Чтение онлайн

– Да.
– Он потер шею сзади.
– Ты уже готова?

– Конечно.
– Я схватила свитер с крючка за дверью.
– Пойдем.

Главная улица Хрустальной Бухты была украшена и полностью заполнена людьми. Трент чуть ли не рычал, пока маневрировал между пешеходами.

– Где, черт возьми, я должен парковаться?

– Если мы проедем дальше, к Тайду, у Джуди наверняка найдется несколько свободных мест. И там же можно будет перекусить.

Он не ответил, поскольку мы подъехали к концу улицы и нашли место, где было можно припарковаться. "Риптайд" был забит, но нам удалось занять два стула у барной стойки и заказать бургеры. Tрент был странно тихим, пока мы ели.

– Ты настолько опечален тем, что придется раздавать рекламки?
– Я погрузила картошку фри в кетчуп и отправила в рот.

– Нет, это пустяки, - пожал он плечами.

– Тогда в чем дело? Ты стал таким угрюмым с тех пор, как мы покинули мой дом.

– Наверное, просто устал.
– Он отодвинул стакан сладкого чая и позвал Джозефа, сына Джуди, который сегодня работал в баре.
– Я передумал. Все-таки выпью пива.

Когда мы закончили, Трент достал флаеры из грузовика, и мы проложили путь вверх по улице. Логан выделил столик, специально предназначенный для продажи новогодних елок, на тротуаре перед гостиницей, которой он владел. Как и у других хозяев стендов, этот был декорирован искусственной растительностью, а столик покрыт праздничной скатертью. Трент застонал, когда увидел это.

– И мне придется сидеть здесь весь вечер? Выглядит так, будто Рождество заблевало весь этот стол.

Я сложила руки на груди.

– О, да ладно, все не так плохо. Я буду с тобой. Мы будем раздавать карамельные трости. И посмотри, тут даже есть колпак Санты для тебя.

У Трента был взгляд оленя-в-свете-фар.

– Ни за что. Всему есть предел.

– И ты еще меня называешь Скрягой?

– Нет, ты сама назвала себя Скрягой.

– Ладно тебе, Вагонер, проникнись атмосферой, - я встала на цыпочки и попыталась натянуть колпак ему на голову, но парень нырнул в сторону и выхватил его из моих рук.

– Как на счет того, чтобы тебе проникнуться этой атмосферой, Хадсон? – Трент приобнял меня одной рукой, прежде чем я смогла увернуться, и удерживал рядом с собой, пока ловко цеплял колпак мне на макушку. Я боролась, пытаясь вырваться, но он только плотнее удерживал меня.

Внезапно, я перестала сопротивляться так сильно. Мое тело стало осознавать, что оно прижималось к сильному мужчине, и кожу стало покалывать. Моя грудь впечаталась в грудную клетку Трента, отчего передо мной встал вопрос, может ли он почувствовать, как бешено бьется мое сердце. Я взглянула вверх, на его лицо.

Что-то изменилось в глазах мужчины. Колпак был слишком большим для меня, и он соскальзывал мне на лоб, но Трент его поймал и натянул обратно. Прикосновение его пальцев к моему лицу было нежным; как будто бы он проводил линию по моему лбу, его рот приоткрылся. Я тяжело сглотнула, а мой язык сам собой прошелся по губам. В течение двух ударов сердца я была уверена, что Трент собирается поцеловать меня.

Но момент прошел. Его глаза закрылись, и он натянул колпак еще ниже, так что закрыл мои глаза и нос. Я ничего не видела, а парень отпустил меня и сделал шаг назад.

– Ну вот. Теперь ты выглядишь, как миссис Клаус.

Я стянула колпак и бросила в него.

– Отличная работа. Теперь мои волосы в беспорядке.
– Я пробежалась рукой по голове.

– Никто не заметит. Скоро стемнеет.

– Неважно. Я замечу.
– Я в последний раз пригладила волосы.
– Нормально выглядит? Или торчит во все стороны?

Трент посмотрел на меня сверху вниз, а затем отвел взгляд в сторону.

– Ты выглядишь отлично.

– Спасибо за комплимент. Пожалуйста остановись, не то я покраснею.

Он фыркнул и толкнул кучу флаеров в мою сторону.

