Чтение онлайн

– На яды проверялись? На банальный мышьяк? – спросил он.

– Проверялся. Потому-то я и здесь. Мышьяк в организме обнаружен, но дозе умеренная, травили потихоньку. Теперь вот пью воду, надеются, что с водой выйдет и мышьяк. Но одним мышьяком состояние не объяснить. Тут ещё что-то. Доктора меня икс-лучами просвечивали, выстукивали, в четыре уха выслушивал, кишку глотать заставляли, оперировать хотели. Оперировать не дался, а остальное выполнял. Не думайте, что каждому плачусь. Вы, Александр, многое знаете, сохраните ещё один секрет. Но забудем обо мне, перейдем к делу. Вчера в Кисловодске умер некий Антон Лачанов. Причина смерти – внезапная остановка сердца. Во всяком случае, так записано в свидетельстве о смерти. Покойника вчера же и похоронили на местном кладбище, а сегодня утром он живой и здоровый воротился домой.

– Живой и здоровый?

– Сейчас его обследуют наши врачи, отчёт я жду с минуты на минуту. Но предварительное заключение – отклонений от нормы не выявлено.

– А это точно он?

– Опознали жена, соседи, служащие – Лачанов владеет магазинчиком курортных товаров, а через родственников – чуть ли не торговой империей местного, разумеется, масштаба.

– Удивительно, – согласился Арехин

– Рядом с могилой нашли парочку кладбищенских работников, изрядно потрепанных, сейчас они находятся в тюремной больничке.

– Что они говорят?

– Пока ничего. Оба без сознания.

– Положим, тут есть о чём посудачить кисловодским кумушкам. Хорошо, пусть не кумушкам, а местным медицинским светилам. Но, Феликс, причем здесь мы, вы – и я?

Дзержинский молчал до тех пор, покуда порученец не принес чай. Не крепкий, черный, какой он пил прежде, а бледную желто-зеленую жидкость.

– Китайский, из какой-то особенной долины. Китайские врачи утверждают, что чашка этого чая продляет жизнь на целый час. Но и пить её следует неторопливо, не менее часа, так что выигрыш относителен.

– Трудно вообще разглядеть выигрыш. Скорее ничья.

– Выигрыш в том, что во время чаепития можно заниматься чем-нибудь ещё, – он отпил небольшой глоток, и продолжил:

– Местные чекисты службу знают, с главной задачей – обеспечить безопасный отдых вождей, справляются. Все подозрительные лица на учете, и никто из местных уголовников не помыслит причинить какое-либо беспокойство обитателям правительственных дач и санаториев. Но этот случай другой. Есть, конечно, московский отдел Эн Эс, но, прежде чем выкатывать пушку, следует убедиться, что для неё есть цель. Вам, Александр, не впервой сталкиваться с необычным, мне порой даже кажется, что вы притягиваете необычное, но сегодня это ваше качество особенно ценно.

Арехин не подал виду, что в ответе Дзержинского ответа-то и не было.

– Или, Александр, если вам от этого станет легче, считайте, что это моя последняя просьба. Каприз умирающего. Любопытство приговорённого.

Арехин не стал уверять Феликса, что тот переживёт всех и вся, да Феликс этого не ждал.

Арехин просто кивнул:

– Буду работать.

Феликс отпил ещё раз.

– Извините, Александр, я что-то неважно себя чувствую. Детали обсудите с товарищем Блохиным Николаем Николаевичем. А я прилягу.

Николай Николаевич словно под дверью стоял – хотя, скорее, слушал разговор по скрытому телефону.

– Николай, обеспечьте товарища Арехина материалами по делу Лачанова, ну, и всем сопутствующим.

– Слушаюсь, Феликс Эдмундович.

Феликс, опираясь о стол, тяжело поднялся:

– Я буду ждать…

3

– Вам нужен официальный статус, – Николай Николаевич открыл большой несгораемый шкаф и вытащил крохотную книжицу зелёного цвета, которая оказалась не книжицей, а удостоверением. Оно, как и следовало из названия, удостоверяло: Арехин Александр Александрович является агентом особых поручений высшего разряда по Северо-Кавказскому округу с правом ношения и применения любого огнестрельного и холодного оружия. И маленькая фотография личности Арехина. Свежая, этого года. Снятая, верно, в Бадене. Действительно до тридцать первого декабря одна тысяча девятьсот двадцать пятого года.

– Сейчас звания и должности тасуются постоянно, потому никто толком не знает, кто есть кто. Считайте, что вы по старорежимному – столичный ревизор в чине подполковника.

– Можно и ревизором побыть, – согласился Арехин.

– Но вы в штатском, а здесь хоть и Северный, но Кавказ. Здесь мундир ценят и чтут. Потому с вами будет человек в мундире. Да вы его знаете, он вас сюда сопровождал. Старший милиционер Аслюкаев. Комсомолец. Надёжный. Местный. Он полностью в вашем распоряжении.

– С лошадьми?

– Если будет нужно, то и с лошадьми, но, по распоряжению товарища Дзержинского, вам предоставлен его автомобиль и шофер-телохранитель Казимир Баранович.

Арехин опять промолчал.

– Вот деньги на оперативные расходы. – Николай Николаевич достал из несгораемого шкафа конверт средней толщины. – Отчетность не требуется.

Наконец, оружие. Могу предложить парабеллум, маузер, браунинг.

– Что, всё так серьёзно, и без оружия ходить нельзя?

– Нет, я просто предложил. Кисловодск – город спокойный.

– Я доволен тем, что имею. Будет нужда в тяжелой артиллерии, непременно обращусь.

– Ну, и ладно, – покладисто сказал Николай Николаевич. – Телефонировать можете мне, – он дал карточку с коротеньким номером. – При необходимости я соединю вас с Феликсом Эдмундовичем.

Он не стал уточнять, кто, собственно, будет определять, есть необходимость, нет ли. Просто примите к сведению.

– И, наконец, главное – Николай Николаевич протянул Арехину папочку, на которой красным карандашом было выведено «Дело номер 0625» – Следователь без папки, как наган без патронов.

Арехин взял папку. Тоненькая, внутри несколько листов. Но вверху – лиловый штамп «Спецотдел ОГПУ», что в определенных условиях действеннее парабеллума.

Он вышёл из секретной дачи, нагруженный бумагами, помощниками и автомобилем «ситроен» – словно шахматист-подмастерье, вызубривший «Великую Книгу Дебютов» и почувствовавший за собой всю королевскую конницу и всю королевскую рать.

Пойдёт игра, и ходу на двадцатом подмастерье почувствует, что и конница, и рать куда-то делись. То ли разбежались, то ли нарочно отстали. Как шотландцы Карла Первого. Или конвой его императорского величества Николая Второго. Вместе с генералами штаба. Но он, Александр Арехин, уже давно не подмастерье. И вряд ли станет Карлом Первым или Николаем Вторым. Не очень-то и хочется. Но царский урок усвоил: на шотландцев надейся, а сам не плошай.

К Арехину быстрым шагом ревностного подчиненного подошёл давешний провожатый:

– Старший милиционер Рустам Аслюкаев в ваше распоряжение прибыл!

– Вижу, – Арехин оглядел его внимательно. Внимательно он оглядел его и раньше, ещё у храма воздуха, но тогда Аслюкаев был величиной неизвестной, а теперь – подчинённый. А подчинённому следует показать, что начальство его ценит. Или, во всяком случае, оценивает. Вот и он смотрел оценивающе.

Аслюкаев выглядел так, как его охарактеризовал Николай Николаевич: комсомолец, надёжный и местный. Но комсомолец из поздних, двадцатипятилетних.