Чтение онлайн

К следующей зиме Эрах подготовился: построил новые зернохранилища и закупил у лоххейцев шерсти, хватившей на год вперёд. Бэлрих подумал, что теперь-то наступит благоденствие. Однако самые бедные продолжали умирать, не дотянув до первых весенних дней. Он поделился странным открытием с матерью, и она упрекнула его в склонности придумывать поводы для грусти. Поэтому Бэлрих повесил замок на рот и перестал делиться мыслями. Он держался особняком, зная, что кажется братьям чудаком, подолгу слоняясь в стороне от ребяческих забав.

Так было, пока Аларих не взял его под свое крыло. Старший брат научил управляться с мечом и разговаривать с людьми с позиции силы, не прося внимания, как подати. Упражнения, походы, вылазки в город – счастливые дни без одиночества.

Частенько Аларих брал Бэлриха на встречи с клиентами, людьми меньшего положения. Такое покровительство называлось патронажем, а человек, оказывающий его, именовался патроном. Нобили высокого положения имели в клиентах нобилей статусом пониже, а те в свою очередь разрешали проблемы ремесленников или простых людей. Принцы же были особенно могущественными патронами, клиентами которых становились высшие нобили и даже коллегии.

После восстания Унриха Аларих сделался патроном коллегии воителей. Когда он встречался с ними, то усаживал Бэлриха на высокий стул, чтобы мальчишка казался более важным, и разрешал принимать решения о судьбе просителей. Бэлриха пронзал восторг, когда благодаря ему кредиторы оставляли в покое разорившегося из-за войны фермера или ветеран получал заслуженную пенсию. Принц торопил детство, грезя побыстрее получить собственного дракона, а вместе с ним наместничество и клиентов.

– Снова вспоминаешь? – спросил Морих, устроившись рядом. – Такое скорбное лицо… Прямо-таки захотелось дать тебе монетку.

Бэлрих пошатнулся от неожиданности и схватился за перила балкона. На лужайке под террасой, на которой он стоял всё это время, здоровяк Томанд играл с Ролехом и, поддаваясь его маленькому деревянному мечу, оглушительно падал на землю, изображая поверженного врага.

– Я забираю твоего дракона! – величественно закричал ребенок, воздев меч к небу.

Морих улыбнулся, хлопая в ладоши и распаляя Ролеха продолжать торжественную речь, пока его противник волшебным образом воскресал из мертвых. Сыны Мойнары удивляли легким нравом, не покидающим их даже в тяжелые мгновения судьбы. Бэлрих был убежден, что они с той же непосредственностью продолжили бы резвиться, обрушься на Эрах огненный дождь.

– Помнится, на этой поляне ты тренировался с Аларихом, – сказал зеленый принц. Его домашний халат небрежно перетягивал бархатный пояс. – Когда был таким же сорванцом, как Ролех.

– Тебе скучно? Зачем заговариваешь со мной? – проглотил собственные вопросы Бэлрих. Когда тема касалась Алариха, его губы невольно начинали дрожать то ли от ярости, то ли от обиды.

– Надо же мне как-то завязать с тобой разговор. Я не люблю молчание. От него в голове шумно и хочется выпить.

– Нам не о чем говорить. Пора бы тебе переодеться в парадный костюм. Ходить так неприлично.

Морих закатил глаза. Мол, какое ему дело до приличий.

– Вообще-то я всё видел, – сказал он, прищурившись от солнца. – Казнь твоего дракона. Аларих подошел к Урбису и отсёк ему голову, да так, что она ещё клацала зубами, пока из бьющегося в судорогах туловища хлестала кровь.

Бэлрих терял самообладание. Он не должен был поддаваться на провокацию. Следовало хранить молчание, но слова вырвались наружу:

– Мой дракон был послушным! Укусил всего раз, мы заигрались…

Такие наивные слова, что Бэлриху стало стыдно.

– Ну конечно, – самодовольно ухмыльнулся Морих. – Наш дорогой брат почитает смерть за решение любой проблемы. Я бы вырвал Урбису клыки и оставил его осеменять самок.

– Решение должен был принимать я.

– Чего же ты медлил? Ещё месяц, и твой дракон заставил бы нас попотеть. Они растут быстрее цен на порсское вино.

– Он был послушным…

– Либо он был покорным, а твоя воля слаба, либо ты признаешь, что тебе попался неприручаемый зверь, и перестаёшь выдавливать слезы одним своим видом.

Это была пощечина. Обидная, справедливая и оттого заставившая испытать Бэлриха такую ненависть и злость, что он не удержался ответить тем же.

– Молчи, ты… грязноротый распутник!

– Жаль, никто не слышал, как грустный лирик наконец-то дал доблестный отпор обидчику, – ничуть не оскорбившись, произнес Морих. – Но лучше бы выместил гнев на Герихе. Или не придумал, что ему выпалить? Подскажу… Что-то по заветам классиков, про мать? А, нет… он же может отвесить словцо про твою.

Бэлрих развернулся и пошел куда глаза глядят, лишь бы укрыться от лукавой насмешки зеленого принца. Кулаки сжимались так, что ногти впивались в ладони, будто ножи. Ему мнилось – Морих смотрит вслед и наслаждается своим творчеством. Он смог вывести его из равновесия. Ткнуть лицом в прошлое.

Зачем? Зачем он это сделал?

Вновь оставшись наедине с собой, Бэлрих пробормотал:

– Урбис был послушным. Аларих ошибся…

***

В наказание Тессу лишили завтрака. К хлебу и воде, которые остались со вчера, девушка так и не притронулась. Когда, заглянув в полуоткрытую дверь, Кия увидела нетронутый поднос, её жидкие брови сдвинулись к переносице. То была первая эмоция, замеченная Тессой на сером стареющем лице.

Повелительным тоном, будто подневольное положение невесты уже предрешено, старшая прислужница велела готовиться к выходу в сад, хорошенько отмыться. Сверх того она ничего не добавила, и девушка убедилась, что пока ещё никто не узнал о её ночном приключении.

Купальня была полна невест. Многие, не стыдясь наготы друг друга, пользовались случаем поболтать или завести знакомство. Другие толкались у резервуара, скребя ковшами по дну так, что вода не успевала набраться хотя бы до середины. К духоте от пара добавлялась духота человеческая.

Флоара мялась в углу и прикрывала скромные прелести руками. Завидя Тессу, она посетовала:

– Данга моется до рассвета. Сначала я подумала, что она странная, а теперь мне кажется, она умнее всех. В следующий раз повторю за ней.

– Ты же рано не встанешь, соня.

– Ещё бы! Я полночи не могу заснуть. Нечистый смеется надо мной. Днём тишина, сундук пуст. Таш проверяла и очень ругалась. А как луна взойдет, начинаются скрипы, хлюпанье, чавканье.

– Надо открыть сундук ночью.

– А если нечистый набросится? Страшно как-то. Пусть себе шумит.

– Загляну к тебе, и вместе проверим, на что он способен. – Тесса двинулась к чану и отвоевала ковш воды. Стремясь закончить побыстрее, она умыла лицо и волосы.