Чтение онлайн

– У Дракона тоже нет доказательств, что на нас собираются напасть враги. Это будет битва: один слух против другого слуха, - начал развивать идею своей воспитанницы Толстый.
– В свете истории про яйца, уже и информация о нападении выглядит совсем иначе. Получается, что Дракон мобилизует горожан, чтобы они защищали не Свободный Город, а его яйца. Кому захочется умирать за яйца Дракона?

– Хорошо, я согласен, - кивнул Рыжий.
– Я, как всегда, беру на себя подготовку и распространение листовок.

– Так значит "Злые языки", это все-таки вы?
– усмехнулся Персифаль.

– Мальчик мой, - ласково, по отечески, произнес Толстый, - "Злые языки" - это не только мы, а вообще все мы - горожане, когда дурно говорим о Драконе и его приспешниках. И не важно, заслуживают они того или нет.

– "Злые языки" - так называлась первая и единственная газета, которая распространялась в нашем Городе. Ее печатали Сибор Правдивый и Грегор Бесстрашный тридцать лет назад. В ней они писали свою версию новостей, не всегда совпадавшую с тем, что вещал городской Глашатай на площади. Сибор Правдивый и Грегор Бесстрашный были на тот момент самыми популярными людьми в нашем Городе. И они настолько уверовали в силу печатного слова, что однажды Сибор Правдивый решил участвовать в выборах Главы Города. Это были последние выборы, в которых участвовал человек, - рассказал Длинный.

– И чем все закончилось?
– спросил Персифаль.
– Что с ними произошло?

Персифаль мимолетно взглянул в сторону стойки бара. Там, как ему показалось, Трактирщик намеренно притих, стараясь расслышать детали разговора сторонников Персифаля.

– Сибора казнили по обвинениям в измене, клевете, оскорблении чувств верующих, разглашении государственных тайн, оскорблении городской власти, подстрекательстве к бунту, разжигании ненависти и призывам к свержению Дракона. В общем, во всех тех грехах, которые совершаешь, когда сообщаешь людям правду. А Грегор и вовсе пропал. Говорят, что он успел сбежать. С тех пор печать газет в нашем Городе запрещена. Но рисовать от руки и писать листовки можно. Единственным источником новостей теперь для нас является Глашатай. Официально Сибора теперь именуют Болтливым, а Грегора - Безмозглым, - закончил свое повествование Длинный.

– И с тех пор повелась традиция, если кто-то что-то плохое говорит про Дракона, то чтобы избежать наказания, добавляет: "так Злые Языки говорят", имея в виду, что он повторяет что-то, что слышал, и с чем сам не согласен, - добавил Толстый.

– Раз Дракон сам снес себе эти яйца, может еще в листовках напишем, что он гей?
– предложил Рыжий.

Все сначала замолчали, обдумывая это предложение, а потом разом замотали в ответ головами.

– Это будет уже слишком, - высказался Толстый.

– Всё равно в это никто не поверит, - добавила Изольда.

– Нас могут за такие слова привлечь к ответственности за пропаганду геев, - согласился с ними Длинный.

– Ну, нет, так нет, - пожал плечами Рыжий.
– Я просто предложил.

На этом совет был завершен. Все направились выполнять взятые на себя договоренности. По сути, эта новая информация была их последней надеждой на победу Персифаля в выборах.

После утреннего выступления в Городе царила необычная суета. Торговля оживилась. Горожане делали запасы на случай осады или повышения цен, сметая с прилавков даже самый залежалый товар. Первым делом закончилась гречневая крупа. Ажиотажа добавляли и Друзья Дракона, которые спешно старались освоить деньги, выделенные из казны Города на оборону. Военные приготовления приносили тревогу одним и прибыль другим.

