Чтение онлайн

– Концепчьона расположена более ко мне, нежели к дону Хозе, – рассуждал Рокамболь, – герцог же и герцогиня – наоборот, следовательно, остается одно средство: уничтожить дона Хозе в их мнении. Главным образом нужно знать, нет ли у него любовницы.

Наконец дон Хозе встал и рассеянно подошел к картине.

В это время Концепчьона устремила на де Шамери умоляющий взгляд, перешедший потом на дверь.

Рокамболь понял этот маневр и поэтому встал, простился и ушел.

– Ну, прекрасная кузина, – проговорил дон Хозе, иронически улыбаясь, – что же вы теперь не насмехаетесь надо мной?

Концепчьона молча взглянула на него.

– Как досадно, право, что вы не можете отдать руку маркизу де Шамери… он красив собою, богат, из хорошей фамилии…

– Дон Хозе, – сказала она наконец, – ваша ревность неосновательна и даже смешна.

– Он влюблен в вас, и я просил бы не принимать его больше.

– Вы забываетесь, дон Хозе! – проговорила с достоинством Концепчьона. – К тому же забываете, что я невеста вашего брата, дона Педро…

– А вы забываете волю вашего отца. Концепчьона побледнела.

– Вы невеста моего брата, – продолжал дон Хозе, – но после его смерти сделаетесь моей женой… а я получил сегодня известие из Кадикса…

– Боже мой! – вскрикнула Концепчьона. – Он умер?

– Нет, но, по словам врачей, он умрет через две недели.

Концепчьона издала пронзительный крик и упала без чувств.

Рокамболь отправился прямо к сэру Вильямсу и, рассказав ему подробно о посещении Концепчьоны, попросил у него совета.

Он подал сэру Вильямсу аспидную доску, на которой тот написал:

«Ждать, пока Концепчьона напишет к тебе или назначит свидание, а за доном Хозе усиленно следить, чтоб разведать его тайну».

Не более как через час Рокамболь превратился в английского конюха с красным лицом и сине-багровым носом, изобличавшим пьяницу.

Он подошел к отелю де Салландрера и начал ждать выхода дона Хозе.

Спустя два часа соперник его вышел, сел в экипаж и уехал.

Рокамболь пустился вслед за экипажем, который проехал в Елисейские поля, в улицу Понтье.

Он видел, как испанец вошел в свою квартиру, а кабриолет скрылся за воротами.

Было десять часов вечера. Рокамболь остановился на углу улицы, решившись ждать дона Хозе.

Спустя четверть часа из дому вышел человек в матросском плаще и фуражке. Рокамболь сразу узнал в нем дона Хозе и незаметно последовал за ним.

Дон Хозе прошел площадь, остановился у четырехэтажного дома, вынул из кармана ключ, отпер наружную дверь и затем скрылся в темном коридоре.

Рокамболь, сев на тумбу, снова прождал до полуночи.

Наконец дон Хозе вышел и шепотом проговорил:

– Прощай, душа моя!

– Прощай, – ответил женский голосок из коридора. Рокамболь на этот раз не последовал за доном Хозе, но лишь посмотрел номер дома: 7-й.

– Завтра мы все разузнаем, – пробормотал он.

На другой день, к вечеру, Рокамболь, проезжая по площади Согласия, увидел у моста негра – грума Концепчьоны.

Увидя мнимого маркиза де Шамери, грум подошел и, сунув ему в руку записку, быстро удалился.

Рокамболь прочел следующее:

«Сегодня в полночь на бульваре Инвалидов, у садовой калитки отеля. Вы мне нужны. Явитесь переодетым».

Мнимый маркиз де Шамери, переодевшись работником, не замедлил явиться на назначенное свидание.

Ровно в двенадцать часов садовая калитка отворилась и из нее вышел негр.

– Кто вы такие? – спросил он.

– Записка на площади Согласия, около моста, – отвечал Рокамболь.

– Пожалуйте! – сказал негр и провел ночного посетителя в сад, в оранжерею, откуда они поднялись во второй этаж, занимаемый Концепчьоной.

Рокамболь очутился в ее будуаре.

– Маркиз, – сказала она спокойно, – настоящее мое положение заставляет меня довериться такому честному человеку, как вы…

– Я чувствую себя счастливым, что заслужил ваше доверие, – сказал Рокамболь, поклонившись.

– Через две недели я должна ехать в Испанию и через два месяца выйти замуж за моего кузена Хозе. Уже шесть лет, как я помолвлена с его младшим братом, доном Педро; но вот уже пять лет, как он умирает от страшного недуга, который из красивого юноши сделал предмет ужаса и отвращения: он потерял уже зрение, волосы его выпали, губы отваливаются кусками, язык весь в язвах, так что по полученному сегодня известию из Кадикса, где живет дон Педро, он не проживет и месяца, а как только он умрет, я должна обвенчаться с доном Хозе, тогда как я его ненавижу настолько же, насколько любила дона Педро.

– И вы должны выйти за него против воли?

– По непреклонной воле моего отца, – грустно проговорила Концепчьона.

Она встала, подошла к комоду, вынула из него сверток бумаг и, подавая его мнимому маркизу де Шамери, проговорила:

– Я доверяю вам мою рукопись, прочтите ее. Завтра в это время явитесь сюда же, и тогда я сообщу вам, какую услугу от вас потребую.

– Молю Бога, чтобы он послал мне счастье рисковать за вас своею жизнью, – сказал Рокамболь и, опустившись на одно колено, с жаром поцеловал нежную ручку Концепчьоны.

Она покраснела, но не старалась высвободить своей руки.

– Прощайте! – проговорила она взволнованным голосом. – До завтра!

Рокамболь спрятал бумаги в карман и удалился. Переменив свой костюм, он отправился к сэру Вильямсу.

Он сел к нему на кровать и, вынув из кармана рукопись Концепчьоны, рассказал своему наставнику о тайном свидании и разговоре с дочерью герцога де Салландрера.

Сэр Вильямс самодовольно улыбался.

Затем Рокамболь развернул сверток и прочел:

«Записки тайной истории фамилии де Салландрера, назначенные маркизу де Шамери, к которому я питаю безусловное доверие».

– О-го-го, – пробормотал Рокамболь, – начало хорошее.

И затем он вслух начал читать рукопись:

«Укрепленный замок де Салландрера находится в испанской Наварре, среди скалистых гор, которые делают его неприступным.

Когда Испания сопротивлялась императорским войскам, в 1809 году, французский отряд обложил замок и держал его в осаде в продолжение шести недель. Гарнизон замка состоял лишь из нескольких человек под командою капитана дона Педро д'Альвара. На другой день после того, как явился в замок французский парламентер, предлагающий сдаться с тем, что жизнь всего гарнизона будет пощажена, – дона Педро нашли мертвым у подножия вала. Чтобы описать смерть капитана, я должна вернуться немного назад. Бабушка моя, герцогиня де Салландрера, овдовев двадцати семи лет, влюбилась в дона Педро д'Альвара и вышла за него замуж. Девять лет спустя, т. е. во время осады замка, у нее было два сына: один тринадцатилетний – от первого мужа и другой восьми лет – от дона Педро д'Альвара. Дон Педро принял парламентера в большой зале и был уверен, что никто не слышал их переговоров. Затем он закрыл лицо руками и прошептал: «Дело короля Испании все равно проиграно, а поэтому моя уступчивость не есть измена; к тому же через год я буду генералом, а через два – испанским грандом».