Чтение онлайн

– Ба вышла на тропу войны. – шепнула мне в спину Ленка. Странно шепнула так. Мне даже на миг показалось, что ей вот сейчас страшно. Не там в горящем доме. Не когда в нее стреляли. А вот именно сейчас. Пашка где-то в пространстве всхлипнул, я повернулся на звук. Толстенькая фигура генерала, как мне показалось, растаяла в воздухе. Где-то, совсем рядом заорал Ванн Дамм.

– Хана, – глубокомысленно изрекла моя дочь. – Это начало конца света.

Я направился к дому. С волшебным исчезновением Пашки решил разобраться позже.

Вошел в дом. Принюхался. Воздух пропах тяжелыми женскими духами, Чужими. Прямо возле порога валялся громадный амбал, обмотанный скотчем, словно муха паутиной. Стасик? Водитель Морева замычал, увидев меня, но дернуться не смог.

– А, вот и сыночка мой, – под потолком вспыхнула лампочка. Я ослеп сначала, а потом…

Глава 20

– Твоя невеста – дикая ослица. Она разбила сервиз бабушки Маньяк. Фамильный свадебный наряд, в котором выходят замуж все женщины нашего рода, залила зеленкой и порезала ножницами. Рог дедушки Карапета эта противная девка вбила в стену. Угомони эту разрушительницу, пока я не угомонила.

– Мама, сейчас не лучшее время для твоих жалоб, – поморщился Артур. Никогда в жизни он не смел разговаривать с родительницей в подобном тоне. Сегодня не сдержался. Бессильная ярость, вихрящаяся в его душе. Искала выхода. Семью Зои уничтожить он не успел. Морев, Жанка и их младшая дочь, словно в воду канули. И это очень плохо. Погано. И избавиться от проклятой невестушки сейчас будет невозможно, пока живы ее родственники. – Я сам решу когда и что мне делать с чертовой бабой. Она заплатит за каждую ценную твоему сердцу вещь, мама.

– Твой отец бы давно решил проблему, – поджала губы мать. Ударила по больному. Еще никогда Дароев не чувствовал себя настолько беспомощным. И это его сейчас выкручивало до боли. Артур проводил взглядом мать и пошел в комнату, в которой запер свою пленницу. Грохот и крики он услышал издалека. Мать права, в Зою словно демон вселился. Со вчерашнего вечера дом постоянно содрогался от звуков разрушения. Бойцы, испуганно жались в коридоре. Боясь войти в покои бушующей фурии. Вчера об голову Джана Зоя погнула медный поднос. Парня пришлось отправлять в больницу, платить за молчание скорякам и за лечение бедолаги бойца, больше похожего на ужасного монстра, чем на человека. Об голову Джана кирпичи били, хоть бы хны. А вот удара Зои он не выдержал. И, честно говоря, Дароеву тоже было не по себе сейчас. Он чувствовал себя дрессировщиком, входящим в клетку побесневевшего тигра, точнее тигрицы.

– Босс, может ее транквилизатором вырубить? – прошептал один из бойцов, стоящих в карауле у дверей гостевой спальни. – У Лысого в зоопарке дядя работает. Можем винтарь с дротиками у него стрельнуть. Мы раз брали, когда на стрелку ездили. Так один дротик Мамонта свалил. А в мамонте сто пятьдесят кило ярости, вы же помните? Ну такой…

– Рот закрой. Пургу несешь, – поморщился Дароев. Хотя, мысль то у парня совсем не дурная. Мамонта он помнил – громадный мужик, ходячая проблема. Он его стер с лица земли, а вот с этой мелкой занозой сейчас не знал, как справиться.

Артур ухватился пальцами за дверную ручку, дернул на себя незапертую воротину и…

– Ложись, – проорал боец, минуту назад предлагавший дельную мысль. Среагировать Артур не успел.

Зоя

Я обещала быть сильной, но не могу. Я не могу. Оказывается я слабачка и соплячка, как в том анекдоте. Мне душу выкручивает то, что я не знаю, что сейчас с моими любимыми. Сводит с ума, что из-за меня их, возможно, нет уже. Нет Тима, такого сильного и несгибаемого, нет смешной Ленки, с этими ее косичками разноцветными, нет Леокадии Тихоновны. Это ужасно страшно. И простить своей потери Дароеву я не могу. Он отобрал у меня все. Я его уничтожу. Правда, пока еще не придумала как.

