Чтение онлайн

– Сядь, – приказал я жене, которая всхлипывая рассматривала сейчас сломанный дубовый стул. И вправду странно, что руины мебели никто не убрал, когда сломал. Или просто было плевать, или кто-то слишком торопливо отсюда сваливал. Сколы на дереве очень свежие. Это значит… Нужно все проверить. Но сначала нужно удостовериться, что с Зоей, после путешествия в багажнике, все нормально. Хотя, о какой нормальности может идти речь, когда мне в руки тяжело обвалилась очень-очень богатая женщина, за которой идет охота? У нее огнестрел и…

– Меня жутко тошнит, Крылов, – хныкнула моя несносная заноза. – И я хочу яблоко.

– Потерпи. Я обследую твою рану, потом мы с Ленкой сварим кашу. Ты любишь кашу с тушенкой? – я несу полную пургу, пытаясь отвлечь Зою. Она стонет, когда я отдираю пропитанный кровью лоскут ткани. Черт…

– С тушенкой? – кривит губы моя жена. – Меня сейчас вырвет. Слушай. А может человек на краю смерти понять, что он до отвращения не хочет мяса?

– Не неси чушь. Ты далеко не на краю, – рана нехорошая. Придется шить. Но у меня нет ни анестетика, ни дезинфектанта. – Мы с тобой еще настоящую свадьбу сыграем.

– Это что? Предложение? – в глазах раненой загораются искры любопытства.

– Поживем, увидим. Но тебе придется потерпеть.

– Тебя? Я уже привыкла, Крылов, что ты вредный и противный, и…

– И я зашью тебе рану на плече. А потом…

– Ты мне что сделаешь? Зашьешь рану? Ты совсем что ли? – хихикнула Зоя и приготовилась, судя по закатывающимся очам, свалиться в глубокий обморок.

– Папа, я могу помочь, – Ленка, словно из-под земли выросла рядом с нами.

– О, нет. Только не это, – пролепетала Зоя. – Может доктора вызвать? А что, сюда скорая приезжала, ага.

– Точно. Еще цирк с барабанами и волшебника в голубом вертолете. Чтобы издалека было видно, где мы скрываемся, – хохотнула умная не по годам девочка. И в ее тоне я услышал интонации моей матери. Боже. Я не воспитывал своего ребенка. И жил как-то не задумываясь об этом. Так что же изменилось? Может то, что я… Я хочу быть настоящим мужем этой женщины обморочной. И я хочу стать нормальным, и я… О… Нет… Я старый. Гораздо старше Зои. Что я смогу ей дать? И вот теперь мне страшно, блин. И осколок в сердце замер, будто готовясь к очередной, теперь уже последней, атаке.

– Ленка, в рюкзаке аптечка. Тащи сюда. И зажигалку прихвати. Я видел в комнате шкаф, принеси полотенца.

– Воду согреть еще надо. – со знанием дела надулась дочура. Зоя тихонько заскулила. – Чего? Ба говорила как надо.

– Меня тошнит, – снова всхлипнула моя жена. Первая и единственная официальная. Единственная, сумевшая утихомирить чертов осколок. – Дайте таз.

– Па, может не надо ее лекарствами пичкать? – странно хмыкнула Ленка.

– Почему? – глупо поинтересовался я. Глупо, потому что… Да почему я вообще слушаю девчонку? Вместо того, чтобы действовать хладнокровно и размеренно. Времени то у нас немного. Зоя истечет кровью, пока я препираюсь с, не в меру, мудрой девочкой.

– Уделает нам тут все, – дернула плечиком Ленка. – Я таз видела там в сенях. Ща приволоку. Ой… Вроде взрослый мужик. А как дите. Жену у него тошнит, а он… жаль ба тут нет. Она бы всех тут зашила наживую, суровой нитью. Доживут до седых волос, и не знают от чего тетенек тошнит. Не мудрено, что женился на старости лет случайно. Ох, грехи…

Что она несет? Что моя дочь несет? Она что, совсем что ли? Надо матери сказать, чтобы при ребенке меньше смотрела сериалов дебильных. И Ленку надо забрать. Рассуждает, как… Как мудрая маленькая женщина. А я дурак.

