Чтение онлайн

А сейчас? Сейчас — пустота. Каша. И одно большое «да что ж такое-то!»

Посмотрела на экран. 16:00.

Звонит Олька. Десять сообщений от неё в мессенджере.

Ну конечно. Что она могла подумать? Она же не знает про Илью ничего. Для неё я просто… уехала с генеральным директором.

Оля, если бы ты только знала, как ты мне сейчас нужна. Как хочется с кем-то поделиться. С кем-то, кто не упадёт в обморок и не вызовет экзорциста.

Звонок сбрасывается. Я не успела взять. Но через секунду она вызывает снова.

Она волнуется.

Слава Богу, есть кому обо мне беспокоиться.

— Да, — беру трубку.

— Марин, с тобой всё в порядке? — Олькин голос взволнованный, как у мамы, когда я в первый класс пошла.

— Да. Не волнуйся. Всё нормально.

— В смысле нормально ? — она сразу взлетает на крик. — Тебя нет на рабочем месте уже четыре часа! Ты сказала “через час вернусь”! — затем голос резко становится подозрительно-тихим. — Ты одна?

— Да. Я дома.

— Ну мать, ты даёшь, — уже почти орёт. — Я тут как на иголках! Ты с таким лицом из кабинета вылетела, что я решила — всё, тебя увольнять собрались.

Пауза. Потом испуганным шёпотом:

— Марин… он тебя что, уволил? Почему ты дома в четыре часа дня?!

— Нет, не уволил. Пока… — отвечаю спокойно, тихо.

Даже слишком тихо. Я сама слышу, как ненормально звучит мой голос. Оля, наверное, на том конце уже крестится.

— Оль… приезжай. Сейчас. Пожалуйста.

— Ой, ты мне вообще не нравишься. Вылетаю! Сейчас девочкам в кадрах скажу, что меня директор отправила на почту, — слышу тихий смешок. — И тебя “отпрошУ”, скажу, что у тебя важное совещание и ты не появишься до конца дня.

— Окей. Жду.

— Лечу, родная! Потерпи! Скорая помощь психологической поддержки, собутыльник и жилетка уже выехали! — слышу щелчок замка, она закрывает приёмную. — Так… сколько анестезии брать? Одну? Две бутылочки?

Потом вспоминает:

— Ой, тебе же нельзя! Вдруг ты уже бебика носишь, — хихикает. — Тогда возьму тебе пироженки.

И связь обрывается.

А у меня от её слов в голове начинает стучать мысль, будто палочкой по барабану:

“А вдруг ты уже бебика носишь?”

А вдруг я действительно забеременела от Ильи? Это вообще было не логичное заключение, которое приходило мне в голову, когда я пыталась объяснить его… ну вот это вот «опрометчивое» решение кончить в меня. Но а вдруг я ошибаюсь? А вдруг он просто…

Нет. Нет-нет-нет. Всё, стоп. Меня сейчас разорвёт. Я уже не думаю — я варюcь. Варюсь в собственных мыслях, как пельмень, который забыла вытащить из кастрюли.

Приедет Олька — и там уже думать будем. Коллективно. С экспертным советом. Может, она что-то дельное подскажет… если, конечно, перестанет ржать и включит серьёзный режим.

И с этой мыслью я отправляюсь в ванную. У меня есть минут тридцать-сорок: пока она доберётся на своём «автобус-ноги-автобус», пока забежит в магазин, пока с кем-нибудь по дороге поругается… нормально, успею.

Под горячим душем наконец-то расслабляюсь. Снимаю платье, снимаю бельё… Замираю с трусиками в руках.

Блииин. Порвал. Он так торопливо их стягивал, что порвал кружево.

Вот скажите, за что? Я же девочка не мелкая, и бельё у меня всегда приличное. Никогда не сексуальное, иногда просто красивое, но обязательно кружево — мама ещё в школе приучила: ВСЕГДА покупай комплекты. ВСЕГДА. И выбирай такие, чтобы себе самой нравиться, а не чтобы «практично».

И вот я стою, смотрю на это кружево, на эту трагическую дыру сбоку, как будто у меня погибла боевая подруга. Понятно, зашить нельзя — выкидывать.

Ну ладно. У меня к каждому лифчику по две пары трусиков — стратегический запас. Прорвёмся.

Сполоснувшись (и вымыв голову второй раз, потому что вдруг стану умнее), завариваю чай — травный, бабушкин, из этих её бесконечных баночек: липа, чабрец, мята, всё как она любит всучивать. Сама бабушка уверена, что эти сборы лечат от всего: от ОРВИ до плохого настроения.

И вдруг — звонок в домофон. Ничего себе, метеор. Быстро.

Открываю, не спрашивая, и замок в двери тоже щёлкаю. Но когда раздаётся звонок уже в дверь — я в ступоре.

Не Оля. Оля никогда не звонит. Она просто заходит.

Кто это?

И сердце у меня начинает лупить так, будто стучит в дверь раньше меня. Абсолютно идиотская мысль: Илья вернулся.

С чего бы?? Он уехал. Он попрощался. Стоп, Марина, мать твою, включи мозги.

Подхожу к двери на ватных ногах и молюсь только об одном: чтобы не он.

Заглядываю в глазок. Фух. Не он.

Открываю дверь — передо мной молодой парень. Улыбается. И тут нагибается и с пола поднимает… это.

Корзину. Огромную. Нет, ОГРОМНУЮ — такую, что в руках тяжело держать.

— Цветаева Марина Юрьевна?

— Да… — выдыхаю я, как будто призналась в преступлении.

— Получите и распишитесь.

И уже шагает внутрь — потому что эту корзину иначе не донести. Я просто показываю на гостиную, не чувствуя лица.

— Молодой человек… а вы не ошиблись? Это точно мне?

— А вы же Цветаева Марина Юрьевна?

— Я…

Он даёт мне планшет, я расписываюсь автоматически, как робот на подработке.

— А от кого цветы?

— Не могу сказать… — парень пожимает плечами, но глаза хитро блестят. — Только одно могу — девочки три раза переделывали композицию. Я ещё на базу гонял за дополнительными цветами. Покупателю всё время казалось, что она «недостаточно нежная».

Он улыбается, кивает и уходит.

А моя квартира уже наполняется запахом роз, пионов, ранункулусов и гипсофилы — такой мягкой, пушистой, будто облака рассыпали по корзине.

И я стою. Держусь за дверной косяк. Смотрю на этот цветочный апофеоз.

И в голове стучит только одно: Илья…

Я подхожу к корзине и ищу записку. Её нет.

В следующую секунду из коридора раздаётся голос Ольки:

— Ничего себе ты меня ждёшь, дверь аж нараспашку! Видать, серьёзно тут у тебя назревает.

Но я не иду её встречать. Не двигаюсь. Впиваюсь взглядом в сообщение, только что пришедшее с неизвестно-известного номера:

«Да, это от меня».

Я даже не успеваю вдохнуть, как в гостиную влетают каблуки, пироженки, бутылка и Олька, которая тащит всё это одновременно и при этом комментирует: