Чтение онлайн

Он проводит ладонью по волосам.

— Мы были вместе, но не были близки. Разные цели, разные ценности, разные темпы жизни. Мы не ругались, не устраивали сцен — просто… жили параллельно. И я поймал себя на том, что мы два года не разговаривали по-настоящему. Не виделись толком. Я в первой половине дня был в университете, а затем допоздна в работе, она — в своей жизни, и между нами не осталось даже ниточки.

Он смотрит прямо на меня — честно, открыто.

— Я не хотел лгать ей или себе. И не хотел прожить жизнь рядом с человеком, который никогда не станет мне родным. Мы спокойно поговорили. Поняли, что нам пора идти дальше — каждому своим путём.

Я смотрю на него и понимаю, что он не просто «развёлся». Он вырос. Смог признать ошибки. Смог уйти, не разрушив, а сохранив уважение.

И от этого он кажется ещё притягательнее.

Сегодня просто сумасшедшая жара. Та, от которой асфальт дрожит маревом, а воздух становится густым, как тёплый мёд. И я тысячу раз пожалела, что не взяла хоть какой-нибудь, даже самый старый купальник. Платье высыхает быстрее, чем я ожидала, и я сразу же переодеваюсь. Ко мне возвращается ощущение комфорта, как будто всё вокруг становится менее острым.

Илья уговаривает опять хотя бы намочить ноги — и я сдаюсь. Ох, ну кто бы устоял? Как приятно идти рядом с ним, держась за руки, и чувствовать, как кристально прозрачная вода перебегает между пальцами ног. Я иду — и будто проваливаюсь в другое состояние: тихое, расслабленное, спокойное.

Людей вокруг становится всё больше, и мы уже не можем говорить вполголоса, чтобы никто не услышал. Смеёмся глазами, переглядываемся и решаем возвращаться в город.

По дороге меня вырубает. Реально. То ли жара, то ли озеро, то ли свежий воздух… или всё вместе. А может, это потому что я беременна? Нет, физически я себя чувствую нормально. Просто… устала чуть раньше, чем обычно. Или это близость Ильи так на меня действует? Словно рядом с ним можно позволить себе слабость. Можно расслабиться. Можно быть не собранной.

Я понимаю, что мы приехали, только когда он мягко проводит пальцами по моему лицу — так нежно, будто не будит, а гладит сон.

— Ну что, пошли домой? Или ты хотел посмотреть город?

— Пошли домой. Ты устала.

— Я?.. — хочу возразить, но вздыхаю. — Это вода… или жара… Но ты прав. Пошли лучше домой.

В квартире хорошо. Кондиционер тихо гудит, прохлада обволакивает кожу — и становится легче дышать.

— Вечером пойдём, когда спадает жара. Вечером город ещё красивее.

Он кивает. Я тоже. Всё будто само собой.

— Я приму только душ, ладно?

— Конечно, — он улыбается одними глазами. — На стиралке возьми чистое полотенце.

Пока он в душе, я ставлю на плиту кастрюлю. Смешно… но я и правда вчера мясо замариновала. Ну да, ждала, конечно ждала его. Совсем немного. Просто… почувствовала, что стоит замариновать мясо. На всякий случай.

Стейки, макароны, овощи — ну жить же ему надо, он же мужчина. Мой организм после полкило фиников даже думать о еде не хочет.

Надо только узнать, как он любит мясо. Я люблю чуть розовое, сочное. А Илья?..

Дверь в ванную открывается.

— Что тебе помочь?

Он появился так быстро, что я даже не успела сделать вид, что я хозяйственная богиня.

— Разложи продукты в холодильник.

Он кивает, и вдруг мы выглядим… как обычная пара. Слишком обычная. Я готовлю, он раскладывает пакеты. Всё как у тех, кто давно уже привык друг к другу.

— Готово. Иди сама сполоснись. Я тут закончу. Что задумала?

— Макароны сварить, стейки обжарить, овощи порезать.

— Отличное меню, — он одобрительно приподнимает бровь. — Мне нравится. Иди мойся, Марина. Я сделаю.

Пауза.

— Как ты мясо любишь?

— Розовое внутри, но без крови.

— Хм. Как я. — уголок его губ поднимается вверх. — Ещё одна общая черта.

— А какая ещё? — спрашиваю осторожно.

Он улыбается. Опасно красиво. С заговорщицкой ноткой.

— Будешь хорошо себя вести — расскажу.

Нет, ну он реально издевается. И получает от этого удовольствие.

После душа накатывает такая лёгкость, будто с меня сняли не только жару, но и лишние мысли. Я меняю бельё на менее откровенное — и надо же было додуматься… Сверху надеваю любимый домашний комплект: мягкий топ и шортики. В нём я чувствую себя спокойно. Почти защищённо.

На кухне — идиллия. На столе аккуратно разложены макароны, мясо, овощная нарезка. Всё выглядит так аппетитно, что даже у меня начинает предательски сводить челюсти, хотя я была уверена, что не голодна.

И да, кажется, мясо мариновала я… но то, как он его обжарил, сделало его неожиданно нежным, сочным — совсем другим.

— Ты хорошо готовишь, — говорю я, прикрывая глаза на секунду. — Правда вкусно.

— Спасибо, — он улыбается. — Значит, договорились: субботние обеды — на мне.

— Только обеды? — поддеваю я, не удержавшись.

— Не справедливо, согласен, — его улыбка становится хитрой. — Тогда ещё кофе в постель по выходным. Как тебе?

Я сглатываю, но продолжаю игру.

— Только кофе?

— Не только, — спокойно отвечает он. — Кофе, поцелуи, ласки… и оргазм к кофе подойдёт?

Нет. Всё. Игра внезапно уходит слишком далеко. Мы говорим так, будто уже всё решено. Будто наши выходные расписаны наперёд. Будто между нами не пропасть из страхов и недосказанностей, а ровная дорога.

Я ищу ответ, который сбил бы его самодовольную улыбку. Любой. Но в голове — пусто. Потому что его предложение… пугающе заманчиво.

И тут, слава Богу, меня спасает телефон. Не мой.

Илья смотрит на экран.

— Извини. Мама. Надо ответить.

Он встаёт из-за стола, отходит к окну, но остаётся лицом ко мне. Мне вдруг становится неловко. Мы в одной кухне, между нами всего несколько метров — и я не могу не слышать его. Но стараюсь не смотреть. Накладываю себе ещё кусок мяса. Делаю вид, что полностью сосредоточена на еде.

— Да… здравствуй… Да, прости… Немного занят… Нет, конечно… Мам, ну не обижайся… Я этим как раз и занимаюсь…

Я не слышу её слов, но чувствую, как он смотрит на меня. И улыбается.

И вдруг:

— Да, в Иваново… Да, как раз пытаюсь обольстить… Да, передам… Всё, пока… Потом созвонимся… Да, будем вдвоём.

Я закашливаюсь. Реально. Он тут же оказывается рядом, мягко гладит по спине. Даже не стучит — именно гладит. У меня выступают слёзы.

В голове пульсирует одно: «Как раз пытаюсь обольстить…»