Чтение онлайн

Доффер и Муртез вежливо отказались от созерцания покойницкого фото. Дэнни откашлялся и прервал паузу:

– - Ну, давайте займемся. Я официально приглашу вас в качестве консультанта, с хорошей оплатой. Нас интересует вопрос с Кромешником.

– - Ах, это... Увольте, сказками я не занимаюсь, хоть и стар -- а из ума не выжил. Увольте.

– - Да, но... Мишка со звездами -- это как? Человек-то реальный: фотографии здесь, а тело в больнице. Могу свозить и показать.

– - Хм...
– - Олсен (так звали старика) совершенно неожиданно выругался матом и сердито плюхнулся в свое кресло на колесиках.
– - Действительно. Бред, вот что я вам скажу! Две реальности, не способные разместиться в одном пространстве, однако -- размещенные. А вы случаем не мистифицируете меня с вашим пациентом? Я ведь съезжу и проверю. Сколько ему лет?

– - Записано, что сорок шесть.

– - Невозможно, слишком молод.

– - Но сейчас зато выглядит на все сто!
– - неуклюже скаламбурил Муртез.

– - Не в том дело, -- не принял шутку старик.
– - Для Вана он слишком молод.

– - Но ведь вы помните, Ваны как раз кричали, что он молодой...

– - "Молодо выглядит", -- поправил Муртез Доффера.

– - Молодо выглядит, точно. Так как -- согласны консультировать нас официально?

– - Ловкий вы тип, Доффер. "Официально"! Значит, и протоколы я подписывай наравне, и перед верховным отвечай вместе с вами? И все это за жалкую оплату консультанта?

– - Тройную жалкую. Пенсия сохраняется при этом. Работа в основном на дому.

– - Тогда согласен. И внуку поступить в военную академию -- не то чтобы помочь, -- пусть не рубят на ровном месте, по знаниям судят, а то собрались одни мохнолапые. Да, и если этот Ларей в больнице, не дай бог... Ну ладно, об этом потом... Договорились. Где контракт -- наверняка он у вас в бюваре, господин Эли Муртез!

Гек должен был умереть. Такой вердикт вынесли ему тюремные врачи -- и вольные, и отбывающие наказание. Осужденный за злоупотребление морфием и за хищение оного, Ганс Томптон -- светило с международным именем -распорядился даже прекратить инъекции дорогостоящего лекарства, когда диагноз подтвердился и анализы были изучены. Только христианские сиделка и медперсонал, назначенные откуда-то из системы францисканского ордена, извне, продолжали осуществлять искусственное питание и гигиенические процедуры. Но Ларей -- день за днем -- все не умирал, не умирал -- и вдруг, на исходе третьей недели, осмысленно повел глазами и спросил:

– - Кра-кре?
– - "Сестра" недоуменно захлопала глазами, а дежурный по блок-палате, моющий полы сиделец, разогнулся и в удивлении заржал:

– - О, очнулся. Ну, двужильный чувак! Он спрашивает -- где он, в тюремной больнице?
– - И сам ответил мужику: -- Яволь! Ты лежишь, а срок идет -- почти месяц закосил! Так держать!

Нянька-сестра засуетилась, захлопотала вокруг Гека, который вновь закрыл глаза, потом побежала из палаты (звонить преподобному Дэну Дофферу, настоятелю их мужского-женского монастыря). С тех пор Гек по-настоящему выключался только на сон, но время от времени прикидывался, чтобы исподволь разобраться в обстановке. В один из таких моментов у его бесчувственного тела оказалась целая делегация из четырех человек в белых халатах и докторских шапочках: Хелмут Олсен, Дэниел Доффер, Эли Муртез и Ганс Томптон.

– - Пульс слабый, неровный, давление пониженное, энцефалограммы, как ни странно, не выявили патологий -- без осложнений видимых то есть. Однако сами видите -- воспаление оболочек, помноженное на хроническое... э-э... недоедание, плюс авитаминоз... Не уверен, что функции головного мозга восстановятся в прежнем объеме. Но организм исключительно мощный, толерантный к дестабилизирующим воздействиям. Зубки все искусственные, правда, свои только корешки, остальное -- короночки. Ну, это, впрочем, объяснимо...

– - И чем же это объяснимо?
– - Эли Муртез не мигая вперился в переносицу Томптона.

– - Образом жизни, я имел в виду, -- заюлил Ганс Томптон.
– - Тюрьма, знаете ли, возраст, драки с кутежами, -- вот причина. Я только это и хотел сказать...

– - А у меня сложилось...

– - Потише всем!
– - Доффер прервал своего подчиненного, несвоевременно затеявшего потеху.
– - Говорите, Хелмут.

– - Что ж... Я могу ручаться всего лишь своей репутацией, не больше, но ею я ручаюсь. Это рука того самого тюремного Микеланджело, о котором мы говорили. Только поглядите, насколько прост и в то же время изыскан рисунок, как невероятно точны сплетения узоров, состоящих из графики и оттенков. Это же полифония своего рода, а если хотите, то и фуга. От верхнего луча к нижнему прослеживается развитие темы, а на другой звезде, почти неотличимой на вид от первой, -- то же самое выполнено в контрапункт. И эта вязь букв, ну, неважно каких, главное -- как! Ему ведь до войны предлагали, по оперативным данным, заняться "фанерой" -- изготовить матрицы для фальшивомонетчиков. Но он, как вы знаете, а может и не знаете, медвежатником был, предпочитал вспарывать сталюгу и добывать настоящие... И это хорошо, потому что будьте уверены -- Суббота бы сделал узор лучше оригинала...

