Чтение онлайн

— Спасибо, Илья Владими… — начинает она стандартную фразу, но я останавливаю.

— Илья. Мы же договорились. Вне работы — просто Илья. И давай на «ты». Пожалуйста.

Она поджимает губы. Нервничает. Она вообще не умеет это скрывать.

Я делаю вдох. Говорю проще, чем планировал:

— Прости, что так рано. Но у меня для тебя сюрприз. Нужно будет проехать около часа. Ты собирайся. Только недолго. Я подожду в машине.

Я уже собираюсь развернуться, как она хватает меня за руку.

— Нет, — слишком быстро отвечает. — То есть… спасибо. Но я не могу.

Сказано так, будто я прямо сейчас зову её в постель. Похоже, боится она не меня — себя.

— Почему? — спокойно спрашиваю.

Она отводит взгляд.

— Потому что… — и замолкает.

Да, всё понятно. Боится, что опять увезу куда-нибудь, что сорвёт тормоза, что уступит. Что будет хорошо. Может, даже слишком.

Я едва заметно улыбаюсь. Мягко, без давления.

— Марина, это просто сюрприз. Просто день рождения. Воздух, ланч на природе и подарок. Ничего больше. Если ты сама этого не захочешь.

Смотрит с подозрением. Я узнаю этот взгляд.

— Я не уверена… — тихо говорит она.

— Тогда так, — отвечаю ровно. — Если будет хоть чуть-чуть некомфортно — я сразу отвезу тебя домой. Ни одного вопроса.

Она молчит. Долго. Слишком долго. Я вижу, как в ней идёт борьба: «надо держать дистанцию» против «я хочу».

Она сама не понимает, чего боится больше — меня или собственных желаний.

Я уже открываю рот, чтобы сказать «ладно, как хочешь», но она вдруг выдыхает — так, будто с плеч что-то тяжёлое упало.

— Полчаса, — произносит тихо. — Дай мне полчаса. И… без лишнего.

— Обещаю, — киваю.

Хотя оба понимаем: «лишнее» всегда решает она.

Она закрывает дверь — чтобы собраться — а я слышу, как за ней она ругается вполголоса, будто пытается отругать собственную импульсивность. Шаги быстрые, нервные. Она злится на себя за то, что согласилась. И одновременно спешит. Потому что… хочет.

Когда она выходит из подъезда, я вижу, что она выбрала лёгкие спортивные брюки и белую футболку. Подстраховалась. Ей кажется, что так она создаст дистанцию, что так «ничего лишнего» точно не случится. Милая. Если бы я хотел дотронуться — никаких препятствий нет. Но раз сказала «без лишнего» — будет без лишнего.

Щёки у неё розовые. Волосы частично выбились из высокого пучка. Она выглядит не как строгий директор, а как женщина, которую позвали на свидание… и которая до последнего делает вид, что это вовсе не свидание.

— Готова? — спрашиваю спокойно.

Она кивает.

Мы идём к машине. Она держится на полшага дальше, чем нужно. Смешная. Но когда я открываю ей дверцу, она не успевает скрыть лёгкое смущение — такое реакцией не сыграешь. Видимо, давно никто так к ней не относился.

Она садится аккуратно, словно боится случайно коснуться чего-то лишнего. Я обхожу машину, сажусь за руль, завожу мотор.

И тут она тихо произносит:

— Только… чтоб ты не думал, что… что это что-то значит.

— Значит, — отвечаю спокойно. — Любая встреча что-то значит. Разница только в том — что именно.

Она прикусывает губу и отворачивается к окну. Её дыхание дрожит — едва заметно. Она хрупкая под этой внешней силой. Очень хрупкая.

Мы едем молча минут десять. Она смотрит в окно, но её взгляд я чувствую буквально кожей. Раз за разом — быстрый, осторожный, изучающий. Как будто проверяет: я ли, правда ли, не опасен ли.

Когда мы выезжаем на трассу, она спрашивает тихо:

— А куда мы… едем?

— В Плёс. Была там?

— Нет. А что в Плёсе?

— Не совсем в Плёс. Рядом с ним. Там сегодня впервые проходит “SkyFlyFest”. Слышала?

— Нет. А что это?

— Это сюрприз.

Она снова замолкает. Но в этой тишине уже меньше напряжения. Меньше страха. Больше — ожидания. Она медленно, но заметно расслабляется.

— Ты боишься высоты? — спрашиваю.

— Высоты? Но в Плёсе нет гор.

Я молчу, давая ей пространство догадаться.

— Если честно, я не знаю, — признаётся она. — Я никогда не жила выше пятого этажа. В горы не ходила. Не знаю… а насколько высоко?

— Это будет зависеть от тебя, — отвечаю.

Она смотрит с лёгким непониманием — ей трудно сложить картинку. Её взгляд скользит по салону… и останавливается на заднем сиденье, где стоит корзина для ланча.

— А это что?

— Заказал набор для ланча. После сюрприза тебя надо будет покормить. Правда, понятия не имею, что там внутри.

В этот момент ей звонит телефон. Женские голоса поздравляют. Она смеётся, благодарит, поглядывая на меня краешком глаза. Я делаю вид, что сосредоточен на дороге, но понимаю по интонациям: кто-то из семьи.

Потом голос меняется — старушечий, немного глуховатый:

— Мужчину тебе хорошего, внученька! И деток здоровеньких нарожать…

Улыбка сама появляется у меня на лице. Марина ловит мой взгляд и краснеет до корней волос. Господи, взрослая, умная женщина — а смущается от обычных бабушкиных пожеланий. Она быстро прощается, отключается, отворачивается к дороге, будто пряча своё смущение.

Ладно, поддевать не буду. Я же мужик, в конце концов.

— У тебя гости будут? — спрашиваю.

— Да, Олька вечером придёт.

— Значит, весь день ты можешь подарить мне? — произношу я без давления.

И она понимает, что сама себя подвела. Только десять утра. Мы будем на месте через полчаса.

— Мне ещё готовить надо… — пытается возразить.

— Заедем в магазин по дороге обратно. Купим всё готовое.

Она хочет что-то ответить, но в этот момент ей снова начинают приходить поздравления. Я краешком глаза вижу, как она читает сообщения, улыбается, отвечает. Потом ей звонит телефон — похоже подруга. Она перекладывает трубку на другое ухо, включает динамик на минимум, словно пряча слова.

Она отвечает коротко, односложно — и подруга быстро смекает, завершает разговор.

Мы едем ещё минут пять. Просёлочная дорога выводит нас к лесу, и когда мы наконец выезжаем из тени деревьев, открывается вид… и даже у меня перехватывает дыхание.

Я понятия не имела, куда он меня везёт. Но когда машина свернула с просёлочной дороги и вынырнула из леса, я… потеряла дар речи.

Передо мной открывалась огромная поляна — ровная, солнечная, будто специально вычищенная для чуда. И на этой поляне стояли десятки аэростатов. Огромные, разноцветные, невероятные. Некоторые уже наполовину наполненные горячим воздухом, другие лежали на траве гигантскими яркими тканевыми зверями.