Чтение онлайн

— Доброго возвращения, делари Агата, — проскрипел дом половицами и мне почудился уют в его голосе. На полу чуть ярче разгорелось сияние, будто луна проникла в особняк, минуя шторки на окнах. Мгновение и передо мной стоят пушистые мягкие туфельки на крохотном каблучке. Такие красивые, словно башмачки принцессы. Я, не задумываясь, сунула в них ноги. Неожиданно тепло, неожиданно мягко. И вот я уже стою по ту сторону мира, дом словно меня заманил роскошной приманкой, а ведь я только собиралась на него посмотреть сквозь двери. Впрочем, кому я лгу? Войти тоже хотелось, да еще как. Картина на стене изменилась. Теперь на меня смотрит мужчина. Несколько шагов. Рама полыхает багровым, будто по краям от узора разбросали алые угли, да и сам узор от пламени стал угольно-черным.

С портрета на меня смотрит разгневанный молодой… эльф? Острые уши тянутся вверх по бокам диадемы. Воротник строгой рубашки застегнут под самым подбородком, по нему растекается серебристая вязь узора. На плечи статного красавца наброшен бархатный плащ. Я протерла глаза. Быть такого не может. На горле точно та фибула, которую я видела в отражении окна. Россыпь камней украшает изящную пряжку. Да, такие в стародавние времена называли именно фибулами. Я сделала над собой усилие и подняла глаза на лицо мужчины. Острые скулы, прямой тонкий нос, губы сурово поджаты, а по центру вишневых глаз будто разгорается пламя. Смоляные волосы откинуты назад. Вдруг портрет вздохнул, оторвалась пуговица рубашки, с громким звуком заскакала по каменному полу. Я отшатнулась. Он — что, настоящий?! Вот этот мужчина за рамой картины? Не бывает такого. Это — смелый рисунок, изящный портрет, фантазия мастера. Не бывает в жизни таких людей, а эльфов тем более. Тонкие губы мужчины изогнулись в легкой полуулыбке. Он произнёс всего одно слово бархатистым, звонким голосом, который отрикошетил от стен неизвестного зала.

— Нет.

Картинка закрутилась, стала черной. Я наконец вздохнула. Что это было — не понимаю. Внезапно краски собрались в совершенно другое изображение.

Просторный амбар, всюду сено, кажется, даже сквозь раму пробирается упоительный запах скошенной травы. В уголке хозяйской рукой сложены пузатые мешки, все они туго затянуты разноцветными веревками. На скамейке бок о бок друг к другу пристроились крынка молка и краюха хлеба, видна даже хрусткая корочка. И в глиняной плошке тоже что-то лежит, прикрытое холщевой салфеткой. Под потолком хлопнули крылья, я заметила филина, сидящего на толстой балке. Птица изогнула шею и вытаращила глаза, глядя вниз. Я тоже посмотрела вниз, даже сделала пару шагов к волшебной картине. Внезапно на полу, прямо из сена высунулась рука! Я отскочила назад. Это что, мне показывают пробуждение вурдалака? Следом за рукой наружу показалась взлохмаченная голова. Лица просто не видно. Пьянчуга? Вор? Кто ещё может так спать в амбаре? И почему рубашка этого человека отделана кружевами?

— Ненавижу всех, кто блудит! Ну зачем заводить трех любовниц, когда можно было ограничиться только одной любимой? Вот же скотина любвеобильная! Чтоб его завтра пахать отправили! В телегу запрягли вместо клячи! Хотя нет, в телегу не надо! Это я пошутил. Расколотит, придётся платить или чинить. Мне еще когда про него говорили — редкий жеребец! Редкостная скотина он!

Мужчина выбрался из сена и лег на другой бок.

— Старушке помочь с дымоходом, вдове с огородом, как бы чего не перепутать. Всем надо помочь, а я один. Хоть бы за завтрашний день управиться.

Картинка вновь померкла. Теперь видна только башня, да небольшой городок. В некоторых окнах горят свечи, шторки ласкает легкий ветерок. Красота. Я еще минутку постояла. И что за мужчину мне сейчас показали? Наверное, таких тоже не бывает в природе. Блуд осуждает, заботится о том, чтобы телега не оказалась разбита, помочь хочет всем. Женат, видимо. Жаль, мне не повстречался такой, была бы я счастлива жить за такой широкой и надежной спиной. А то, что он крестьянин — так это не страшно. Главное, человек хороший, нет, даже золотой. Жаль, лица я его не увидела. В любом случае он лучше, чем тот надменный эльф в красивом плаще.

