Чтение онлайн

Чиновник: Ну, знаете, у нас тоже неглупые люди работают, и смею вас заверить, весьма компетентные. У меня, кстати, тоже есть к вам философский вопрос. Вас не угнетает, что должность иерарха ущемляет некоторые ваши гражданские права? Например, ограничивает возможность привлечения к ответственности? Той актрисой у нас до сих пор восхищаются, а ведь и вы могли бы выглядеть не хуже, в вас тоже есть нечто аристократичное — этот цвет кожи, возбудимость, манеры…

Хозяйка: Видите ли, наша религия оценивает явления относительно. И если, скажем, богиня Дуду ущемила мою возможность быть приговоренной, то бог Балакис компенсировал мне это возможностью более долгой жизни. И наоборот, если вам богиня Дуду дала дополнительные возможности анализировать других, то бог Балакис ущемил вас в возможностях самоанализа.

Чиновник: Вы правы, при такой ответственной работе вся личная жизнь ущемляется! Хорошо хоть, с женой отношения наладились, а теща со мной так и не разговаривает. И поневоле задумываешься, что это должно оправдываться с точки зрения каких-то высших духовных истин. Вот ваша религия как смотрит на вопросы преступления и наказания?

Хозяйка: Так я рада бы посмотреть, но вы же не разрешаете.

Чиновник: Что вы, я считаю подобный запрет очень правильным. Уверяю вас, зрелище не из приятных и достаточно однообразное, я и сам стараюсь не смотреть без особой необходимости. Вот сегодня, например, вынужден был лично за этой генеральшей наблюдать только из-за ее высокого положения — и представляете, до сих пор на душе нехороший осадок. Уж на что моя секретарша поначалу была любопытной, но и она со временем стала к этому совершенно равнодушной. Хотя не скрою, порой попадаются действительно интересные приговоренные, так сказать, с изюминкой.

Гражданка: Я все сделала, как положено.

Чиновник: Все-таки получилось, сумели себя пересилить?

Гражданка: Так ведь это был мой долг. Можно одеваться?

Чиновник: Еще пару формальностей. Возьмите сантиметровую ленту и встаньте перед камерой.

Гражданка: Надувать живот? Или втягивать?

Чиновник: Нет, напрягите мышцы посильнее. Нужно зафиксировать твердость вашей натуры. Теперь одевайтесь. Только прощупывайте каждый шов и изымите острые предметы, пояса, шнурки, в общем, все, с помощью чего заключенный может покончить с собой.

Гражданка: Ой, надо было ноги сполоснуть, а то ходила босиком, а здесь так пыльно.

Хозяйка: Перед сдачей квартиры все равно должны помыть, чего ж я подметать буду?

Чиновник: Ничего, одевайтесь так, дома вам все равно предстоит пройти санитарную обработку. И раз уж вы ухитрились набрать столько лишнего, просмотрите теперь вещи. С собой разрешается взять туалетные принадлежности и две пары белья.

Гражданка: Ага, как раз купальник и рубашку с халатом. А остальное?

Чиновник: На остальное составьте опись и примите у себя на хранение. Будете выдавать себе по мере необходимости. Ладно, пока вы этим занимаетесь, мне надо с другими разобраться.

Хозяйка: Опять несовершеннолетняя выступает?

Чиновник: Нет, она наконец-то угомонилась и косметикой мажется вполне по-взрослому. А вот у супружеской пары проблемы со смягчающими обстоятельствами. У супруги соски наливаются так эффектно, но, сколько они ни выжимали — никаких следов лактации! Вступление в брак для них не подходит — они уже женаты. Поэтому они выбрали беременность, но перед этим слишком перетрудились, и сейчас ничего не выходит.

Гражданка: Так может, они уже? Когда перетрудились?

Чиновник: Увы, физиология этого не допускает. Они заканчивали не совсем туда, где возможна беременность. Словом, тот самый случай, из-за которого вы поссорились с лучшей подругой.

