Чтение онлайн

А исполнилось ему в ту пору двадцать четыре года.

* * *

Холодно и слякотно было в городе, дождь, дождь и дождь. Гек поехал по привычному адресу и снял себе квартиру в том же доме, в той же парадной, только этажом выше, на четвертом, последнем. Стоило это уже сто шестьдесят талеров, а не сотня, как прежде. Был, правда, телефон, но за него шла отдельная плата. А с деньгами намечалась проблема.

В конторе Малоуна, после сердечной пятиминутки, адвокат, по требованию Гека, представил подробный отчет о состоянии Гековой наличности. За вычетом гонораров, потерь -- как в случае с покойным Кацем -- и трат на руках у Малоуна осталось ровным счетом девять тысяч талеров -- чуть меньше двух тысяч долларов, если перевести по курсу. Геку в дорогу ребята собрали почти четыре тысячи -- пришлось взять, чтобы не обижать отказом. Итого -двенадцать-тринадцать, только-только Малоуну заплатить за два предстоящих месяца... За границу в ближайшие три года не выпустят; с золотишком, не зная броду, тоже не сунешься -- вмиг повяжут. Кассу, что ли, где подломить? Деньги позарез нужны. Деньги и люди. Людей найти можно, есть адреса, но платить надо сейчас, а дело -- когда еще оно раскрутится...

Гек наковырял в записной книжке одну идейку, собрал все деньги и, не откладывая, покатил в Иневию, играть.

Помимо официально разрешенных казино, с их ограничениями и длинными ушами Службы, в столичных городах существовали подпольные игорные притоны -"мельницы", где играли по-крупному и куда пускали только с рекомендациями. Гековы рекомендации сработали, он подвергся обыску на предмет оружия и уселся пятым к покерному столу, купив себе фишек на десять тысяч -- "для начала". Больше у него не было, только на обратный билет, но признаваться в этом не стоило.

Гек, памятуя о былом, дотошно уточнил все нюансы в правилах, заказал себе кока-колы и сделал первую вступительную ставку -- сотню.

Игра шла удачно: соперники были богаты, в блефе не сильны, высоко не задирали, -- и к трем часам ночи (а пришел он в девять вечера) Гек настриг к своим десяти еще шестьдесят тысяч. Состав играющих к тому времени наполовину обновился, игра пошла крупнее и интенсивнее, хотя прухи особой по-прежнему никому не было. Гек на двоечном каре взял одномоментно еще тридцать тысяч и решил соскочить, поскольку уже получилась сотня, на раскрутку вполне хватало. Но игра неожиданно вышла на новый виток: за его столом сконцентрировались постепенно крупные и удачливые игроки, а среди них один -- шулер. Гек мгновенно его вычислил, стоило лишь тому приняться за "исполнение". Катала был умен и опытен: отыграл два часа, осмотрелся, прежде чем взялся за дело. Своих денег у него было много, на сотни тысяч, и игру он взвинчивал соответственно, чтобы поймать момент и выиграть максимум в одной сдаче -- постоянное везение настораживает партнеров. Гек поблагодарил судьбу за то, что удержался от соблазна и сам играл честно...

Как и ожидалось, на сдаче шулера всем пришла крупная карта -- Геку, к примеру, три семерки с джокером до прикупа, соседу слева -- заготовка на "рояль", соседу справа флеш червонный, готовый, напротив -- тоже, видимо, лом -- Гек не сумел подсмотреть толком -- "подкаретник" на тузах либо королях. Ну и себя он, конечно, не обидит после прикупа...

Впятером доторговались до шестидесяти тысяч (с каждого) -- и решили прикупать... Сбросили карты...

– - Стоп!
– - заорал Гек, прижав банкомету кулак с картами к столу, -ваш номер старый! Сейчас вы получите каре, вы -- либо стрит, либо флеш, у вас должна быть готовая карта, а я так и останусь с четырьмя семерками. А он, как банкующий, крупнее наберет. Я отвечаю!

Он выломал из посиневших пальцев колоду, попросил партнеров положить карты пузом кверху и принялся подчеркнуто медленно раздавать прикуп. Охрана уже держала подозреваемого за плечи, покамест аккуратно -- возможна ведь и ошибка. Но мужик был так бледен и молчалив, что все все сразу поняли про него. А на столе уже лежали два каре, червонный флеш, бубновый флеш-недорояль и его высочество стрит-флеш трефовый от восьмерки до дамы без джокеров.

Охрана уже без церемоний заткнула шулеру рот и поволокла вон, однако Гек был настороже:

– - Момент! Правил еще никто не отменял! Сначала сюда его: цвет наружу!

Делать нечего -- охрана вернулась с извивающимся и мычащим каталой: мужик опытный и в своем праве -- все деньги разоблаченного каталы делятся поровну между остальными играющими за этим столом. Если бы они забыли об этом -- ну тогда да, законная добыча охраны, а сейчас -- разве что колечки да часики, ему-то они теперь... Лбы, глядя на ускользнувший свой гонорар, мысленно кромсали бедового мужика-разоблачителя на части: из каталы вытряхнули больше семисот тысяч наличными, по триста с лишним на рыло бы вышло...

