свинцом; они собственно и составляли главную часть всего аппарата, так как он приводился в движение ударами о них частиц эфира. Из доклада Имеретинского нам известно, что толщина отражательных пластинок предполагалась в 0,1 мм.; это давало 0,1 клг. на 1 кв. метр. Наконец последней составной частью зеркала являлась защитительная завеса из легчайшего черного шелка. Посредством системы шнуров пассажиры вагона будут иметь возможность задергивать ее и таким образом закрывать зеркало от солнечных лучей, что в два раза уменьшает скорость движения аппарата. Вес защитительной ширмы составлял 0,11 клг. на кв. метр. Общий итог получается следующий:

Результат вполне сходился с теми данными, которые изобретатель приводил в своем докладе.

Когда вопрос о «локомотиве» небесного поезда был разрешен в первом заседании, комиссия, собравшись во второй раз, обратилась к обсуждению устройства вагона. Аппарат мог поднять 1800 килогр.; из них по предварительному расчету на долю вагона падало всего 600 килогр. и 100 килогр. на скрепление его с зеркалом. Само собой разумеется, что материалом для того и другого послужит великолепный сплав Имеретинского.

Первоначально предполагали сделать вагон в виде ящика со стенками в 1 сант. толщины; с точки зрения прочности, это представлялось совершенно достаточным, принимая во внимание качества ванадийного максвеллия. Самой выгодной формой, чтобы при наименьшей поверхности получить наибольший объем, является, как известно из геометрии, шар. Гольцов и Стремоухов стояли именно за такую форму. Однако Имеретинский возразил им, что шарообразный вагон неудобен во многих отношениях: придется делать внутренние полы, так как ходить по вогнутой поверхности и что-либо на нее ставить — немыслимо; далее, при малой высоте шара, можно будет сделать только два окна сверху и снизу, с остальных сторон зеркало закроет пространство, и пассажиры аппарата не будут в состоянии производить наблюдения по всем направлениям; наконец, шарообразный вагон труднее скрепить с движущим зеркалом. Большинство комиссии высказалось за мнение изобретателя, и, таким образом, шарообразная форма была отвергнута.

После зрелого обсуждения, решили придать вагону форму цилиндра, но с закругленной верхней стороной. Тогда, оставаясь в пределах 600 килогр., ва-гон, при толщине стенок в 1 сант., мог иметь 4,5 метра высоты и 3 метра в поперечнике; внутренняя перегородка разделит его на два этажа. Каждый этаж будет освещаться тремя окнами: двумя боковыми и одним сверху или снизу. Вопрос о вагоне казался разрешенным: пассажиры небесной экспедиции получат комфортабельное помещение из двух круглых комнат в 2,25 мт. (3 арш.) высоты и 3 метра (4 с лишком аршина) в диаметре; это гораздо лучше, чем два купе железнодорожного вагона.