Чтение онлайн

И вновь слышится ужасающий звон. Странно, что криков жертв не слышно. Сопение, сильный удар и проклятия.

— Стоило зазевается, он уже ползет. Куда ты пополз, гад?

Я притих, сжал сильнее калечную вилку. Не выдержал и всё-таки присел посреди густых зарослей, так меня хотя бы не будет видно. Ни к чему вводить палача в лишний соблазн. Да и кому приятно совершить ошибку в своей работе. Трусом казаться тоже не хочется. Потому я принялся выдирать все, что напоминало мне сорняки: какие-то чахлые растения, жухлые хвостики, фиолетовую листву. Те кусты, что крупней и сочнее я оставлял. Уверен, они и есть то, за чем ухаживает хозяйка. Мало кому нужны серые, круглые листья, поеденные гусеницами местами и вовсе до кружев. Наверное, так? Только бы не ошибиться. Иначе, я чувствую, ведьмы меня обратят в камень! Или в жабу. И сил у них на это хватит! В Восточных землях особая сила, это я уже понял. И закона здесь нет, ведьмы живут, как хотят. Вот и эшафот они устроили посреди огородов, ближе к лесу. А не как принято у цивилизованных приличных людей — на центральной площади города.

— Голова оторвалась, а дальше? Я тебя спрашиваю! — окрикнул меня палач.

— Понятия не имею, господин, — сдержанно ответил я и потянул из гряды что-то странное. Сверху — пожухшие цветы, снизу — россыпь грязных жемчужин, налипших к корням.

— Вообще-то госпожа! В смысле, дама.

Кусты шелохнулись у самой границы прямо рядом со мной. Из них показалась голова. На голове дамы соломенная шляпка, на которой поблёскивает брошь. Я нервно икнул. Следом за головой вылезла сухая рука, держащая меч. Весьма странный, надо сказать. Теперь стало ясно, почему жертву не удавалось добить с одного удара. Кто же крепит лезвие меча поперек древка? Да еще и короткое такое. Может, это специально? Чтоб помучить?

— Это штошшшш? — зашипел палач в женском обличье, выдохнул и целиком протиснулся сквозь кусты терна.

Платье на даме даже не затрещало. Впрочем, оно и было шито из какой-то особой ткани, сейчас за пятнами и не поймёшь.

— Именно так, госпожа.

— Да, запустила эта ведьма свой огород. А ты, стало быть, вилкой полешь?

— Эм?

Я не смог сопоставить в своей голове вилку и сорняки. Наверное, эти предметы что-то да связывает. Может, предполагается, что сорные травы я должен есть? Вот так, прямо с поля? Так я вроде бы не козел. Хотя? Утром ведьма утверждала иное. Бросила мне вслед, будто разорения от меня ровно столько же, что и от козла, забредшего в дом. Да, чувствую, соблазнить ее не удастся. А жаль! Я бы с таким удовольствием приволок эту ведьмочку на огонек к Мессиру! В смысле, на костерок, чтоб уж наверняка вознести бесценную дань богам. Бесценную в том смысле, что такое чудовище никто не купит. Может, ее сосватать моим врагам? Нееет. Это слишком жестоко. Врагов я убью на дуэли, лучше так, чем вечная пытка под названием семейная жизнь с красивой, умной и вредной колдуньей!

— Полешь вилкой, говорю?

— Ммм? Я не козел. Траву есть не буду.

Дама прошлась по огороду. Похоже, с головой у нее все же что-то сильно не так. Быть может, там и детали какие-то повытряхнулись. Такие, особенно нужные. Иначе как обьяснить то, что она своей поперечной секирой разит полезные овощи? Хлоп! И высокого цветка как не бывало. Только его сок, будто слезинки, попали на мою руку.

— Не погубишь, так переползет к нам. Тяпочкой здесь пройтись надо. Тяпкой сподручней. Хлобысь! И нет ничего!

Сталь впилась в землю с невиданной жадностью, забрав с собой еще пару крупных цветов. Невиданная жестокость.

— Жалящая трава. Откуда в наш мир забрела никто толком не знает. Поговаривают, с Земли. Опасная трава, если сок капнет на руку, будет страшный ожог. А может, и маги что начудили. И эта трава, наоборот, от нас расползлась по окрестным мирам? Все может быть.

Палач неспешно приближалась ко мне. Только бы не стукнула она своей секирой по моей голове. Вон, как присматривается. Бежать! Стыдно. Я аристократ, я сражался. Но бесы, как я отобьюсь от женщины? Нанесу ей смертельную рану? Да ещё без меча?

