Чтение онлайн

Вскоре после прихода в Белый дом администрация Обамы сосредоточила внимание на отношениях с Россией и заявила укрепление отношений с ней в качестве одного из приоритетов своего первого срока. И с самого начала Белый дом столкнулся со сложной проблемой: как строить отношения с властным тандемом, этим уникальным российским феноменом, который возник в результате договоренности о разделении сфер власти. В январе 2009 года, когда началось президентство Обамы, Медведев находился у руля России чуть более полугода. Если Путин принадлежал к переходному поколению россиян, заставшему и советские времена, и постсоветские, то Медведев однозначно принадлежал к постсоветскому поколению. Медведев был 1965 года рождения, и взросление его, как и Обамы, пришлось на последние годы холодной войны. Пока Путин служил агентом КГБ в Дрездене, Медведев учился в Ленинградском государственном университете, и поскольку это были перестроечные времена, он находился в гуще студенческого брожения умов. В отличие от Путина Медведев происходит из обеспеченной профессорской семьи и никогда не служил в органах государственной безопасности. С Путиным Медведев познакомился в начале 1990-х годов в аппарате мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака и с тех пор неизменно работал с ним. Так Медведев, хоть и не был выходцем из силовых структур, стал человеком Путина и, будучи юристом, активно участвовал в деятельности Путина на ниве экономики в Петербурге. В 1999 году Медведев переехал на работу в Москву, чтобы занять место в Администрации Президента РФ, которую впоследствии возглавил, а также стал председателем совета директоров Газпрома.

С первого дня в Кремле Дмитрий Медведев старался подчеркнуть свою политическую индивидуальность. Он подчеркивал, что намерен искоренить «правовой нигилизм» и модернизировать страну. Его риторика по внутренним проблемам страны казалась прогрессивной, и в этом Медведев не изменял себе все четыре года, что находился у власти. Выглядело все так, что Медведеву поручена внешняя политика, особенно в отношении США, тогда как Путин взял на себя экономический блок проблем. Как и прочие лидеры западного мира, Обама с самого начала решил поймать Медведева на слове и строить с ним отношения так, словно тот – не только формальный, но и реальный лидер России, искренне желающий модернизировать российское общество и добиться верховенства закона. Словом, администрация Обамы решила делать ставку на Медведева и сосредоточить усилия на этой части тандема в надежде, что Медведев в конце концов сумеет политически утвердиться и сосредоточить власть в своих руках. В те времена у американских чиновников приобрело популярность выражение «подбодрить Медведева»; Вашингтон явно преувеличивал потенциальное влияние США на внутреннюю политику России. Внешнеполитический советник Путина Юрий Ушаков критиковал администрацию Обамы за то, что ее представители не слишком часто встречались с Путиным в годы его премьерства {586} . Хотя действительно было бы правильнее и предусмотрительнее поддерживать отношения с обоими участниками тандема, в официальных кругах США подчеркивают, что несколько раз предпринимались попытки организовать встречу президента Обамы с премьер-министром Путиным, но все они неизменно наталкивались на отказ {587} .

Высокопоставленные американские чиновники заверяли, что с их точки зрения ключом к успеху перезагрузки должны были стать личные отношения между Обамой и Медведевым. Эти двое – люди одного поколения, у них просматривается общий стиль, и в личном плане они совместимы друг с другом. Притом оба предпочитали избегать пышного официоза и определенно нашли общий язык. Обама потратил немало времени и усилий на переговоры с Медведевым, и в ряде случаев его личное вмешательство сыграло решающую роль, например при заключении нового Договора по СНВ. Хотя и было очевидно, что ни одно важное решение российской стороны не может быть принято без согласия Путина, для американского президента ключевым собеседником оставался Медведев.

В феврале 2009 года на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности, традиционном ежегодном форуме представителей высшего руководства оборонных и внешнеполитических ведомств, вице-президент США Джозеф Байден провозгласил новый курс американской политики. Кстати, именно с этой трибуны двумя годами ранее Путин устроил разнос Соединенным Штатам. Но в 2009 году на Мюнхенском форуме царила совсем иная атмосфера. Начать с того, что Сергей Иванов, уже в ранге вице-премьера РФ, произнес гораздо менее конфронтационную речь {588} . Следующим на трибуну взошел Джо Байден, «ветеран» мюнхенских встреч. Он заявил о решительном намерении администрации Обамы избегать односторонности в политике и искать сотрудничества со всем миром. А затем перешел к России: «В последние несколько лет в отношениях между Россией и членами нашего альянса наблюдается опасная тенденция. Пришло время – тут я перефразирую слова президента Обамы, – пришло время нажать кнопку перезагрузки и заново обдумать те многочисленные области, в которых мы можем и должны работать совместно с Россией» {589} . Сергей Иванов расценил высказывания Байдена как «очень позитивные», а правительственная «Российская газета» в комментариях к Мюнхенской конференции написала: «В России американцы видят важного партнера. И готовы сотрудничать с нами по многим, в том числе спорным, вопросам» {590} . Вот так одной короткой фразой американский вице-президент изменил характер дебатов и предложил возобновить сотрудничество с Россией.

