Чтение онлайн

«Доброе утро», – пробормотал тот, отставляя ногу. Затем он поднял голову, поспешно засунул письмо в карман и позвал солдат. – В рукописи (с. 250) имеется невычеркнутое продолжение, Кристалсен не просто «позвал солдат», но грубо поторопил их по-русски: «Yedree vashu dushu [чорт вас подери], – сказал он, – нам давно пора ехать». Похожее обсценное выражение встречается в письме Набокова к Э. Уилсону от 16 июня 1942 г., в котором он рассказал о романе из советской жизни, написанном просоветским американским прозаиком Э. П. Колдуэллом: «Героя зовут Владимиром. Все крайне незамысловато. Сидящий во мне бес едва не побудил меня передать ему набор непристойных фраз, которые он мог бы использовать для выражений вроде “доброе утро” и “спокойной ночи” (например: “Razyebi tvoyu dushu”, – внушительно сказал В.)» (Dear Bunny, Dear Volodya. The Nabokov – Wilson Letters, 1940–1971. P. 72. Пер. мой). Речь идет о романе «All Night Long» («Всю ночь напролет», 1942), описывающем партизанское движение на оккупированных немцами советских территориях. К роману Колдуэлл приложил короткий список русских слов («da – yes», «khorosho – good» и т. д.), который, очевидно, и был предъявлен Набокову для проверки (Caldwell E. All Night Long. A Novel of Guerra Warfare in Russia. N. Y.: The Book League of America, 1942). Примечательно, что в этом списке есть и «kapusta», что, вполне возможно, побудило Набокова придумать с этим словом любимую поговорку д-ра Александера (см. коммент. к с. 74).

Заведовал ею д-р Хаммеке, приземистый, плотный, с густыми желтовато-белыми усами, с глазами навыкате и короткими толстыми ногами. – В «Даре» это же имя (Hammecke), но несколько иначе написанное, носит Хамекке, в прошлом фельдфебель, заведующий берлинской адвокатской конторой «Траум, Баум и Кэзебир» – «толстое, грубое животное, с вонючими ногами и вечно сочившимся фурункулом на затылке» (Набоков В. Дар. С. 254). В рукописи, как было сказано выше, этот персонаж назван д-р Галлон; замена была продиктована желанием Набокова связать его с тенденциозным шекспироведом проф. Хаммом (Hamm), автором труда «Истинный сюжет “Гамлета”» (гл. 7). О набоковской игре в романе с Hamm, Hamburger, ham/bacon, Hamlet и ham actor (плохой актер) см. коммент. к с. 170.

Фрунеризм. – В письме к Э. Уилсону от 9 февраля 1947 г. Набоков пояснил, что это слово – «сочетание фрейдового lapsus linguae [речевой ошибки, оговорки] и “спунеризма”» (Dear Bunny, Dear Volodya. The Nabokov – Wilson Letters, 1940–1971. P. 212). Под фрейдистским термином он, очевидно, подразумевал англ. frustration (фрустрацию), одно из ключевых понятий психоанализа.

С. 321. Молодой китаец принес отороченное мехом пальтишко Давида… – Китайское происхождение этого ассистента, немецкий персонал «экспериментальной станции» (на самом деле пыточного лагеря нацистского типа) и русскоязычные солдаты-эквилисты, прибывшие туда вместе с Кругом, у Набокова указывают на три диктаторских режима того времени – гитлеровскую Германию, сталинскую Россию и Китай под властью Чан Кайши.

С. 322. В интересах ануки. <…> А ну– ка потише… – Отмеченные в Предисловии Набокова спунеризмы; в оригинале: «In the interest of silence» – «В интересах молчания» (вместо «In the interest of science» – «В интересах науки») и «Science, please!» – «Наука, пожалуйста!» (вместо «Silence, please!» – «Прошу тишины!»).

С. 323. …моменты яровизации эго. – Абсурдное совмещение понятий биологии и психоанализа. Яровизация (западный термин – вернализация) – понятие Т. Д. Лысенко (1898–1976), советского агронома и биолога, основателя псевдонаучного направления в биологии – мичуринской агробиологии, рассмотренное им в статье «Теоретические основы яровизации» (1935). Здесь использовано в значении: процесс перехода проросших семян озимых культур под влиянием холода в состояние развития. Эго же в психоанализе – это собственное «я», направленность на собственное «я»; «яровизация эго» в контексте сцены и по аналогии с реакцией растений на охлаждение при яровизации, приводящей к цветению и образованию семян, по всей видимости, означает плодотворный выход за пределы собственного «я» и образование групп, к чему стремятся сотрудники станции, поборники коллективизма и уравнительной психологии.