Я сделала шаг назад. Под туфелькой что-то прокатилось, я нагнулась и с огромным удивлением подняла с пола пуговицу. Ту самую, перламутровую, которая отлетела от эльфийской рубашки.

— Мааам! Ты почему не сказала, что принесла в дом дворняжку? Она в банке с мёдом застряла. Смешная такая. Или это кто? На мочалку похожа, — донеслось со стороны шкафа, — Я сейчас принесу. Только она какая-то неживая. Или живая? Местами сопит.

Агата

Я влетела кухню и замерла, правда, попутно зацепившись рукой о вазу. Кто-то рожден ползать, а кто-то летать. Чувствую, у этой вазы явно другое предназначение, чем тихо-мирно стоять в уголке. Роняю я ее по три раза на дню. В первый раз испугалась, что разобью, во второй тоже. Теперь уже интересно, из какого материала она сделана, что никак не треснет. С виду вроде бы дерево, в руку возьмешь — тяжелая. И переставлять ее из угла в угол дома — абсолютно бесполезно. Я роняю ее везде. Может, над вазой витает какое проклятие вечного полёта? Или в ней поселилась душа чайки?

Хороший у меня всё-таки сын, если думать глобально и не зацикливаться на мелочах. Вон, зверька спас, значит сострадать и заботиться он умеет. Ну а то, что на скатерть натекла лужа вкуснейшего меда, так это не так уж и страшно. Вышивку, конечно, жаль. Но зверька жалко больше.

— Мам, а это точно не крыса? — Кирюша повыше поднял заляпанного зверька. Помнится, кто-то еще недавно мечтал о собаке. Так может? Нет, ну если карга не издохнет от передозировки счастья, конечно. Или от наглости в смеси с шустростью.

— Нет! Это точно не крыса. Это такая собака. Очень редкой породы. Дизайнерский экземпляр. Помесь мочал… Чихуахуа, померанского шпица и йоркшира.

— То есть дворняга?

— Дизайнерская порода. Теперь это так называют. Чем оригинальнее внешность, тем дороже. Эта — очень оригинальная, да, — я все же с некоторым сомнением посмотрела на черненький нос, выдающийся из горы склеенной медом шерсти. И как только занесло каргу в наш мир? А главное, зачем? Она же на мышей должна вроде охотится? Или я что-то не так поняла, или темный эльф мне все не так объяснил. Дурой себя чувствовать не хочется, поэтому виноват явно эльф. Знать бы ещё, к какому виду относится карга, ну хоть примерно. Зверёк высунул неправдоподобно длинный язык и изящно пригладил шерстку над своим глазом.

— Это не собака, мам, — прошептал сын.

— Собака, собака! Еще какая собака! Гораздо лучше овчарки, я тебя уверяю. Она ещё вырастет, вот посмотришь. А нет, тоже хорошо.

— Мам, у собак таких языков не бывает. Я точно тебе говорю. Может, ты не знаешь?

— Собака! Просто дизайнерской породы. Голова от одной породы досталась, язык от другой, именно поэтому он не помещается в пасть.

— Думаешь? А на спине у нее что за холмики?

— Какие холмики? — я присмотрелась к спине мочалки, Лопатки и вправду торчат несколько странно, — Ах, эти? Это жирок. И вообще, собаку нужно срочно отмыть. Возьми мой шампунь и действуй. Только воду очень горячую не делай.

— Твой шампунь? Ее же нужно мыть собачьим. Ты сама говорила, что…

— Мой шампунь как раз собачий. Шелк, блеск, мягкая шерсть, полностью натуральные экстракты всех возможных трав. Я его в салоне забрала из остатков.

— Ага. Я сейчас. А что ты сразу не сказала, что у нас есть собака? Или у нас ее нет? — Кирюша задумчиво погладил липкую шерсть пальцем и нерешительно вытер его о другой слипшийся бок животинки.

— В смысле — нет? Она же вроде дышит.

— Ты ее купила, мам? Навсегда? — столько надежды в глазах у ребёнка. Плохо, что я его обманула. Но карга действительно напоминает мне пса. Отдаленно напоминает. Ладно, она похожа на неудачный рисунок собаки. Художник при этом явно сам вживую собаку не видел ни разу.