Чтение онлайн

С. 80. Руфель (Политология). – А. Филонова-Гоув выводит это имя из строки неприличной эпиграммы (№ 59) Гая Валерия Катулла «Bononiensis Rufa Rufulum fellat» («Бононка Руфа своему сынку Руфу / И мать, и < – > зараз» – пер. С. В. Шервинского) (Filonov Gove A. Multilingualism and Ranges of Tone in Nabokov’s “Bend Sinister”. P. 88). Возможно, это так, учитывая другие отсылки к Катуллу в романе. На наш взгляд, однако, поскольку Руфель в романе – профессор политологии и «прекрасный оратор» (о чем сказано в гл. 18), его имя указывает скорее на Марка Целия Руфа (ок. 82–48 до н. э.), римского народного трибуна, затем эдила, претора, видного оратора и политика.

С. 81. “Klumba” [“Голубиное гнездо” – известный театр]. – Каламбур с лат. columba (голубь) и «клумба» отвлекает русскоязычного читателя от менее явного «колумбарий»: в оригинале «Klumba» раскрывается как «Pigeon Hole» – голубиное гнездо; закуток; однако выражение to pigeonhole означает, кроме прочего, поместить (прах) в колумбарий.

Parlamint и Zud [парламент и суд]. – В первом случае, вероятно, англ. mint в значении «монетный двор» каламбурно соединяется с «parliament», а во втором нем. Judiz (суд; правосудие) и Sud (юг) соединяются с русским «зудом».

С. 82. Некий министр, личность которого остается невыясненной <…> нет, – сказал Яновский, – не Ми Нистер. – Отсылка к авторскому «я» и названию романа. См. нашу статью «Адамово яблоко» в наст. изд. Как заметила С. Э. Свини, Набоков в 1943 г. обсуждал с Уилсоном эмигрантского писателя В. С. Яновского (1906–1989), с которым был знаком в Париже и который переехал в США (Sweeney S. E. Sinistral Details: Nabokov, Wilson and Hamlet in Bend Sinister // Nabokov Studies. 1994. Vol. 1. P. 181). На наш взгляд, Набоков имел в виду скорее героя своей первой книги, написанной в США, Н. В. Гоголя-Яновского.

на один безумный миг – for one mad instant – еще одно повествовательное клише. Вместе с тем эта странная подробность (почему «безумный»?) важна в свете слов обезумевшего Круга, сказанных профессору политологии Руфелю в конце романа: «Вас арестовали – дайте-ка подумать – как раз перед тем, как кошка вышла из комнаты». На самом деле Руфель был арестован еще до университетского собрания, на котором он не присутствовал, а незадолго перед тем, как «кошка вышла из комнаты», про его арест говорили д-р Александер и Азуреус (что, по-видимому, Круг безотчетно зафиксировал в памяти).

С. 83. …они были цвибаками, все на немецком… – Цвибак – здесь: немецкий хлебец или сухарь.

…Клио может повторяться лишь неосознанно. – Схожие мысли о случайности и бессистемности исторических процессов Набоков высказал во французском эссе «Писатели и эпоха» (1931) и в написанном по-русски неозаглавленном докладе [ «Демон обобщений»] (ок. 1926).

С. 85. …один из ассистентов Малера… – В романе имеется несколько прямых и косвенных отсылок к немецким композиторам: о Круге сказано, что он чертами лица похож на Бетховена; при описании взглядов директора школы классовая борьба сравнивается с вагнеровской оперой («Богатство и Труд мечут вагнеровские молнии»); фамилия сестер Баховен (Bachofen) напоминает об И.-С. Бахе (Bach); «ассистент Малера» указывает на австрийского композитора и дирижера Густава Малера (1860–1911). Поскольку здесь речь идет о д-ре Александере, который в будущем сменит оплошавшего агента Густава и займет его место жениха красавицы Линды Баховен (гл. 16), нетрудно догадаться, в чем состоит шутка Набокова: имя композитора передано этому злополучному Густаву, чья фамилия никогда не называется – как здесь сообщается только фамилия Малер без имени. Кроме того, в словах «один из ассистентов Малера» звучит тот же мотив несчастья и зла, который связан в романе с названием озера Малёр (от фр. malheur – несчастье, беда; злая воля), созвучным фамилии композитора (Mahler). Таким образом, д-р Александер, метафорически говоря, является одним из «ассистентов» той губительной злой силы, которой пытается противостоять Адам Круг.