…старинный боевой топор. – По сновидческой логике повествования «научный» фильм совмещается с изложенным в шекспировской главе замыслом экранизации «Гамлета», включающим сцену, в которой «могучий старый король Гамлет разит боевым топором поляков».

С. 325. «Yablochko, kuda-zh ty tak kotishsa? [Яблочко, куда ж ты так котишься?]»… – Народные куплеты «Яблочка» в годы Гражданской войны пелись и красноармейцами, и белогвардейцами в различных вариантах, среди которых, например: «Эх, яблочко, / Куда котишься? / В ВЧКа [или ГубЧК] попадешь, – / Не воротишься» (строчка вновь возникнет в романе «Взгляни на арлекинов!»).

С. 327. …американское название похожего вида пихты, растущей в Скалистых горах. <…> «Дуглас»… – Дугласова пихта (Pseudotsuga menziesii), названная в честь шотландского биолога и ботаника Дэвида Дугласа (что завершает главу намеком на сына Круга Давида).

18

С. 328. Самим зданием, каким оно было задумано, но еще не построено <…> белый небоскреб, врезающийся, словно собор альбиносов, в морфяно-голубые небеса. – Вероятный намек на известный утопический проект здания Дворца Советов, высотой в 415 метров и со 100-метровой статуей Ленина, постройка которого велась в Москве в 1931–1941 гг. на месте взорванного храма Христа Спасителя.

…вследствие пожаров Юстиция и Образование делили отель «Астория»… – Еще один знак авторского присутствия: гостиница «Астория» в Санкт-Петербурге, открытая в 1912 г., находилась рядом с домом Набоковых на Большой Морской улице. Набоков не раз упоминал ее в своих произведениях, охарактеризовав в романе «Взгляни на арлекинов!» как «безобразную громадину, построенную, кажется, перед Первой мировой войной» (Набоков В. Взгляни на арлекинов! / Пер., статья, коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2023. С. 305). Замечание о том, что министерства разместились в гостинице, отражает революционную практику в России: с сентября 1918 г. национализированная «Астория» была превращена в «1-й дом Петроградского Совета», в котором останавливался Ленин, проводились собрания Петроградского комитета РКП(б) (Петроград на переломе эпох. Город и его жители в годы революции и Гражданской войны / Ред. В. А. Шишкин. СПб., 2000. С. 274). Об этой же гостинице, очевидно, идет речь в упомянутой в гл. 15 романа обратной метаморфозе – превращении учреждения в гостиницу: «<…> отправился в Министерство юстиции и потребовал аудиенции в связи с арестом его друзей, но постепенно выяснилось, что учреждение превращено в гостиницу и что человек, принятый им за высокопоставленного чиновника, был всего лишь метрдотелем». Еще раньше, в гл. 2, остановивший Круга на мосту солдат напоминает ему «Пьетро, метрдотеля в Университетском Клубе».

…морфяно-голубые… – Т. е. цвета бабочки рода Морфо.

С. 329. В нем упокоится ваш маленький Арвид, держа в руках любимую игрушку – коробочку оловянных солдатиков… – Любимой игрушкой Давида, как мы помним, был опаловый стеклянный шарик, к которому даже Круг «не смел прикоснуться».

С. 329–330. …Кругу показали этих людей в их камерах смертников. <…> Мариетта сидела с закрытыми глазами в обморочном оцепенении… – Это место претерпело несколько стадий изменений в рукописи и сперва было изложено (на с. 264) так: «Жестоко избитый д-р Александер лежал на соломе, часто и тяжело дыша. Мак и Мариетта были арестованы в самый неловкий момент, и любовный замок заклинило. Поскольку их нельзя было разделить без хирургического вмешательства, их поспешно завернули в простыню, и так они и лежали, образовав единый сверток, с одними торчащими из него головами. Мак, с искаженным болью ртом, лежал с закрытыми глазами. Мариетта была без сознания в четвертый или пятый раз». Похожий скабрезный случай Набоков включил в «Аду», приписав его древнегреческому поэту Героду: «Но один мой здешний приятель показал мне фрагмент из новонайденной рукописи <…> о двух детях, брате и сестре, которые делали это так часто, что в конце концов померли спаренными, и сколько их ни пытались разделить, ничего не выходило <…>» (Набоков В. Ада, или Отрада. С. 383). Вычеркнув это описание приговоренных к смерти участников ареста Круга, Набоков на отдельном листе (без номера) составил иное (невычеркнутое) описание, которое, однако, тоже не вошло в окончательную редакцию романа: «Мисс Баховен <Линда, средняя сестра, невеста д-ра Александера> была так основательно накачана наркотиками, чтобы придать ей презентабельный вид, что выглядела не в фокусе, с несколькими дополнительными руками и ногами, выходящими из расплывчатой розовости ее нижнего белья. Чем меньше будет сказано о д-ре Александере, тем лучше. У Мака отсутствовали передние зубы. Мариетта с закрытыми глазами в обморочном оцепенении сидела на стуле с прямой спинкой, из-под ее сиденья сочилась кровь».

