Чтение онлайн

– Ты первый.

– Нет, дамы вперед. Кроме того, ты начала так, будто хотела сказать что-то важное.

Она вздохнула.

– Я просто хотела сказать, что сожалею о том, что бросила тебя там под автобус [устойчивое выражение, имеется в виду тот разговор, когда на Трента набросились с расспросами девушки – прим. переводчика]. Не знаю, почему я так поступила. У тебя было полное право отказать мне. Ты просто оказал мне огромную услугу, я должна была быть немного более любезной. – Она слизала соус с вилки, и когда я увидел ее язык, то почувствовал знакомое напряжение под молнией своих джинсов.

Проклятье! Я не хочу хотеть эту девушку. Без сомнений, она сексуальна. Ее волосы, лежащие на плечах, такие же шелковые, как и казались, а ее глаза широко открыты и светятся. Этот рот... да, я мог бы представить, какие вещи делает этот рот. То, как ее тело двигалось в короткой юбке, что была на ней в тот день в грузовике — ударило в меня сейчас. В другое время, в другом месте я бы завалил ее на спину в кабине своего грузовика, задрал бы эту юбку и обернул ее ноги вокруг себя.

Но то был другой я. Я изменился, ну или пытаюсь измениться. Переезд в Мичиган и работа на дядю Нолана должны были стать для меня началом новой жизни, и, будь я проклят, если просру все это.

Однако я не хотел ее ранить. Она выглядела так, будто у нее все в порядке, будто это неважно, что парень вроде меня не валяется у ее ног, но я видел вспышку уязвимости на ее лице: тогда, в моем грузовике, и сегодня днем. Я, вероятно, не должен ей ничего, но и козлом я быть не собираюсь.

– Ты была очень любезна.
– Я положил свой нож на тарелку.
– И это совершенно не связано с тем, что ты сделала или сказала. Дело в том ...
– проклятье. Здесь не было никакого способа сказать это и не выглядеть при этом по-идиотски.
– Я в каком-то роде взял сейчас перерыв от женщин.

Элизабет нахмурилась, ее лоб сморщился.

– Взял перерыв... Ох!
– Ее глаза широко открылись.
– Ты… Прости, ты не заинтересован, мм, в женщинах?

– Нет! В смысле, да, я заинтересован в женщинах. Я не гей. У меня нет проблем с этим. С геями, в смысле. Но я не гей.
– Очень гладко, приятель.
– На самом деле, все в какой-то степени наоборот. Я был слишком повернут на девушках. И это чуть не завело меня в беду, но именно это заставило меня остановиться и подумать о том, что я делаю.

– Ладно, теперь я заинтригована.
– Она вытерла губы салфеткой и повернулась боком к пляжу, так что ее лицо оказалось повёрнуто ко мне.
– Позволь мне говорить прямо. У тебя секспост?

Я выдохнул, и мне захотелось закопать себя под этой верандой.

– Полагаю, это можно назвать и так, да.

– Невероятно.
– Она помотала головой.
– Женщина решает не иметь секса какое-то время, и мужчина называет ее фригидной. Парень делает так, и это некое благородное стремление. Секс-воздержание.
– Она скомкала салфетку и кинула ее на стол.
– Ну, у меня тоже был секспост. Только не по моему выбору. И я готова положить этому конец.

Дерьмо. Так вот из-за чего все это было тогда, в тот день. Она потянулась за небольшим, ничего не значащим весельем без всяких обязательств, и она предлагала это тому парню, который не мог, или, вернее, не захотел унять ее зуд. Я почувствовал себя еще хуже.

– Прости. Забавно, пару месяцев назад я был бы полностью за. В смысле, Боже, ты горяча. Говорить тебе «нет» очень непросто. Но я правда пытаюсь изменить свою жизнь. И то, кем я являюсь. Просто неподходящее время, полагаю.

– Неподходящее время.
– Элизабет засмеялась без всякого веселья.
– История моей жизни.
– Она уставилась на океан и сделала глубокий вдох.
– Так если между нами ничего не произойдет, то мы должны по крайней мере стать друзьями. Ты же собираешься пробыть здесь немного, а у меня есть некоторое время. Все мои подружки в городе либо встречаются с парнями, либо вообще съехались и живут вместе. Если уж у меня не будет горячего секса, я могла хотя бы увлекательно побеседовать.

Я усмехнулся.

– Не уверен, что кто-нибудь когда-нибудь считал меня способным к увлекательной беседе, но я готов попробовать.

– Хорошо. Тогда договорились. Так почему бы тебе не начать рассказывать мне, что привело тебя к отказу от секса?

Воу!

– Прыгаешь сразу в омут с головой?

Она приподняла одно плечо.

– Никогда не была любительницей разговоров о пустяках. Я выросла рядом с людьми, которые только и делали, что пытались втереться в доверие. Они говорили с тобой, а сами высматривали поверх твоего плеча следующую более важную личность, с которой могут пообщаться. Так что мои чувства просты - зачем разговор, если он ничего не значит?

– Справедливо.
– Мне пришлось признаться этой женщине, и рассказать все как было.
– Я переспал с девушкой, которая восприняла всё, что произошло между нами более серьезно, чем стоило. Такое случалось не впервой, но в этот раз... все зашло слишком далеко. Ей было на самом деле больно, когда я сказал, что не разделяю её чувств.
– Конечно, там было больше. Лицо Дженны промелькнуло в моей памяти, и я вздрогнул. Намного большее, но я пока не горю желанием говорить об этом. Возможно, я никогда не буду готов к этому. Некоторая часть боли никогда не проходит, а некоторые грехи не могут быть прощены.

– Так что, девчонка, с которой ты переспал, не смогла смириться с перепихом на одну ночь, и это твой жизнеизменяющий опыт? Из-за этого ты решил отказаться от обычного секса? – Слова Элизабет звучали скептически.

– Может, просто пришло время.
– Пожал я плечами.
– Знаешь, может, я стал достаточно взрослым, чтобы этот урок дошел до моей глупой головы.

Она медленно кивнула.

– Когда ты говорил, что немного слишком повернут на девушках, ты имел в виду много ничего не значащего секса, верно? Значит, ты был настоящим кобелем?

– Если ты хочешь это называть так, то да, полагаю, да.

– Как часто? Каждые выходные новая девчонка?
– Она наклонилась вперед, и я уловил аромат ее волос. Они пахли солнцем и апельсинами.

– Мм, иногда. Это не всегда был секс. Иногда просто обжимания-поцелуи.

Но чаще это был всё-таки секс. Это я придержал для себя, не желая углубляться.

– У тебя когда-нибудь была подружка? Например, в старших классах или типа того?

– Не-а.
– Я помотал головой.
– Я начал довольно рано да так и продолжал.

– И никто из твоей семьи никогда ничего не говорил тебе? Твоя мама нормально к этому относилась?

В горле сжалось.

– Моя мама мало что говорила о происходящем в моей жизни. Она была слишком занята, просирая свою.
– Да, здесь была некая обида.

– Оу. Значит вы не были близки.

– Не совсем. Если ты не возражаешь, я бы предпочел не говорить об этом.
– Я отодвинул свою пустую тарелку.

– Ладно. – Она, должно быть, почувствовала что-то в моем тоне, что подсказало ей - это серьезно.
– Так, давай вернемся к твоей распутной жизни. Ты всегда приводил их к себе? Или ты отправлялся к ним? Или ты занимался этим в темном коридоре какого-нибудь сомнительного клуба?