К моменту сдачи у Гека было около ста двадцати тысяч. Да с кона разделили шестьдесят на четверых (свои ставки каждый назад забрал), да еще по сто восемьдесят тысяч, минус червонец в кассу мельницы (выигравшие платят три процента) -- на круг выходит около трехсот тысяч. Отлично! Можно возвращаться домой и забыть о "кассах" -- время требует других идей.

Гек успел на утренний бабилонский экспресс и весь путь до вечера проспал у себя в купе, велев проводнику никого не подсаживать и ничем не беспокоить. На Бабилонском вокзале у тамбура проводник с поклоном принял сотню и откозырял. Ему явно хотелось что-то сказать, его прямо распирало, но пассажир был щедр и угрюм, мало ли -- кто он там...

И таксер поначалу молчал и все многозначительно поглядывал на Гека, так что тот не знал, что и подумать -- глаз на лбу вырос или в розыск его объявили... А по радио все никак не могли сообщить прогноз погоды, увлеклись похоронной муз...

– - Что-о?!

– - Ага!
– - Плотину прорвало, и торжествующий таксист закивал головой: -- Сегодня утром с женой телик смотрим, вдруг бац!
– - заставка с цветами и музыка. Я на другую программу -- то же самое! Я на пятую-десятую -- то же самое. А тут брательник звонит: его жены брат, тоже водила, из Дворца прибежал -- хана, мол, нашему! И точно: неутешная всенародная утрата -- умер великий президент великой страны, весь мир скорбит. Музыка повоет-повоет и опять -- соболезнования, телеграммы. Кто теперь будет на троне? Не знаете часом?

– - Нет, политикой не увлекаюсь. Да хрен бы с ним! Был бы трон, а жопа будет. Нам-то какая разница -- кто там придет?

– - Это-то верно, а любопытно все же. Сейчас сцепятся, глаза друг другу выцарапывать...

Со смертью Юлиана Муррагоса во всем южном полушарии парагвайский Стресснер остался единственным долгоиграющим диктатором: его ровесник, "старший политический брат", с которым они почти одновременно пришли к власти в своих странах, отныне стал историей.

И рухнули в пыль казавшиеся несокрушимыми ценности: личный мажордом Господина Президента -- тихая, но влиятельная фигура на очень хлебной должности -- кому он теперь нужен? У преемника будет свой мажордом, и новый начальник охраны, и иной кабинет министров, и другие любовницы. А родственники? Прежним -- кратковременные соболезнования, а потом -- хорошо, если просто забвение: поверженных грех не потоптать -- должны же быть виновные в бедах и неудачах государства... Чиновникам полегче, но тоже несладко -- адресно низвергнут самых крупных, а на нижних этажах пойдет тотальная чистка: победившие кланы будут пожирать побежденных, целыми колониями налипших за многие десятилетия на бока государственного корабля.

Ох уж эти традиции! Немыслим Дворец без лампасов: пятидесятидвухлетний начальник Генерального Штаба (как он попал на традиционно сухопутную должность -- сокрыто в склеротическом мраке президентских кадровых служб), адмирал флота Леон Кутон, обойдя на повороте своего министра-маразматика и официального вице-дебила, провозгласил себя исполняющим обязанности Президента. Воздух, можно сказать, еще сотрясался от траурных салютов, а государственный совет из представителей парламента и правительства уже перевел его из и. о. в полноценного Господина Президента, так что войсковое оцепление вокруг Резиденции Правительства можно было снимать. На заседании не было господина Председателя, который пил вмертвую, сидя под домашним арестом: ничего хорошего в оставшемся будущем ему не светило. Министр обороны был обвинен в злоупотреблениях -- можно было и в бездуховности обвинить, восьмидесятилетний алкаш мало уже что понимал, вице-президент поддержал по бумажке все, что ему велели, парламент -- это уже вообще неважно...

– - А-а, Дэниел Доффер, вольно. Проходи поближе, к столу.
– - Леон Кутон, отныне Господин Президент, сдвинул очки на лоб и постарался сделать улыбку максимально добродушной.

– - Знавал я твоего батю, не близко правда, но в деле видел не раз. Даже под его началом довелось побывать, на маневрах "вода--воздух", где он всеми нами командовал. Вот кому бы Президентом быть, не мне -- рожден был править твердой рукой. Что у тебя?

– - Прибыл согласно вашему приказанию к четырнадцати ноль-ноль, Господин Президент!
– - не моргнув глазом, отчеканил Дэнни. Клевать на фамильярное ностальгирование по покойному батюшке он не собирался -- адмирал славился прямолинейным коварством, крутостью обхождения и любовью к военным порядкам.