Чтение онлайн

Томсон: Но что же мне делать?

Мацекова: Давайте поступим проще. Видите, как я стою? Закройте глаза. Представьте, что тут овечка. Ведь такой специалист, как вы, может работать и с закрытыми глазами.

Томсон: Не знаю, я не пробовал.

Мацекова: Попробуйте. Уверяю вас, все получится. Ну, идете сюда. И представляйте овечку… Спасибо за все, милый! Прощай!.. Все, я молчу, как овечка. А вы идете сюда и действуйте.

Томсон: Нет! На ощупь еще хуже! Еще страшнее! Это живое человеческое тело!

Мацек: Вы что, господин Томсон, решили испытать наше терпение? Моя жена старается для вас, из кожи вон лезет, а вы не способны на такую малость!

Мацекова: Погоди. Не надо злиться. Я поняла, в чем дело. Это все комплексы. У господина Томсона в ответственный момент пробуждается робость. Помнишь, и у тебя такое было? Господин Томсон, не волнуйтесь и не огорчайтесь. Это поправимо. Я же психолог, сейчас я помогу вам избавиться от ваших комплексов.

Мацек: Следовало бы вычесть из сметы гонорар за твой сеанс!

Мацекова: Помолчи, пожалуйста!.. Господин Томсон, у вас не найдется какого-нибудь халата или хотя бы простынки? Мне не очень удобно работать в таком виде. Ну дайте вон тот, ваш… Как можно вычитать гонорар у господина Томсона, когда и он, и я одинаково заинтересованы в результатах? Правда? Мы ведь с вами заодно. У нас с вами общая цель — успешно довести до конца наше с вами общее дело. Поэтому мы — коллеги. Мы — родственные души. Мы — одна команда. Мы понимаем друг друга и хотим друг другу добра. Правда?

Томсон: Правда…

Мацекова: Вы же не хотите, чтобы мне было плохо?

Томсон: Конечно, нет.

Мацекова: И я не хочу, чтобы вам было плохо. А ведь вы видите, что мне плохо. Что я жду, страдаю, мучаюсь неопределенностью. И вам плохо. И вы страдаете, мучаетесь. Так давайте вместе покончим с этим. Раз — и все. Вы же сильный. Вы умный. Вы способный…

Томсон: Но убить человека я не способный…

Мацек: Да сколько ж можно-то!

Мацекова: Милый, я просила тебя помолчать!.. Что ж, давайте рассмотрим вашу проблему с профессиональной точки зрения. Речь идет не об убийстве. Вдумайтесь — например, палач не убийца. Он действует по приговору. Поэтому он не убивает, а казнит. И мясник не убийца. Он действует по контракту. И не убивает, а забивает. Видите, даже термины разные. В убийстве фигурирует труп, а у мясника — туша. У убийцы — оружие, у мясника — инструмент. Убийца расчленяет — мясник разделывает. Какая глубокая разница! Даже для самых интимных частей тела у мясника существуют свои обозначения, вы сами говорили — окорок, вымя. А ведь дело не только в названии. Дело в назначении предметов, в их функции. Почему же функция еды, такая естественная, вас вдруг смутила?

Томсон: Я не знаю. Я не виноват. Просто не могу, и все.

Мацекова: Хорошо. Исследуем ваши комплексы дальше. Вы не испытываете сексуального возбуждения при виде крови?

Томсон: Нет.

Мацекова: Так… А не испытываете влечения к вашим козочкам, свинкам, овечкам?

Томсон: Упаси Боже!

Мацекова: Видите, это привычка. Они для вас рабочий материал. А для других людей те же самые козочки, свинки, овечки способны осуществлять и сексуальную функцию. Как я — для своего мужа. А для вас — функцию мяса. Вот вы рассказывали, как бабушка плакала, приводя к вам кабанов. Может быть, для бабушки ее кабаны осуществляли функцию родственников? Или неродившихся внуков? Это же не смущало вас?