Перезагрузка Обамы строилась на осмотрительном управлении ожиданиями. В этом смысле политика Обамы больше напоминала политику Джорджа Буша-старшего, чем Клинтона или Буша-младшего. Команда Обамы осознавала, как опасно обещать слишком много. С самого начала Обама, Байден и другие высшие официальные лица высказывались в умеренных выражениях и старались задавать только такие ожидания, которые чувствовали себя в силах оправдать. Они решили внимательно прислушиваться к тому, что, по их мнению, заботит Россию, и сдержанно реагировать на словесные провокации российской стороны. Вашингтон значительно больше, чем при Клинтоне и Буше-младшем, был настроен общаться с Россией в прагматичном ключе, на основе конкретных интересов. Особенно явно это проявлялось в двух сферах: в отношениях с постсоветскими государствами и в продвижении демократии. Памятуя, какое фиаско постигло американо-российские отношения после грузинской войны, команда Обамы гораздо тщательнее подбирала слова и осмотрительнее действовала в Грузии и на Украине и по большей части помалкивала насчет дальнейшего расширения НАТО – за исключением самых общих заявлений, что вопрос не закрыт.

В рамках той же логики впервые за несколько лет в официальном пространстве практически не звучала критика внутренней политики России, внешнеполитические связи не увязывались с тем фактом, что в России недостаточно демократии. Подход был более процедурным и прагматичным. Белый дом пустил в ход политику двойного участия: контакты на межгосударственном уровне следовало подкреплять контактами с негосударственными структурами, от общественных до коммерческих организаций, тем самым расширяя отношения {591} . Это также означало, что развитие отношений США и России во внешнеполитической области в открытую не привязывается к положению дел внутри России. США проводили схожую политику и по отношению к Советскому Союзу – в том и состояла суть разрядки. То же делала администрация Буша на протяжении своего первого срока, а вот во время второго вопросы внутренней и внешней политики опять стали тесно увязываться. Как любили говаривать официальные представители администрации Обамы, в сфере национальной безопасности Россия должна быть частью решения, а не частью проблемы. Соединенные Штаты нуждались в сотрудничестве с Россией по нескольким ключевым вопросам: нераспространение ядерного оружия, Афганистан и Иран. В противном случае Россия могла бы вмешиваться в важнейшие для национальной безопасности США вопросы, как это не раз случалось с тех пор, как развалился Советский Союз. По сравнению с временами Буша при Обаме политика на российском направлении вызывала меньше внутренних расхождений.

Перезагрузка была провозглашена во время встречи Обамы и Медведева в Лондоне 1 апреля 2009 года в преддверии саммита G20. Первая официальная встреча двух президентов проходила на фоне разыгравшегося мирового финансового кризиса. На встрече были затронуты многие вопросы, начиная с противоракетной обороны, контроля над вооружениями, Ирана и Афганистана и заканчивая проблемой глобального финансового регулирования. Для Обамы стало приятным сюрпризом, когда Медведев неожиданно предложил расширить Северный логистический маршрут для переброски американских невоенных грузов в Афганистан. Обама и Медведев обсудили и будущее американской авиабазы Манас в Кыргызстане {592} . На этом саммите, в отличие от первой встречи Путина и Буша в Словении, не было места для экспансивной риторики. Обама признал, что между двумя странами существует «реальное расхождение во мнениях», но объявил о «новом прогрессе» в американо-российских отношениях и поблагодарил Медведева за его вклад в этот прогресс. Тональность встречи была сердечной, но при этом сдержанной, в духе самой перезагрузки {593} . Отзываясь об этой встрече, Медведев на своем сайте заявил, что полон оптимизма, и заметил, что у двух стран намного больше сходств, чем расхождений {594} . Выступая с публичной лекцией в Лондонской школе экономики, Медведев объявил, что администрация Обамы, в отличие от предшествующей, теперь прислушивается к мнению Москвы {595} .

Состоявшийся через три месяца визит Обамы в Москву обозначил как потенциал, так и пределы новой перезагрузки, учитывая сложность и непрозрачность политики тандема. Визит Обамы очень скупо освещался в подконтрольных государству электронных российских СМИ. Для Обамы самым непростым испытанием в программе визита стал двухчасовой завтрак с Путиным в его резиденции Ново-Огарево. Эта встреча так и осталась единственной между Обамой и Путиным за все годы, что последний пробыл премьер-министром России. За неделю до встречи Обама высказался, что Путин «одной ногой стоит на старых принципах ведения дел». В общении с Путиным Обама допустил оговорку совершенно по Фрейду: по старой памяти он назвал Путина президентом, а не премьер-министром, хотя тут же поправился {596} .

