Чтение онлайн

И вот тут мне становится нечем дышать. Потому что… в чём-то она права. Чёрт бы её побрал.

— Марин, — Оля сразу стала серьёзней, — а когда Илье говорить будешь? Ну смс-кой такую новость, наверное, не скидывают. Он не писал случайно, когда собирается приехать?

— А я не буду ему говорить.

— В смысле? — у Оли глаза расширяются так, будто я объявила о намерении уйти в лес и жить с белками.

— Ну… я не уверена пока, но… думаю, что может ему вообще и не знать про ребёнка.

Оля открывает рот. Закрывает. Открывает снова. Кажется, у неё реально зависла операционная система.

— Чего?? — выдыхает она наконец.

А я просто сижу и чувствую, как внутри одновременно растёт страх, облегчение… и отчаянная попытка защитить своё маленькое чудо. Мою тайну. Мою крошку.

— Марин, ты сейчас серьёзно? — голос у Оли дрожит. — Скажи, что ты пошутила. Марина, какие ещё дурные мысли в твоей голове?

— Оль, я… не знаю. Правда не знаю, — слова будто комьями. — Я думала, что как только узнаю точно — беременна или нет — сразу всё станет понятно, сложится. Что решение само придёт. А оно… не пришло. Понимаешь, я не могу. Не могу решить. Только… — я замолкаю. Я сама себе объяснить не могу, что со мной. Как ей объяснить?

— Марин, — Оля шепчет так, как будто боится меня спугнуть, — ты меня пугаешь. Реально. Ты всегда была здравомыслящей девкой. Куда это всё подевалось? Или это беременность так на мозги действует?

— Оль, это… трудно. Очень трудно объяснить, — я провожу рукой по животу. — Понимаешь… Илья, он же… он просто посторонний человек…

— Мать, стой. — Оля поднимает ладонь, останавливая мою панику, как светофор машину. — Тебя куда-то совсем не туда несёт. Прикинь: ВСЕ друг другу сначала посторонние. ВСЕ.

Она садится ближе, смотрит в глаза, будто пытается пробиться сквозь мой страх.

— Даже мы с Сашкой, когда только встретились, были двумя чужими. Родными люди становятся не от того, что подписали бумагу или что кто-то сказал «мы пара». Родными становятся, когда прожили вместе и хорошее, и плохое. Когда было и смешно, и тяжело. Когда выматывающе ругаешься, хочешь убить засранца, — она усмехается, вспоминая его тот самый загул после рождения младшего. Я помню этот период. Я была рядом. Я знаю, через что она прошла.

— Но сейчас… — она улыбается мягче, теплее, — сейчас я не понимаю, как жить без него. И не представляю рядом никакого другого мужчину. Марин, родным мужчина становится со временем. А чтобы начать — достаточно другого. Достаточно ярких эмоций. Влюблённости. Чтобы штырило от его голоса. Чтобы хотелось ему писать. Чтобы было чертовски хорошо с ним в сексе.

Она смотрит на меня многозначительно:

— А у тебя для начала — уже всё есть.

— Оль… ты не понимаешь… — я закрываю лицо руками. Как ей объяснить страх перед тем, что может уйти? Перед тем, что может не выбрать?

— Марин, — Оля наклоняется ближе, ловит мой взгляд, — я понимаю только одно: ты дурында. Добрая, умная, красивая дурында.

Она выставляет руку вперёд, как будто предлагает перемирие:

— Давай так. Ты пока сама в голове осознай факт, что у тебя с Ильёй будет ребёнок.

Я уже открываю рот, чтобы поправить: у меня , не у нас . Но она делает резкое «тише» жестом.

— Не перебивай. Марина, тебе волноваться нельзя уже. Ты главное — осознай. Прими. Не решение — факт.

Она встаёт, собирая со стола свою и мою чашки:

— А в субботу Сашка уезжает на рыбалку, и я приду к тебе на днюху. И мы с тобой по-честному, по-взрослому разберёмся с твоими тараканами. Ок?

Ну что мне остаётся?

— Приходи, конечно… — вздыхаю я. — Будем разбираться с моими тараканами.

Илья

Я планировал появиться у неё именно на день рождения. Хотел подождать. Дать ей время, чтобы привыкла к тому, что я есть в её жизни — не только как генеральный, не только как мужчина, с которым у неё случился слишком страстный секс. Но когда в последние дни её ответы стали какими-то холодными… я еле сдерживался, чтобы не приехать раньше.

Глупо, но факт: я хотел бросить все дела и среди недели примчаться в Иваново. Мой график расписан на месяц вперёд, я решаю вопросы, от которых зависят целые компании. А сейчас стою и думаю всё послать к чёрту и поехать к ней. Может, я слишком затянул? Может, надо было переходить к ухаживаниям раньше? Но я решил, что именно её день рождения — правильная точка.

И вот я сижу на очередном совещании, доклад идёт фоном, а сам думаю, что ей подарить. Хочу произвести впечатление. Хорошее. Небанальное. Я могу купить всё что угодно, но хочу что-то особенное. Какой подарок выбрать женщине, которую знаешь сутки, а потом только по переписке? Хотя, если честно, это не совсем так. Мне кажется, что я знаю о ней достаточно. Достаточно для чего? Для того, чтобы понимать: я никогда её не отпущу. Женщину можно узнать и без долгих разговоров — если очень захотеть.

Я хотел купить что-то простое, но значимое. Не давить. Не демонстрировать. Но понял, что не получится. Эта женщина вызывает во мне то, чего не вызывала ни одна: желание сделать ей хорошо.

Когда выбирал подарок, поймал себя на том, что впервые мне не всё равно, что подумает женщина, когда развяжет ленточку. Я хочу, чтобы она улыбнулась. Чтобы перестала бояться — меня и себя. Чтобы перестала думать, что я трахал её как очередную бабу.

Но последнюю неделю она будто бы избегает меня. Пишет коротко, сдержанно. Как будто вытягивает из себя каждый символ. Я чувствую расстояние. Оно растёт. И мне это категорически не нравится.

Поэтому сегодня я выехал в пять утра сам. Без водителя. Взял с собой заказанную в ресторане корзину для ланча, два пледа и шикарный букет. Те, что стояли у неё дома, наверняка уже завяли. Из подъезда как раз выходили люди, и мне даже не пришлось звонить в домофон.

И вот я стою у её двери, с букетом в руках, и понимаю, что… нервничаю.

Чёрт.

Марина открывает дверь минут через пять. Может, правда ещё спала? Чёрт. Только девять утра. Я даже не подумал. Слишком хотел увидеть её как можно быстрее.

Волосы чуть взъерошены, глаза ещё сонные. И удивлённые — она точно не ожидала. Хотя я почему-то был уверен, что догадается. Может, я действительно приехал слишком рано.На ней персиковый шёлковый халат, чуть выше колен. И этот цвет ей чертовски идёт. Я стараюсь не разглядывать слишком откровенно, чтобы не смущать.

— С днём рождения, — говорю и протягиваю цветы.

Она смотрит на букет так, будто он одновременно радует и пугает. Не пойму — смущение, растерянность или нежелание принимать?