– Ты осатанела? – взревел «женишок», ухватившись за лоб, в котрый я, очень метко, попала принесенной мне его мамулей, уродской вазочкой. – Ты что творишь?

– Капризничаю, как все невесты перед свадьбой с нелюбимым женихом, – хмыкнула я и пошла к окну, по усыпанному осколками старинной посуды, полу. – И, кстати, ты ведь в курсе, что в нашей стране запрещено многомужество? А я замужем, напоминаю. Хотя, ты ведь и так знешь, что ты баран винторогий.

– Ты вдова, дорогая. – скалится этот прилизанный скот. Мне в грудь, словно втыкается кинжал. И глаза туманятся от слез.

– Не верю. У тебя нет доказательств.

– Не верь, твое право.

Шишка изо лба Дароева лезет огромная. У меня из горла рвется смех. Истеричный и болезненный. Но я сойду с ума, если не дам выход этой ненормальной веселости.

– Рогатый ты дурачок. Я то думала, что жизнь кончена моя, когда услышала, как ты с моей мамой… Мачехой. А оказалось наоборот. Ты мне показал, что можно быть любимой, желанной, независимой. А еще я узнала одну интересную вещь, Артурчик. Только тебе я ее расскажу потом. Когда втопчу тебя в грязь. А я втопчу, будь уверен.

– Это будет очень сложно сделать из могилы, – скривил губы Дароев. Но я то вижу, что он блефует. Ему страшно. И он не знает, что делать. Если бы он мог, и был уверен в том, что у него все выгорит, то давно бы уже притащил сюда регистраторшу из загса. Состряпал бы брак побыстрому. И я бы не сидела королевой в этой гребаной шикарной темнице класса люкс, а загибалась в каком-нибудь подвале. Но зачем-то ему нужна свадьба. Ему свидетели нужны. Для чего? И почему не сегодня?

– Чего ты боишься, Артурчик? Не говори, я и так знаю. Ты боишься, что я, даже если сдохну, оставлю тебя с носом. Поверь, это очень реальный сценарий, – ну а что, я тоже умею врать. Он замахивается, ждет что я отшатнусь, испугаюсь. Но я стою и улыбаюсь ему в лицо. И в глазах мерзавца я вижу удивление. – Даже ударить не можешь меня? Не можешь. А теперь пошел вон. И матери своей скажи, что ее фату я сожгла в том чертовом казане вашем фамильном.

– Я тебя сотру в порошок. – прорычал Дароев, и резко развернушись пошел к выходу.

– Эй, а свадьба то когда? Я прямо жду не дождусь, – захохотала я ему в спину. Ох. Если бы он мог, то давно бы меня уничтожил. Так в чем же дел?. Ответ у меня лишь один, мой отец сбежал, и теперь положение у Артура шаткое. И это мне дает определенную фору.

Произвольные игры закончились. Объявляю режим тишины. Запираю дверь изнутри, валюсь в кровать. Нужно отдохнуть. Меня тошнит. Мне хочется есть, плакать и спать. Я хочу к Тиму. Я хочу его обнять, и чувствовать себя как за каменной стеной. Я так скучаю.

– Зоя Дмитриевна, вы в порядке? – несется из-за двери испуганный голос одного из моих церберов.

– В полном. Отдыхаю. Отвали. Хотя нет, передай Дароеву, что он козел, и я принимаю обет молчания. И принеси мне бламанже с киселем. Только быстро, пока я не разозлилась опять.

Со свадьблой Артур затягивать не станет. Времени у меня мало. Нужно бежать, только вот как. Об этом я и подумаю сейчас.

Тимофей Крылов

– Мама, какого…?

– Чего сынок? Числа али хрена? Это ты мне скажи, какого лешего твоя новая родня мне огурцы потоптала? Это ж ладно я в них капкан то волчий поставила. А ведь могла на медведя. И крышка тогда была бы ноге твоего тестя. На кой ляд тебе хромоногий то?