«Разве он не использовал <…> где– то это сравнение со снежком и метлой снеговика?» – Сравнение частично использовал сам Набоков в берлинском стихотворении 1929 г. «Облака»: «И – масками чудовищными – часто / проходят образы земных владык: // порою в профиль мертвенно-лобастый / распухнет вдруг воздушная гора / и тает вновь, как тает коренастый // макроцефал, которого вчера / лепили дети красными руками, / а нынче точит оттепель с утра» (Набоков В. Стихи / Предисл. Веры Набоковой, сост., заметка, пер., коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2024. С. 285).

С. 88. «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам…» – Отсылка к реплике Городничего в «Ревизоре» (1836) Н. В. Гоголя. Сочинение романа совпало у Набокова с написанием книги о Гоголе, что отразилось в гоголевских выходящих из-под авторского контроля разветвленных метафорах и описаниях, в которых Набоков находил общее с «Улиссом». Не случайно в одном из таких пассажей (в гл. 4) упоминается некто Гоголевич.

С. 89. Когда мужчина теряет любимую жену, когда эмир теряет плот среди кочующих морей <…> адмирала, потерявшего флот среди бушующих волн… – Из-за трагической для Круга первой фразы смысл следующих далее слов искажается в его сознании. В оригинале обыгрываются слова «when an animal has lost his feet in the aging ocean» («когда животное теряет ногу в стареющем океане») – «the admiral whose fleet is lost in the raging waves» («адмирал, чей флот потерян в бушующих волнах»).

С. 90. …простым снежным комом преходящего политического убеждения, не обрастающего мхом… – Намек на англ. rolling stone gathers no moss (катящийся камень мхом не обрастает). В начальных главах романа Набоков дает образцы двух речей с оправданием новой власти, удивительно близких по лицемерию и рабскому духу, – лавочника и президента университета.

С. 92. «Я сидел на его лице <…> каждый божий день около пяти школьных лет, – что составляет, полагаю, примерно тысячу таких сеансов». – Эта тема возникает у Набокова в рассказе «Лик» (1938) в связи с воспоминаниями героя (русского эмигранта) о своем мучителе школьных лет Колдунове. Сам образ Колдунова и его школьное рептилье прозвище имеют сходство с образом Падука-Жабы, хотя его физическую силу и привычку терзать одноклассника унаследовал в романе как раз антагонист диктатора Адам Круг. Колдунов в рассказе описывается следующим образом: «с коротко остриженной головой и крупными чертами неприятно пригожего лица: их правильность портили слишком близко посаженные глаза, снабженные тяжелыми замшевыми веками, – недаром его прозвали “Крокодил”, – в самом деле, было нечто мутно-глинисто-нильское в этом медлительном взгляде. <…> Колдунов на него наплывал без слов и деловито пытал его на полу, раздавленного <…> Колдунов со вздохом, даже с какой-то неохотой, снова наваливался, впивался роговыми пальцами под ребра или садился отдыхать на лицо жертвы» (Набоков В. Полное собрание рассказов / Предисл. Д. Набокова, сост., пер. коммент. А. Бабикова, пер., примеч. Г. Барабтарло. М.: АСТ: Corpus, 2023. С. 522–523). Прототипом Колдунова был одноклассник Набокова по Тенишевскому училищу Григорий Попов, о котором Набоков вспоминал в «Других берегах» (1954) как о гориллообразном, бритоголовом, грязном силаче (гл. 9, подгл. 4. В романе обритость головы отличает Падука). В письме от 4 сентября 1937 г. к своему однокашнику С. Розову Набоков писал о нем: «Попов! Пушка нашего детства, единственный человек, которого я в жизни боялся. <…> Помнишь, как он ходил, руки до колен, громадные ступни в сандалиях едва отделяются от пола, на низком лбу одна-единственная морщина: непонимания полного и безнадежного, непонимания собственного существования. Весь в черном, черная косоворотка, и тяжелый запах, сопровождающий его всюду, как рок. Даже в зрелом возрасте я иногда вижу в кошмаре, как Попов наваливает<ся> на меня» (Набоков В. Письмо С. Розову / Вступ. заметка, публ., коммент. Ю. Левинга // Набоков: pro et contra. Антология. Т. 2. СПб., 2001. С. 17). Еще одна использованная в романе деталь: сандалии в школьные годы носил Падук.