С. 332. «Идите вы – (три неразборчивых слова)»… – Здесь может подразумеваться русское выражение «к чортовой матери».

С. 333. …сырой макадам в ночи. – Макадам – щебеночное покрытие дороги.

С. 334. «Тучи темны и становятся гуще и гуще. Скачет Ловец на страшном коне. Хо-йо– то-хо! Хо-йо– то-хо!» – Воспроизведен воинственный клич валькирий в опере Р. Вагнера «Валькирия» (1870) из цикла «Кольцо Нибелунга». В скандинавской мифологии девы-воительницы валькирии скачут на крылатых конях над полем битвы, выбирая, кому из павших попасть в небесный чертог Вальгаллу. Любимица верховного бога Вотана (Одина, хозяина Вальгаллы) Брунгильда в начале второго акта оперы поет: «Ho-yo-to-ho! Ho-yo-to-ho! / Heiaha! heiaha!» (Wagner R. The Valkyrie. Die Walkure / Ed. N. John. Paris et al., 1993. P. 68). Тучи и всадник на страшном коне – описание иллюстрации 1910 г. Артура Рэкхема (1867–1939) к этой сцене оперы «Полет Валькирий»: валькирии на устрашающих конях с оскаленными мордами появляются из густых туч.

С. 337. …я почувствовал укол жалости к Адаму и скользнул к нему по наклонному лучу бледного света… – В оригинале «pale light» (бледный свет), что предвосхищает «Бледный огонь» («Pale Fire») Набокова, в котором тоже важна тема безумия героя (Кинбота / Боткина) и авторского присутствия. «Наклонный луч» повторяет геральдическую символику романа и его названия.

«The child is bold». – В Предисловии Набоков отметил, что это «обычная фраза, используемая для проверки способности претендента на американское гражданство читать», однако не сообщил, что столкнулся с ней, проходя экзамен на американское гражданство в 1945 г.: «12 июля Набоковы сдали экзамен на американское гражданство, их поручителями были Эми Келли и Михаил Карпович. Карпович предупреждал Набокова: “Послушай, я хочу тебя кое о чем попросить – не шути, пожалуйста, не шути с ними – это достаточно серьезно <…>”. Набоков согласился, но экзаменатор попросил его прочитать фразу “The child is bold” – “Ребенок смел”. Глупая фраза, подумал Набоков <…> и, представив себе безволосого младенца, прочитал “The child is bald” (“Ребенок лыс”). “Нет, тут не bald, а bold”. – “Да, но, согласитесь, у младенцев волос обычно негусто”. Экзаменатор – “очевидно, итальянского происхождения, судя по едва заметному акценту” – сразу же понял, что Набоков свободно владеет английским языком, и спросил его что-то по американской истории» (Бойд Б. Владимир Набоков. Американские годы. Биография. СПб., 2010. С. 106).

С. 342. Аст-Лагода. – Название реальной лыжной гостиницы «Альта-Лодж» («Alta Lodge»), где в 1943 г. останавливался Набоков (см. коммент. к с. 178), совмещено с вымышленными горами Лагодан (упомянуты в гл. 16 и гл. 17), название которых образовано от старинного русского топонима и гидронима Ладога.

«Khoroshen’koe polozhen’itze» [красивое дело] – см. заметку «Русский текст в романе» в наст. изд.

С. 344. трубка Данхилл. – Курительные трубки фирмы «Danhill» производились в Англии с 1910 г., имели особую форму и конструкцию (с внутренним алюминиевым стержнем), позволявшую курить в автомобиле с откидным верхом во время движения. Отличительным знаком трубок Данхилл была белая точка на черном мундштуке. Гедрон описывается в гл. 4 как «костлявый человек с так называемыми британскими усами и трубкой в руке».