С высоты полета Дракона Свободный Город был похож на огромный муравейник. Горожане торопливо сновали по улицам. Кто-то покидал Город, считая, что за его пределами будет безопаснее, кто-то наоборот приезжал, надеясь укрыться за городскими крепостными стенами. По Городу браво маршировали отряды вооруженной до зубов стражи. Скакали рыцари. По мостовой гремели колеса повозок, груженных амуницией и провиантом для армии. В районных управах бойко велась запись горожан в ополчение.

Весть о готовящейся интервенции обрастала подробностями. Теперь уже была, якобы, известна численность войск противника, их маршрут движения и оперативные планы ведения войны. Общую нервозность подогревали выступления Глашатая, который появлялся на площади каждые четыре часа, добавляя все новые детали к уже известной информации.

Встречаясь с горожанами в этот день, Персифаль и Изольда почувствовали существенную перемену в общественном мнении. Теперь, большая часть горожан была настроена к ним негативно. Под страхом внешней угрозы, люди хотели видеть во главе Города сильного правителя. Если до этого из двух голов они склонялись к выбору средней, с умеренными взглядами, то теперь популярностью пользовалась наиболее воинственная - правая голова. Страх сплотил народ. Из храмов и церквей Персифаля и Изольду просто выгоняли. Городское духовенство, сохранявшее до сих пор нейтралитет по отношению к выборам, теперь, под руководством молодого Епископа, встало целиком и полностью на сторону Дракона.

Тем не менее, несмотря на суматоху, охватившую Город, большинство горожан внимательно выслушивали историю про яйца Дракона и даже с готовностью верили в нее. Вообще, Персифаль давно уже заметил, что жители Свободного Города больше доверяют слухам, чем сообщениям Глашатая на площади.

Общаясь с горожанами, Персифаль выявил и еще одну закономерность: чем беднее были люди, тем патриотичнее они были настроены. Именно бедняки записывались в ополчение и выражали готовность защищать свой Город. Те, что были побогаче, стремились избежать выполнения своего воинского долга и искали причины, чтобы уклониться от службы в ополчении. Рыцари, блиставшие доблестью на парадах и турнирах, не слишком-то жаждали проявить свой героизм на полях сражений. Им особенно пришлась по душе версия о том, что целью интервентов являются Дракон и его яйца. А раз так, то лишь Дракон и должен участвовать в войне и не втягивать в это остальных обычных людей. Совершенно особняком стояли нищие и бездомные. В новости о войне они нашли для себя еще один, необычный, повод напиться.

В этот день Персифаль и Изольда до позднего вечера встречались с людьми, стараясь поговорить с максимальным количеством избирателей. У них даже возникала идея разделиться, но потом они пришли к выводу, что встречи вдвоем проходят гораздо эффективнее. Некоторые горожане охотнее общались с Изольдой, а некоторые больше дружелюбия и открытости проявляли по отношению к Персифалю. К тому же сэр Ульрих, охранявший их, не мог раздвоиться, а ходить по городу без охраны становилось все более опасно.

К вечеру Персифаль валился с ног от усталости. Пятерка заговорщиков вновь встретилась для обсуждения своих планов за ужином в трактире. Рыжий принес показать образцы листовок. Он приготовил несколько вариантов, каждый из которых наглядно изображал одно из негативных последствий появления в городе двух новых драконов. Высказав незначительные замечания, компаньоны Персифаля одобрили все варианты. Соратники согласились, что и завтра во время встреч с горожанами следует придерживаться той же линии, что и сегодня.

Когда Персифаль поднимался к себе в комнату, на лестнице он столкнулся лицом к лицу с Охотником на драконов.

– Хотел бы я сказать вам "Добрый вечер", да сомневаюсь, что он для вас добрый, - пошутил заморский рыцарь.

– Отчего же так?
– не желая доставлять удовольствие Охотнику переспросил Персифаль, делая вид, что он не понял, что тот имел ввиду.

– Да все от Дракона, - ничуть не смутившись, пояснил рыцарь, - Эко он хитро с войной придумал! Теперь уж точно выберут его!