— Вилкой ты и за неделю не выполешь. Тряпочкой нужно. Н-да. Я бы помогла, пока соседка в отлете. Впрочем, она в отлете всегда.

— Помогли бы?

— А что не помочь? Десяток серебрушек вперед и трава — не трава.

— Я уж лучше колдовством. — Ну, смотри сам. Только капусту ты зря выполол, да и базилик тоже. А уж полынь сортовую! И мяту. Так пройдёшься по огороду, вечером тебя ведьма превратит в кого-нибудь. Или нет? Ты как считаешь? Колдовство у нее, поговаривают, липучее. Такое запросто не стряхнешь. Бедный ты, несчастный. Ну ничего, убогих женщины любят. Глядишь, и козла какая-нибудь полюбит. Хорошо еще, вороньего глаза не поел.

— Чего? Я птиц диких не…

— Вон там, видишь? Черные блестящие ягодки в листьях лежат? Крупные такие! Ядовитые — жуть! Хорошо, что ты на них не позарился. Вороний глаз называются.

Десяток серебрух не такая уж и большая плата, я полез за кошелем. Повезло, хотя бы его ведьмы вернули. Висел среди прочих моих вещей на той же сосне.

— Повезло мне встретить вас на своём пути, госпожа. Определённо повезло.

Я отсыпал монеты нв алчущую руку. Дама в ту же секунду спрятала их среди многочисленных складок и карманов своего передника. Все, теперь, кажется, можно и отдохнуть. После бессонной ночи на сене отдых мне просто необходим. Надеюсь, эта дама выживет.

— Ты куда это собрался? Я полоть обещалась, а сорняки кто таскать станет? Ведьма?

— А? Что?

С полена я аж подлетел. Некстати вспомнилось проклятие болотной кикиморы. Нет уж, если меня угораздит жениться на ведьме, я в тот же час отдам ее в руки Мессира. Хоть бы он выжил после такого подарочка!

— Сорняки собирай и таскай их к лесу! Работа не сложная. Там и ямка уготована.

— Под могилу?

— Под сорняки.

Тяпка врезается в огородную землю с удивительным блеском, ее сноровке позавидует любое оружие и на душе становится отчего-то жутко. Чистейший восторг от ладной работы мешается во мне с потусторонним ужасом. Впервые я могу видеть вблизи, как работают женщины. Блеск стали, удар, проклятие или победоносный крик, черная земля, пустынная и прекрасная, редкие побеги хилых слабых растений. Они так напоминают мне выхоленный и чахлый молодняк аристократических семей, высокородных. Тот точно так же нуждается в уединении и особенных условиях, как и эти побеги сортовых растений. И даже кружевной лист капусты, обсыпанный бабочками, смотрится здесь необыкновео. Хоть что-то посреди угольной черноты.

Я начал собирать павших, крепких, еще только недавно полных жизни, в корзину. Странно, что тех, кто крепче, мало кто ценит. Впрочем, и плодами эти сильные, но сорные травы не собирались ни с кем делиться. Росли для себя. Солнце выкатилось в зенит, сверкая золотым боками, мысли стали все больше путаться в моей голове. Чем дальше, тем больше мне казалось, что я выношу с бранного поля павших воинов. Смешно. Всего-навсего сорняки. Но каждый шаг отдаётся усталостью, ноги налились свинцом, руки потеряли холеность, покрылись мозолями. И только тяпка сияет в лучах безумного солнца. Дама теперь и вовсе кажется мне нежитью. Разве кто-то может трудиться так и не уставать, да еще и на жаре? А ведь ей будто бы весело.

Я направился к дому, когда увидел ее — ведьму. Лукавый взгляд, недобрая улыбка на губах, россыпь волос. Все зло этого мира собралось в ней, в этой ужасающей женщине.

— Погодка славная, ие подвела. Я смотрю, управился? Молодец какой! Всего за три часа. Пить хочешь? Я ягодок собрала заветных с нашего болота. Дай, думаю, слабосильного угощу. — Хочу, — прошелестел я сухими губами.

Странно, но дама с тяпкой исчезла. Может, она и вовсе мне привиделась? После тех часов пытки возможно и не такое.

— Ну, тогда айда в дом. Только умойся. Работа у нас у всех, как ты видишь лёгкая. Здесь и девчонка подросток бы управилась. — Я вам не верю.

Перед тем, как уйти с бескрайнего поля, я обернулся. Пестрая юбка дамы торчала среди ветвей ивы в самом конце всего этого кошмара и боли. Кажется, женщина улыбалась и махала рукой. Может, я проклят? Может, особая кровь не даёт мне осилить ту работу, с которой справляется женщина? Или здесь место такое? Ведьма подвела меня к полной бочке воды.