Характерный прием унижения своей жертвы (сидение на лице) возникает в прозе Набокова, по всей видимости, под влиянием 15-го эпизода «Улисса», в котором тучная бандерша Белла Коэн, всячески издеваясь над Леопольдом Блумом, кроме прочего, «усаживается на лицо Блума, похрюкивая, попыхивая сигарой, не спеша вытягивая жирную ногу» (Джойс Дж. Дублинцы. Улисс. С. 846). В университетских лекциях об «Улиссе» Набоков упомянул Беллу Коэн, которая «чрезвычайно жестоко обходится с бессильным Блумом, презабавно поменявшись с ним полами» (Набоков В. Лекции по зарубежной литературе. С. 494). Образ Беллы Коэн в романе отчасти воплощается в фигуре статной фрау фон Витвиль, которая во время своего жестокого «эксперимента» появляется с хлыстом в руке (гл. 17).

В рукописи против слов о тысяче сеансов Набоков сделал арифметические подсчеты в столбик, допустив ошибку. Двадцать пять школьных дней он умножил на восемь месяцев, получив 180, и 180 умножил на пять лет, получив 900, но 25 на 8 дает не 180, а 200, и, значит, общее число дней не 900, а ровно 1000.

С. 96. ортоптеристы изучают прямокрылых насекомых.

С. 97. …сноску на странице 306… – Число 6 – видимо, из-за его легкой обращаемости в девятку, что отвечает мотиву сновидческой зыбкости данных и явлений в романе – несколько раз возникает в книге в различных комбинациях и упоминаниях – в телефонном номере Эмбера (гл. 3), в номере пистолета Густава (гл. 7), в дате уничтожения рукописей Горация (гл. 12), в номере шоссе (76) и в номере жуткого «эксперимента» (656) (гл. 17). Шестерка в «Незаконнорожденных» может иметь отношение к Шекспиру и сопутствующему ему в романе мотиву зеркальности, что напоминает зашифрованные в «Лолите» в автомобильных номерах Куильти даты жизни Шекспира («ВШ 1564» и «ВШ 1616»); другой его издевательски-обманный автомобильный номер – «КУ 6969». См. также коммент. к с. 193.

С. 100. «Prakhtata meta! <…> Prakhta tuen vadust, mohen kern! Profsar Krug malarma ne donje… Prakhtata!» – Как Набоков отметил в Предисловии, слова «malarma ne donje» отсылают к поэтическому лейтмотиву романа, эклоге С. Малларме. «Prakhtata» созвучно с «проклятье» и с «прах» (ср. «vadust» с англ. dust – пыль, прах), а также с нем. Pracht с противоположным значением (великолепие, пышность); «meta» может быть искаженным англ. matter (дело, вопрос); «mohen» созвучно с «мох» и, по-видимому, соединяет местоимение «мой» с нем. mein (мой); kern напоминает нем. Kern (суть, сущность, сердцевина); англ. kern (мужик, деревенщина), но является, вероятно, шутливым намеком как на «хер» (старое название русской буквы «х», от которого возник глагол «похерить»), на что как будто призвана указать «h» в слове «mohen», так и на ругательное «хрен».