Муртез дернулся как от ожога, но было поздно, болтливый старик потерял осторожность от эстетического восторга и брякнул имя. Хорошо еще, что никого рядом нет, а врач, хоть и сиделец, но не настоящий, ничего не знает. Ладно, пустяк, будем считать, вон и Дэн ухом не повел...

– - ...на руке стандартное, однако стандарт довоенный. Исполнено с отличным качеством, без малейшего расплыва, но и без полета. "Мишка" -особая песня. Качество -- высокое весьма. Для клише, разумеется. Вся ценность -- в самом артефакте. Мало было тех, кто обладал правом на такую "портачку", и еще меньше тех, кто ее имел или имеет. И еще меньше -пятьдесят пять или пятьдесят шесть -- мнения расходятся, -- кто поставил себе изображение именно с этого клише, изготовленного в одна тысяча девятьсот двенадцатом году неким талантливым уголовником Альтусом, он же Хрип, он же Утюг-повешенный. Само клише, как и ряд других, было утеряно в конце тридцатых -- начале сороковых годов. И еще... Это лицо мне знакомо.

Вот это был эффект. Дэн Доффер так выпучил глаза, словно старик обвинил его в эксгибиционизме, Муртез едва успел вытащить носовой платок и на лету подхватить жидкую соплю, исторгнутую из большого вислого носа, один только Томптон стоял спокойно: подумаешь, узнали уголовника, -- на то и сыщики...

– - Вот видите, как прекрасно: и в этой обители скорби встретишь порою знакомое лицо.
– - Дэн Доффер заулыбался и повернулся к Муртезу: -- Ну, что я тебе говорил, значит мы правомерно включаем изображение в сборник. Вот это классно! Спасибо вам, Хелмут, мы обязательно сошлемся в предисловии на ваш бесценный опыт. С вашего разрешения, мы на сегодня -- все. Хелмут, вы с нами, или хотите переброситься парой слов с вашим знакомым?

– - С вами, с вами. Нет, храни господь от таких друзей и знакомых. Я имел в виду, что увижу это лицо в толпе и тотчас скажу: господа, держитесь за карманы! Я их тысячами перевидел на своем веку: на них печать. Знаете, как у алкоголиков бывает или наркоманов: по отдельности -- все как и у обычных людей встречается -- и зрачки, и мешки под глазами, и даже носы красные, но в ансамбле -- ну вы понимаете меня... Впрочем, это дело суда и следствия... Иду-иду...

– - Не годись вы мне по возрасту в отцы, ей-богу, назвал бы вас треплом последним!
– - Так дружелюбно начал Дэнни Доффер, когда наконец они очутились у него в кабинете, плотно зашторенном и слабо освещенном. Желто-зеленая настольная лампа освещала рабочую поверхность стола -- и Дэнни этого было достаточно, поскольку удобства или неудобства посетителей нимало его не волновали.
– - Вы его действительно узнали?

– - Велика вероятность, что да. Но прежде всего униженно прошу извинить старого болтуна, разволновался, размагнитился: старость -- не радость. Да. Я имею понятие о грифах "секретно", но вот что хотите, то делайте, -- по уши виноват!

– - Принимается. Ушей там почти и не было -- принцип дорог. Знаете, как в армии унтера новобранцев учат: нельзя даже х...м целиться в товарища -может выстрелить! Ну, докладывайте, мочи нет терпеть -- кто он?

– - Да я пока не знаю, но эти брови, рот, скулы, глаза -- определенно я видел их в картотеках "медведевладельцев" у нас в Департаменте. Или нечто весьма похожее.

– - Ну, так поехали смотреть, господа, кофе -- позже будет.

– - Дэн... Нет, можно все-таки я буду вас называть шефом -- стариковские привычки, знаете ли?

– - Можно, можно. Поехали...

– - Шеф, не знаю, как у вас, а у нас в Конторе в половине двенадцатого ночи все закрыто.

– - О-хо-хо... Откроют. Втыкайте штепсель вон туда, Эли, вращай мельничку и все такое -- чашки-ложечки, а я пока разбужу весь ваш муравейник -- уж больно меня любопытство разобрало...

Джез Тинер, одна тысяча девятьсот двенадцатого года рождения... Ну-ну, как это понимать? С татуировками, предположим, понятно: медведя ему мало показалось и еще наколол. Но -- извините меня -- на пенсионный возраст он никак не тянет. И отпечатки пальцев не совпадают... Увы, Хелмут, увы. Нет-нет, какие претензии -- сходство прослеживается, но... Будем думать дальше, искать глубже... Но не сегодня. Спать, господа, я вас обоих развезу. Всем благодарность и отдых: никаких звонков, никаких работ -- ни в пятницу, ни в субботу, ни в воскресенье. Эли, тебя в первую голову касается -- он у нас работоголик, в смысле трудоголик...