Томсон: Нет…

Мацекова: Вот видите!

Томсон: Но человек-то, человек!

Мацекова: И что же — человек? Внешность условна, обманчива. Все органы у него те же, что и у других млекопитающих. У овечек, свинок. Правда?

Томсон: Правда.

Мацекова: Во-от как хорошо! Теперь смотрите на меня и забудьте, что я человек. Я для вас всего лишь животное. Можете допустить даже термин “скотина”. Видите, я спрятала все свои органы внутрь одежды — и действительно, отличаюсь от животного. Но вот я снимаю халат. И перестаю отличаться.

Глядите — все обычное, животное… Ах, конечно! Как я сразу не догадалась про трусики! Да, господин Томсон, я согласна — трусики на животном выглядят действительно противоестественно. Но я иду вам навстречу. Я уже снимаю их. Ради нашего общего дела я преодолела психологический барьер. Хотя я очень стеснительна, мне в свое время даже укол делали через трусики. Но мы же договорились помочь друг другу. Я преодолела мой барьер. Осталось чуть-чуть. Преодолеть ваш. Я пошла вам навстречу, делайте свой шаг вы. Видите, как я послушна. Я уже готова. Я совсем-совсем животное. Я совсем-совсем овечка. Я уже стою над тазиком…

Томсон: Но я…

Мацекова: Не возражайте. Вы же не хотите мне зла. Вы хотите мне помочь. А я буду помогать вам. Вместе, под диктовку, не спеша. Идите сюда. Все, как обычно. Перед вами животное. Тазик приготовлен. В правую руку поудобнее возьмите нож. Встаньте сбоку. Вы ведь обычно сбоку стоите? Левую положите мне на голову. Успокойте меня. Вы же обычно успокаиваете животных перед забоем? Вы говорили, что они нервничают, волнуются. И я нервничаю, и я волнуюсь. Почешите за ушком. Скажите “бяша, бяша…”

Томсон: Я не чешу за ушком! Я не говорю “бяша, бяша”! Я хватаю их за морду, задираю голову и…!!!

Мацекова: Ну! Что же вы? Дальше!

Томсон: А-а-а! Нет!.. Нет!.. Нет!

Мацекова: Что же вы, господин Томсон? Ведь почти получилось!

Томсон: Нет! Не могу!

Мацек: Вы решили довести мою жену до истерики? Я этого так не оставлю! Учтите, что мы все равно найдем мясника, но вам будет худо!

Томсон: Да, да, найдите! Я даже порекомендую подходящих! А хотите — на центральную бойню? Там конвейер. Там электрический ток. Там кафельный пол и прекрасная автоматика…

Мацек: Мою жену — на конвейер? Благодарю покорно!

Мацекова: Как вы еще не осознали, что это глубоко интимный процесс, господин Томсон!

Томсон: Хорошо, давайте у меня! Но подождите два месяца. Придут подмастерья. Я выберу вам самого толкового. Ну пожалуйста, господа, я молю вас!

Мацекова: Нет уж, я отсюда не уйду. Останусь здесь, на столе, и буду ждать, когда вы соизволите мною заняться! Думаете, легко на такое настраиваться? Сколько сомнений, переживаний, таблеток снотворного — и жди еще два месяца?! Нет, не выйдет. Сегодня. Сейчас.

Мацек: И вообще, мало ли, что может случиться за два месяца? С нами, с вами, с вашей мастерской, со всем человечеством? Автокатастрофа, финансовый крах, эпидемия, ядерная война!

Мацекова: Правильно, милый, правильно.

Мацек: Между прочим, в контракте оговорены минимальные сроки. Там стоит дата!

Мацекова: Господин Томсон, если у вас так не получается, может, попробуем по-другому? Я же для вас — зло, я вам мешаю. Я вам надоела. У вас была такая чудесная злость! Сейчас разозлим вас еще раз. Неужели вам не хочется меня уничтожить, истребить, разрушить?