Чтение онлайн

– Если ты думаешь... неважно. Я двинусь туда где-то через двадцать минут, если хочешь, то встречаемся у моего грузовика.

Развернувшись, он протопал на выход через фойе, и секундой позже я услышала, как закрывается дверь. Поникнув плечами, я закрыла глаза и уронила подбородок на грудь. На протяжение последних двух недель я, к моему удивлению, наладила дружеские отношения с Трентом Вагонером. Он был намного лучше, чем я первоначально представляла; он заставлял меня смеяться, и наши разговоры имели тенденцию становиться глубже, чем я могла ожидать. Я уговорила его сходить со мной в кино и дважды готовила для него ужин в те редкие вечера, когда у него был выходной.

И пока он не дает мне никакого намека на то, что заинтересован в чем-либо другом, кроме дружбы, я должна признаться себе, что проводить время с мужчиной, не прыгая на его косточках, становится все тяжелее и тяжелее. Когда он улыбается из-за чего-то, что сказала я, мне хочется взять его лицо в руки и накрыть его губы своими. Когда я вижу, как он поднимает связку деревьев, напрягая мышцы, мне хочется снять с него футболку и пробежаться руками по его предплечьям. И я уж не говорю о его упругой заднице, проступающей через ткань его джинсов. Ням. Ей уделялось большое внимание не в одном моем сне.

Но я уважаю то, о чем он рассказал мне на Дне Благодарения. Он честно пытается стать лучше, и хотя мое бушующее либидо говорит противоположное, я не собираюсь становиться у него на пути.

По крайней мере, так я говорю себе. Но когда я выхожу на парковку и вижу Трента, прислонившегося к боку грузовика, его ноги в тяжелых ботинках, скрещенные в лодыжках, руки в передних карманах поношенных джинс, бейсболку, удерживающую его глаза в тени, у меня перехватывает дыхание, а в груди все сжимается. Я не могу видеть его лицо, но каким-то образом я знаю – он наблюдает за мной, пока я иду по тротуару. Мое сердце бьется немного быстрее, и я замедляю шаг, позволяя бедрам всего лишь чуточку покачиваться.

Он не пошевелился, пока я не подошла к грузовику, а затем, когда он отошел от колеса, улыбка изогнула его губы.

– Готова для рождественской магии?

Я удержала язвительный ответ, крутившийся на кончике языка.

– Ты же знаешь. Эй, у нас есть время быстренько остановиться у моего дома, чтобы я смогла переодеться? Я далеко не пройду на каблуках и в этой юбке.

Трент окинул быстрым взглядом мое тело и кивнул.

– Конечно.
– Он открыл пассажирскую дверцу и отступил.
– Забирайся.

Я уже бывала в его грузовике после того первого раза, и научилась забираться сразу на середину и сторониться двери, как он предупреждал меня. Я как раз застегивала ремень безопасности, когда Трент сел на водительское сидение, завел машину и тронулся с места.

– Я подумал, что мы можем перехватить что-нибудь поесть в городе, ты как?

– Конечно. Я ужасно голодна. Готова поспорить, Джуди откроется позже из-за туристов, приехавших в город. Я готова убить за риппер-бургер.

Маленькая квартирка, которую я арендую, была всего в десяти минутах езды от офиса. Трент подъехал к передней двери и поставил машину на ручник, но не заглушал двигатель.

– Я подожду тебя здесь.

Я отстегнула ремень.

– Уверен? Почему бы тебе не зайти и не взять чего-нибудь выпить? Обещаю, что не буду приставать к тебе.

Он стрельнул в меня испепеляющим взглядом.

– Я не боюсь этого. Я просто хочу убедиться, что мы доберемся вовремя, чтобы перекусить, а если я пойду внутрь с тобой, ты будешь копаться.

Я соскользнула с сидения и положила руки на бедра.

– Копаться? Я?
– И послала ему нахальную улыбку.
– Просто потому, что ты останешься здесь, я собираюсь насладиться каждой секундой своего старого доброго сладкого времени. И я из Теннесси, я знаю, как это делается.

Громко выдохнув, он вытащил ключи из замка зажигания и вылез. Хлопнув дверцей, обошел вокруг и последовал за мной на крыльцо.

– Вот. Счастлива?

Я сладко стрельнула глазками.

– Не несчастна.

Когда мы оказались внутри, Трент плюхнулся на то, что он называет дамским диванчиком - узкая старинная тусклая кушетка. Я купила её на распродаже, когда впервые приехала сюда, потому что она напомнила мне диван, стоявший у бабушки в гостиной.

– Это самый неудобный предмет мебели, который я видел, - пожаловался он.

– Тогда сиди на полу.
– Я бросила свою сумочку на маленький обеденный стол и сняла каблуки.

– Ты так и не украсила дом к Рождеству.

Я пробежалась по нескольким конвертам ежедневной почты.

– Нет. Мы это уже обсуждали, Трент. Я не праздную Рождество. И даже если бы меня это заботило, у меня нет времени развешивать всякое барахло, которое только я и смогу увидеть.

– И все же. . . хочешь елку? Я мог бы помочь тебе с этим.

– Я пытаюсь игнорировать это время года, приятель, - помотала я головой.
– Трудно делать это с большой, вечнозеленой, рассыпающей иголки елкой в гостиной.

Он не ответил, но я заметила морщинку между его глаз, когда пошла в спальню переодеться.

– Угощайся пивом или чем угодно, что найдешь в холодильнике, - крикнула через плечо.

– Нет, все в порядке. Нужно оставаться с ясной головой.

Я вылезла из своей юбки и бросила ее в корзину для белья, а затем стянула эластичные бесшовные трусики, которые необходимы под такую юбку, чтобы не прилипала.

– Хочешь сказать, что тебе нужна ясная голова, чтобы раздавать флаеры? Серьезно?
– Я натянула свежие хлопковые трусики-шорты и нагнулась, чтобы вытащить джинсы из шкафа, и немного попрыгала, чтобы натянуть их.

– Нет, она мне нужна, чтобы справляться с тобой.
– Его голос прозвучал ближе, чем следовало, и прежде, чем я смогла прикрыть себя голубым топом с V-образным вырезом, который уже вытащила из шкафа, он занял дверной проем.

Я застыла напротив в джинсах и бюстгальтере. Трент тоже не двигался, и мне стало любопытно, в шоке ли он. Он открыл рот и развернулся.

– Прости. – Слово, полное смущения и чего-то еще, что я не могла определить.
– Я думал, ты переодеваешься в гардеробной.

– Пустяки.
– Я натянула топ.
– Я же не голая. И не похоже, что у меня есть что-то такое, чего ты прежде не видел, верно?

– Да.
– И все же он не повернулся.

– Вот теперь я прилично выгляжу. Мне осталось только захватить обувь, но ты можешь войти.

Он машинально развернулся и снова встал в проеме.

– Ты когда-нибудь бывала на празднике Рождественских Огней?

– Ээ, нет. Я провела здесь всего два Рождества.
– Я надела балетки. – И, как тебе уже известно, я не участвую во многих праздничных... штучках.