Чтение онлайн

Он хотел было сам пройтись по тылам, посмотреть, что и как, но удержался. Вот, собственно, почему вместо пяти минут он пережидал десять. Обдумывал ситуацию.

– Теперь поднимайтесь. Идите молча, кто бы не окликал. Держитесь рядом.

И они пошли по середине улицы. Если кто еще притаился в засаде – примут за своих. Окликнут. Или хоть замешкаются, прежде чем возобновить стрельбу.

Но в засаде никого не было – живых. Один с простреленной головой лежал у забора, другой, тоже с третьим глазом, у канавы. У обоих наганы, оружие простое и надежное.

Капелица близко не подходил, повинуясь знаку Арехина, и потому не мог узнать в лежавшем у канавы знакомца и попутчика, комтоварища Финнегана.

Интересная у нас компания. То умирают, то засады устраивают.

Арехин наскоро обыскал убитого. Никаких бумаг. Только нож в кармане.

Он подобрал и нож, и наганы, отдал Капелице.

– Держите трофеи. И давайте-ка поспешим домой. Кажется, дождь собирается, а здесь извозчика не дождешься. Не та улица.

7

– Вы все-таки постарайтесь уснуть, – Арехин лежал на походной кровати, уступив диван Капелице.

– И вы можете спать? После всего? – Капелица диванного уюта не ценил – ходил по комнате, переставлял на столе стаканы, косился на полуштоф, катал карандаш, размахивал трубкой.

– Могу. И вам советую.

– Но ведь это ужасно! Все эти убийства, стрельба, и мы оставили их лежать, как мусор, отбросы…

– Оставили и оставили. Утром сообщим в Чека.

– Я поражаюсь вашему хладнокровию.

– Послушайте, я был на фронте. На моих глазах погибали сотни людей просто потому, что их послали на бойню. И вы хотите, чтобы я переживал из-за бандитов, которые хотели нас убить? Переживал, что им это не удалось?

– Но неужели нельзя было как-нибудь по другому?

– Это в романах Эмара благородные герои оглушают и связывают бандитов, а потом, прочитав пространную нотацию и взяв слово исправиться, отпускают восвояси. Мы с вами совсем в другом романе.

– И все же… Так легко убить двоих человек…

– Во-первых, троих. А во-вторых, со стороны все легко, а попробуйте-ка сами с пятидесяти шагов попасть в бандита, стреляющего в вас. Легко…

– Я не это имел в виду, а нравственную сторону поступка.

– Вас сегодня дважды пытались убить, а вы тревожитесь, нравственно ли сопротивляться убийцам. Какие-то странные у вас представления о нравственности. Если мы погибаем, это ничего, так и нужно, это возвышает, очищает и просветляет, если же погибают наши враги – позор нам и бесчестье.

– Враги сами не погибают.

– А вы бы хотели, чтобы сами? Я тоже бы хотел, да только они не хотят, все норовят нас убить. Нет, Петр Леонидович, вы уж определитесь. Если желаете принять мученическую смерть, то объявите об этом заранее, облачитесь в белые одежды и отойдите в сторонку, чтобы люди не надеялись на вас, не рассчитывали, что им придут на выручку, – Алехин говорил спокойно, не горячась. Чего горячиться, когда за окном глубокая ночь. Спать нужно, а не горячиться. Да он и понимал Капелицу: нелегко вот так лицом к лицу со смертью столкнуться. Вернее, не со смертью, смерть что, дедушка умер – тоже смерть, жалко, страшно, а ничего не поделаешь. С необходимостью борьбы. Вот от борьбы, от схватки, от боя уйти хочется многим. Как один знакомый поэт писал: «В Красной Армии штыки, чай, найдутся, без меня большевики обойдутся».

Дальше Арехин продолжать не стал. Умному достаточно. Позиция обозначена. В конце концов, он не вербовщик, не агитатор.

Молчал и Капелица. Сел, наконец. Угомонился. Начал думать.

– Вот вы сказали – меня сегодня дважды пытались убить.

– Учитывая, что полночь миновала – уже вчера.

– Но дважды?

– Это минимум. Первый раз – ваше недомогание. Исключить, что это была обыкновенная простуда, нельзя, но у меня есть все основания предполагать иное. Отравление.

– Отравление? Но чем? Каким ядом?

– Отравить можно и ядом, и словом, и действием. Инвольтация, к примеру тоже своего рода отравление.

– Арехин, вы же не верите в бабушкины сказки про восковые фигурки?

– Эти сказки я испытал на себе. Не будь бабушки… Впрочем, оставим. Считайте, что вам подсыпали порошок таллия. В таллий вы верите?

– Как в него не верить, если таллий существует.

– Вот и хорошо, сойдемся на этом. А все-таки… Вдруг и товарища Джолли Рэд убили инвольтацией?

– Ну нет, цианидом.

– Вы, Петр Леонидович, видели смерть от цианида? Это опять же в книгах умирают мгновенно. А в жизни даже при самых больших дозах – минуты три-четыре судорог, и многое другое присутствует. Проверено на поле боя, во время войны. Так что оставим синильную кислоту.

– Оставим. Второй раз меня пытались убить в переулке, когда вы перестреляли тех людей. Возможно, бандитов.

– И стрелял, и убил, чего уж слов-то бояться. Бандитов? Врагов, так будет точнее.

– Но зачем я, вы, мы… Зачем кому-то было меня убивать? Устраивать, как вы считаете, засаду? Кто я такой?

– Теперь вы задаете интересные вопросы. Действительно, кто вы, доктор Капелица?

– Я не доктор.

– Формальность, которую пока трудно выполнить в России. Ничего, наладится жизнь, будет вам и диплом, и шапочка… Есть у вас личные враги?

– Какие враги, я не политик.

– Враги ученых гораздо могущественнее врагов политиков. Не всяких ученых, но тех, кто подобрался – или может подобраться – к тайнам, которые другие считают своей исключительной собственностью.

– Этак недалеко и до всемирного заговора олимпийцев дойти, или масонов, атлантов, розенкрейцев…

– Одна из хитрейших уловок дьявола – внушить мысль, будто его нет. Почему вы уверены, что всемирный заговор не существует? Примите его как гипотезу – для начала. Неужели вся ваша жизнь укладывается в рамки привычного и естественного? Неужели вы считаете естественным, что только из-за какого-то сербского студента, да хоть из-за эрцгерцога, началась всемирная бойня?

– То есть вы считаете, что какие-то злые силы существуют?

– У меня есть основания так полагать.

– Сионские мудрецы?

– Ложный след. Возможно, это вовсе не люди.

– Ну… Это, конечно… Демоны, драконы, лешие.

– Когда от геоцентрической системы Птолемея переходят к системе Коперника – это наука, это благо, это прогресс. Но попробуй намекни только, что антропоцентрическая система не есть истина в последней инстанции, сразу попадаешь в мракобесы или в сумасшедшие. Не слишком ли поспешно? Не есть ли это тень заговора? Но я не буду настаивать. Смотрите, думайте.

– Вернемся к главному – в данном случае – вопросу: почему я?