Обама начал встречу с вопроса: «Как мы умудрились дойти до такой ручки – до столь низкой точки, в какой пребывают американо-российские отношения в последние годы?» {597} В ответ Путин разразился полуторачасовым монологом, где по очереди припомнил все, что было не так в отношениях двух стран, подробно излагая историю американо-российских отношений, а также все обиды и невыполненные обещания администрации Джорджа Буша-младшего. Выражаясь языком холодной войны, «встреча носила откровенный и деловой характер». Выйдя после этого завтрака, Обама сказал: «Путин – умный, жесткий и проницательный, он очень несентиментальный, очень прагматичный. Он исходит из того, что хорошо для России, и будет напористо отстаивать интересы России» {598} . Вскоре после этого на встрече Валдайского клуба Путин в сдержанных выражениях отозвался об Обаме, заметив, что его власть в принятии решений ограничена Конгрессом (у российских лидеров не было такой проблемы с Думой). С Америкой можно вести дела только после того, как американский президент добьется, чтобы Конгресс одобрил его повестку и предлагаемую им реформу здравоохранения, заметил Путин. Тем не менее Путин выразил «умеренный оптимизм» относительно взаимоотношений с США, добавив, что Россия заинтересована в «конструктивной и надежной работе» с Соединенными Штатами {599} .

На встрече Обамы и Медведева в Кремле обстановка была не в пример сердечнее. Двум лидерам удалось достичь нескольких соглашений, которые должны были определить повестку двусторонних отношений на предстоящие три года. Это был сигнал, что наступившие после грузинской войны заморозки в отношениях России и Америки кончились. Два президента согласились начать работать в направлении договора СНВ-3 [56] и взяли на себя обязательства существенно сократить число как боеголовок, так и средств доставки. Они также решили расширить повестку в части ядерной безопасности, в том числе открыть совместный центр раннего предупреждения, чтобы делиться данными о запусках ракет. (В 1998 году Клинтон и Ельцин уже объявляли о подобном соглашении – как потом Клинтон и Путин в 2000 году и Буш с Путиным в 2007 году, – однако центр так и не был построен.) Они подписали соглашение, по которому США разрешалось ежегодно совершать до 4,5 тысячи транзитных перелетов через территорию России для переброски воинских контингентов и вооружения летального действия в Афганистан. Кроме того, Обама и Медведев объявили о создании Российско-американской двусторонней президентской комиссии, чтобы расширять и углублять отношения двух стран. Координировать работу комиссии назначили госсекретаря США Хиллари Клинтон и министра иностранных дел России Сергея Лаврова. Два президента признали, что у них разные точки зрения по ряду вопросов, например по Грузии и противоракетной обороне, но что оба готовы работать над улучшением связей между двумя странами. Когда кто-то из журналистов спросил Обаму, кто, по его мнению, на самом деле правит в России, американский президент дипломатично обошел каверзный вопрос: «Я так понимаю, что президент Медведев – это президент, а премьер-министр Путин – это премьер-министр, и они распределяют власть в соответствии с формой правления в России, точно так же как распределяются властные полномочия у нас в Соединенных Штатах» {600} . Некоторое время спустя высокопоставленный чиновник Государственного департамента в приватной обстановке подытожил, как администрация Обамы понимает эту ситуацию: «Медведев находился в невозможном положении. Он хотел выстроить собственную политическую базу. Но если бы он своего добился, это стало бы угрозой для Путина» {601} .

Во время визита в Москву Обама постарался расширить американо-российские отношения, наладив контакт с молодым поколением россиян. Он выступил с речью в российской Высшей школе экономики – перспективном молодом вузе со специализацией на экономике и управлении. Обама объяснил, что понимается под перезагрузкой, и заверил, что действительно хочет привлечь Россию к решению глобальных вопросов XXI века. Он наставлял молодое поколение активнее трудиться ради процветания своей страны и совершенствовать государственное управление {602} . Ни одно из государственных СМИ не транслировало это выступление. Кроме того, Обама посетил «параллельный» саммит лидеров институтов гражданского общества, который подготовили американские и российские неправительственные организации. Туда был приглашен и Медведев, но он отказался, а потенциальных участников форума с российской стороны Кремль доходчиво отговаривал. Основной смысл речи, с которой Обама обратился к активистам гражданского общества, прочитывался четко: «В сильном жизнеспособном государстве действует сильное жизнеспособное гражданское общество». Обама припомнил, что в свое время работал общественным активистом в Чикаго, и призвал участников форума продолжать ответственную гражданскую работу {603} . Более провокационной выглядела частная встреча Обамы с лидерами оппозиции, которым он постарался дать понять, что и в условиях перезагрузки на межгосударственном уровне США будут по-прежнему оказывать поддержку в продвижении демократии и защите прав человека в России. Главный советник Обамы по России Майкл Макфол, в свое время работавший в российском представительстве Национального демократического института, делал все возможное, чтобы перезагрузка не воспринималась Москвой или Вашингтоном как возврат к откровенной Realpolitik. Это оказалось чрезвычайно тонкое и затяжное дело.