– Зоя… Зоя, ты слышишь меня? – просипел я, загибаясь от лютого ужаса. Невозможно. Только не так. Кошмар возвращается. Самый мой страшный кошмар. Я же на смогу ее потерять. Я…

– Господи, что ты так орешь? – смотрит на меня моя женщина мутными глазами. Я за нее боюсь. Я за нее в огонь полезу. Я ее…

– Зоя. Когда у тебя в последний раз были…

– Что?

– Ну это… Ну дни, когда…

– Месячные что ли? Крылов, если ты решил провести надо мной какой нибудь идиотский эксперимент, то…

– Просто ответь. Просто, умоляю.

– Ну… не помню. Слушай, у меня от стресса бывает. Я вот раз на Бали… Ну стресс для организма, аклиматизация. Ты был на Бали, Крылов? Мы когда выберемся из заварушки, возьмем Ленку и махнем в теплые страны.

Я ее не слышу. Я оглох и ослеп. Я схожу с ума. И что-то еще. Какое-то распирающее изнутри чувство предательского счастья, такого неуместного в нашей ситуации.

– И маму твою возьмем. И…

– Шухер! – проорала взъерошенная Ленка. Ворвалась в комнату с выпученными глазами, грохоча огромным эмалированным тазом. У меня оборвалось все внутри. Осколок ожил, до боли, до стона.

– Нет, Шухера не возьмем. Он в самолет не поместится. Погоди, а ты почему спросил? Ты на что намекал? Крылов…

– Я разберусь с проблемами и отвезу тебя в больницу, – пообещал я. Соврал. Потому что если проблемы нашли нас в этом медвежьем углу они вряд ли решаемы.

Проблемы подождут. Отвечай, гад ты такой.

Зоя

А ведь у меня день рождения завтра. Точнее, уже сегодня. Даже почти юбилей у меня.

Я всегда этот праздник обожала. И с утра мне несли подарки как королеве. И торт прямо в кровать. И папа, мой папа, казался мне самым лучшим на свете. А мама зажигала свечи. И даже вредная Маринка целовала меня в щеку и говорила, что я противная, но она меня все равно любит. Она меня точно никогда не любила. Папа всю жизнь относился ко мне прохладно, мама, точнее мачеха… Она делала вид, что я ей интересна и дорога. Но вот именно в этот день мы были настоящей крепкой семьей. И я никогда не могла даже представить, что мой папа, самый для меня родной, может оказаться убийцей. И уж тем более не могла представить, что он захочет и мою жизнь из-за каких-то…

– Сколько ты говоришь там миллиардов? – прошипела я, вцепившись в шею мужа, мечущегося по избушке со мной на руках.

– Тебе прямо сейчас это надо выяснить?

– Да. Хочется хотя бы в общих чертах знать, из-за чего нас тут прихлопнут как трех мух. И не тряси меня так, меня укачивает. И мы с тобой не договорили. Ты там какие-то глупости нес.

– Боже, Зоя, просто помолчи. Я тебя сейчас спрячу. Сиди тихо. Ленка в погребе. Если вдруг… Короче, я отвлеку на себя бандитов, а ты дочь мою выведи. Я понимаю, что тебе тяжело. Ты ранена, крови много потеряла, но это единственный шанс…

– Эй. Ты чего? Ты чего удумал? Герой с дырой. Ты думаешь я брошу тебя и уйду? Ты думаешь, я потом жить смогу. Если тебя… Дурак какой. Полный, вонючий, гадский идиот, – ударила я кулаком в грудь этого… Моего… Моего любимого мужчины. Да… Да, черт меня подери. Я его… Боже, я сейчас заплачу. Да что со мной такое?

Он не ответил. Молча запихнул меня в стенной шкаф. И заскулила. Нет, не от адской боли в плече, а от того, что поняла, что могу больше никогда не увидеть моего нежного великано-людоеда. И плевать мне сейчас было на все деньги мира. Я бы их сама отдала, чтобы нас оставили в покое. Только… Нас ведь не оставят.