– Вот. Побудь полезной. Чем скорее мы избавимся от них, тем скорее сможем убраться отсюда.

Его голос был напряжен, и я смутилась. Зачем он пригласил меня, если не хочет, чтобы я была рядом? И почему он внезапно стал таким холодным и отстраненным? Я подавила вздох и сконцентрировалась на поставленной задаче. Мужчины были загадками, и я собираюсь разгадать одного сегодня вечером.

Толпа стала расти, когда праздник начался. Мы с Трентом стояли с обеих сторон стола, вкладывая цветную рекламку и леденцовую трость в руки каждого проходящего. Как только совсем стемнело, мэр города вышел на балкон как раз над нами. Говоря в микрофон, он поприветствовал каждого на официальных Рождественских огнях в Хрустальной Бухте и поблагодарил всех бизнесменов, которые внесли вклад в мероприятие, особенно отметив Джуди и Логана.

– А сейчас мы рады поприветствовать главу этого вечера, Мэта Спенсера. Как многие из вас знают, Мэт - владелец "Серфинговой Линии", и он долгое время является лидером общины в Хрустальной Бухте. Он здесь со своей женой и двумя дочерями, и они повернут выключатель, чтобы зажечь Хрустальную Бухту для праздничного сезона!

Я вытянула шею, чтобы увидеть Мэта с Сандрой, которая держала малышку, и их дочь Лили. Мэт поднял дочь на руки и прошептал ей что-то на ухо. Лили потянулась к выключателю и повернула его в позицию "включено".

Как по волшебству, Хрустальная Бухта наполнилась сверкающими, мерцающими огнями. Толпа затаила дыхание от восторга, и даже я не смогла сдержать улыбки.

– Мило, правда?
– пробормотал Трент мне в ухо, и я поняла, что он был позади и стоял очень близко ко мне.
– Не имеет значения, на снежном севере ты или на тропическом юге, рождественские огни...

– Волшебны, - выдала я слово, о котором только что подумала.

– Аха. Так и есть.
– На минуту, я подумала, что он собирается обнять меня и притянуть поближе к своему телу. Ощутив его дыхание на шее, задрожала и стояла неподвижно, не возражая против того, чтобы он меня удержал.

Но он снова остановился. Я почувствовала его отстраненность прежде, чем он вновь заговорил.

– Флаеры закончились. Мы можем уходить. Нам обоим нужно быть на работе завтра рано утром.

Я кивнула и последовала за ним через толпу обратно, туда, где мы оставили грузовик.

Принимая во внимание сегодняшнее переменчивое настроение Трента, я ожидала, что поездка обратно до парковки с елками пройдет в тишине. Но как только мы выехали за город, он осмотрел меня.

– Расскажи о себе.
– Это стало нашей походной шуткой нескольких последних недель. Трент понял, что мое отрицательное отношение к разговором ни о чем означает, что я практически ничего не рассказываю ему о себе, пока он не научился задавать правильные вопросы. И хотя я обнаружила, что у него были определенные незыблемые границы, за которые он никого не пускал, он был готов говорить о своей собственной жизни... в какой-то мере.

– Что ты хочешь узнать?
– Я повернулась на сидении лицом к нему.

– Почему ты не любишь Рождество?

Я замешкалась.

– Не то, чтобы я не любила Рождество. Но это почти так же, как с разговорами ни о чем. Я хочу, чтобы это значило что-то. В армии Рождество - это время устраивать роскошные вечеринки и свершать великие деяния. Клуб офицерских жен устраивает большое шоу для помощи какой-нибудь благотворительной организации, людям, которые их не заботят в остальное время года. А потом … - мой голос стих.
– В моей семье праздники были трудными. Мой отец отсутствовал на Рождество чаще, чем был дома. Когда его не было, мама впадала в своего рода спячку. Если мы были в Теннесси с моими бабушкой и дедушкой, все было плохо, но если мы были в каком-нибудь другом месте, Рождество в лучшем случае проходило уныло. В те годы, когда отец был с нами, мама выкладывалась по полной, превращая все в большое событие. Картинки с Сантой, украшение елки… Она делала дом идеальным, она становилась сумасшедшей. Я не могла больше выдерживать это. Никогда не было какой-то счастливой середины.