Гражданка: Фу, как отвратительно! Это действительно несовместимо с национальным достоинством! Жаль, что сейчас нам нужны смягчающие обстоятельства, а не отягчающие!

Хозяйка: А нельзя на минуточку переключить их на здешний канал? Да и на несовершеннолетнюю взглянуть любопытно. Между прочим, по расположению пупков я смогла бы проконсультировать вас об их характерах и дальнейшей участи.

Чиновник: Трансляция запрещена, а насчет их участи все и так ясно — ничего, кроме помилования, нам не остается. И пупков у них сейчас все равно не видно. У супружеской пары они прижаты друг к другу, а несовершеннолетняя уже надевает платье. Точнее, костюмчик — такой, знаете, яркий, современный, хотя и довольно строгого фасона. (Монитор отключается).

Гражданка: Возвращаю вам майку. Только извините, она испачкалась, я ведь на полу лежала.

Хозяйка: Бросьте ее в ванну, потом постираю. (Включается монитор).

Чиновник: У меня для вас сюрприз! Машина у бригады все же завелась, и они уже едут к вам, минут через десять будут! Так что мы немножко поспешили с переоформлением. Быстренько раздевайтесь, готовьтесь, а вас, госпожа хозяйка, я попрошу покинуть помещение.

Хозяйка: А остаться никак нельзя? Через замочную скважину плохо видно.

Чиновник: Посторонние к исполнению приговора не допускаются.

Хозяйка: Но я, вроде, уже не совсем посторонняя.

Чиновник: Родственники приговоренных тем более не допускаются.

Хозяйка: А я и не совсем родственница. У меня сейчас статус, которого наверняка ни одна инструкция не предусмотрела. Зато потом смогу проконсультировать вас по вопросам высших духовных истин и их влияния на отношения с тещей.

Чиновник: Ну, хорошо, только тогда оденьтесь, а то вас могут спутать с приговоренной — и кому потом прикажете квартиру сдавать?

Хозяйка: Разве я не одета? На мне шорты и босоножки.

Чиновник: В спешке этого могут не заметить. Им же еще надо к супружеской паре успеть, потом к несовершеннолетней…

Хозяйка: Не могу же я надевать на себя грязное только из-за чьей-то спешки! Впрочем, у меня есть еще темные очки. Лапочка, не суетитесь! От нервозности портится цвет кожи. Я помогу вам подготовиться так, чтобы вы выглядели не хуже какой-то там кинозвезды.

Гражданка: Но вам же нельзя с обнаженной.

Хозяйка: А вы трусы не снимайте. Сказали же, что в спешке это допускается.

Гражданка: Что вы, они внесены в опись, а снимать с мертвого тела, говорят, неудобно.

Хозяйка: Тогда мы спустим их на ступни, заодно они задрапируют ваши пыльные пятки. Садитесь не прямо, а чуть вбок, так ягодицы смотрятся рельефнее. Вы — женщина привлекательная, и стесняться вам нечего. Спинку выпрямите, но не напрягайте. Волосы поправим поромантичнее. Теперь повязку. А наручниками пупок прикройте. Ну, все, чмокну вас на прощание! И не волнуйтесь, я буду с вами до конца, а потом произведу в мученицы!

Чиновник: Ох, вы уж простите, опять накладка! Надо же, самую малость не успели! Из трибунала пришли помилования вам и несовершеннолетней. Так что можете снова одеваться.

Хозяйка: Я же говорила — суетиться не стоит. Сейчас помогу наручники расстегнуть.

Чиновник: С бригадой моя секретарша уже связалась, отбой им передала. Если хотите, они вас на машине до дома подбросят.

Гражданка: А это разве удобно? Их не затруднит?

Чиновник: Чего ж тут неудобного? Вы — наша сотрудница, а им все равно по пути — мимо вас и в центр, к супружеской паре.