Чтение онлайн

— Проснулась? — спрашивает он спокойно, как будто мы на светском приеме. Голос низкий, уверенный, без эмоций. Подходит ближе, садится на стул у кровати. Протягивает бокал. — Пей. Ты обезвожена.

Я смотрю на воду — прозрачная, искрится в свете лампы. Горло пересохло, губы потрескались, пить хочется так, что аж сводит челюсти. Но... что если там что-то? Яд? Снотворное? Я медлю, не беру. Смотрю ему в глаза, пытаясь прочитать хоть что-то.

— Не бойся, Елена. Это просто вода. Тебе нужно прийти в себя.

Его тон — как у врача, заботливый, но фальшивый. Я не верю. Но жажда сильнее. Пальцы дрожат, когда я беру бокал. Подношу к губам, делаю глоток — холодная, чистая. Еще один. И еще. Вода льется в горло, но вдруг все переворачивается: тошнота накатывает волной, желудок сжимается, и я кашляю, давлюсь. Вода выплескивается, смешанная с желчью, на простыню, на пол. Я согнулась пополам, рвота жжет горло, слезы текут по щекам.

— Осторожно, ты сутки ничего не ела, — говорит он, не двигаясь с места. Только ставит бокал на столик и достает платок, протягивает мне. — Организм отвык. Полежи, дыши. Скоро принесут бульон. Нам нужно поговорить.

Усмехаюсь.

— Поговорить? Не обязательно похищать и калечить человека, что бы поговорить.

— Ну, во первых калечил тебя не я, и не мои люди, а похищение... это скорее операция по спасению.

— Да что вы говорите? — снова смеюсь, хотя больше похоже на приступ.

— Елена, ты полезла не туда и не к тем людям.

— Кажется я это уже от вас слышала. Да, точно слышала.

Он потер переносицу, а потом продолжил.

— Только тогда ты послушала, а в этот раз... — вздохнул — Я помогу тебе, но ты должна мне доверится.

— Вам? Ни за что.

— Я понимаю, но что бы не случилось, я никогда не причиню вреда своему племяннику, ни когда, слышишь?

Не знаю почему, но я ему верила, несмотря на то, что мне о нем рассказали, то что я успела сама узнать, он никогда не вредил Артему.

— Я вас слушаю.

— Флешка у тебя?

Улыбнулась. Ну конечно, вот и пришли к тому что его так интересовало, собственная задница. Он будто понял, о чем я думаю и продолжил.

— Я обнародую ее, сделаю все что бы... обо всем узнали...

— И подставите себя? — перебила — Не верю.

— Да, именно так и сделаю.

— Допустим я верю, где гарантии что флешка попадет в нужные руки, а не потеряется?

Алексей Петрович наклонился вперёд, опершись ладонями о колени. В его взгляде мелькнуло что-то почти человеческое — не сочувствие, нет, скорее усталое понимание.

— Гарантии… — он произнёс это слово так, словно оно было ему противно. — Гарантий в нашем мире не существует, Елена. Есть только расчёты, риски и ставки. Ты уже в игре, причём давно. Флешка — не начало и не конец. Это лишь ход.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла.

— Тогда объясните правила. Хоть раз скажите правду без полунамёков и «так надо»

Он вздохнул, откинулся на стуле, провёл рукой по седым вискам.

— Они считают, что Артём в курсе. Что он — часть цепочки. А раз ты его девушка… значит, и он мог получить доступ к информации.

Я сжала пальцами край простыни. Во рту снова появился металлический привкус.

— Он ни о чём не знает. Ни кто кроме меня.

— Это неважно. — голос стал жёстче. — В таких играх доказательства не нужны. Достаточно подозрений. Если они решат, что Артём опасен… его уберут. Тихо, без следов.

Тишина. Только стук сердца, отмеряющий секунды.

— Почему вы вообще помогаете? Вы же… вы сами часть этой системы.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Я никогда не был женат. Никогда не заводил семью. — Он посмотрел куда-то сквозь стену, будто видел то, чего не было в этой комнате. — Артём — единственное, что у меня осталось. Единственное, что имеет значение. И если ради его спасения мне придётся сесть в тюрьму… я сяду. Но сначала я сделаю всё, чтобы он остался жив.

— Что конкретно вы предлагаете?

Алексей Петрович достал из кармана сложенный лист бумаги, положил на столик.

— Вот план. Детали — внутри. Но суть проста: ты «погибаешь». Тело найдут — не твоё, конечно. Я позаботился. В новостях — громкий заголовок, расследование, слёзы коллег. А ты исчезаешь. Навсегда.

— Почему я должна вам верить?

— Потому что у тебя нет другого выхода. — Его голос стал тише. — Если ты останешься — тебя найдут. Если попытаешься действовать в одиночку — погибнешь. А Артём… он последует за тобой. Он не отступит. И тогда всё будет напрасно.

Я посмотрела на лист бумаги. На его руки — старые, с заметными венами, но всё ещё сильные. На серые глаза, в которых впервые увидела не холод, а что-то человеческое.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда завтра в новостях появится сообщение о твоей гибели. Но это будет правдой. — Он встал. — У тебя 24 часа. Решай.

Дверь закрылась. Я осталась одна — с листом бумаги, в котором, возможно, был мой последний шанс спасти Артёма. И свою жизнь.

Настоящее время. 2 августа. Санкт-Петербург

Я обыскал каждый уголок той проклятой зоны. Все эти дни, недели — как в аду: допрашивал всех, кого мог, платил за информацию, рыскал по развалинам, звонил связям в Минобороны и даже в ЧВК. Макс помогал, Саша тоже, но всё впустую. Ни следа, ни зацепки. Трекер молчал, информаторы разводили руками, а те, кто знал что-то, либо исчезали, либо отмалчивались. Я верил, что Лена жива — спираль, подмена тела, всё указывало на это. Но доказательств? Ноль. Ничего, кроме пустоты в груди и ярости, которая жгла изнутри. В больнице дали отпуск — "отдохни, Волков, ты на грани". Отдохни. Как будто я мог.

Теперь сижу в своей квартире, третьи сутки не просыхая. Бутылка виски наполовину пуста, стакан в руке, комната в полумраке. В голове — её лицо, смех, тот подвал в Кахраманмараше. А теперь её нет. И я не могу найти. Пью, чтобы заглушить боль, но она только усиливается. Ещё глоток — жжёт горло, но внутри всё равно холод.

Стук в дверь. Громкий, настойчивый. Я морщусь, ставлю стакан на стол, но не двигаюсь. Кого там принесло? Ещё раз стук — сильнее. Встаю на ноги, мир качается, как на волнах. Иду к двери, опираясь о стену, открываю. На пороге — Макс. В руках пакет с едой, лицо усталое, но решительное.