Чтение онлайн

В коридорах главного здания КГБ на площади Дзержинского чувствовался запах дыма. Жгли бумагу. Большинство дверей было распахнуто, по коридорам и кабинетам сновали люди с охапками бумаг. Бумаги валялись повсюду. Они устилали полы коридоров, лежали на ступенях лестниц, реяли, медленно кружась, в пролётах. Их отшвыривали, по ним ходили, на них не обращали внимание. Лишь изредка кто-нибудь наклонялся и поднимал валявшийся листок, чтобы, пробежав его глазами, тут же снова отбросить. Во внутреннем дворе горел костёр из бумаг, и дым разносился сквозняками по сумеречным коридорам и лестницам. Света в здании не было.

Антон Борисович Силуянов, майор войск связи, теперь уже отставной, жалел, что пришёл сюда именно сегодня. Он получил извещение об увольнении с работы в КГБ одновременно с извещением об отставке с военной службы. За десять лет, отданных им комитету госбезопасности, он дослужился только до майора. В этом звании его и уволили. Впрочем, такое случилось не с ним одним. Увольнения из органов в эти суматошные августовские дни 1991 года были массовыми. Сегодня утром ему звонил Вадим Гришухин, его сослуживец, тоже уволенный недавно, и взволнованно прокричал в трубку, что КГБ в ближайшие дни будут громить, и советовал поскорее забрать оттуда свои вещи, иначе они пропадут. На работе у Антона Борисовича остались калькулятор, портфель-дипломат, сменная пара обуви, импортная куртка и ещё кое-что из мелочи, с чем расставаться было жалко. Собираясь зайти на бывшее место работы днём, он задержался и пришёл только к вечеру.

Его поразило, что на входе у него не проверили документы. Такого в КГБ ещё не бывало. И охрана куда-то исчезла. А перед этим ему пришлось проталкиваться сквозь многотысячную толпу, запрудившую площадь Дзержинского и прилегающие улицы. Люди стояли вокруг монумента основателю ЧК. Истукана обвязали канатами и дёргали под дружные вопли, пытаясь скинуть на землю. Эхо от этих воплей проникало в полутёмные задымленные коридоры комитета.

Выходило, что Гришухин прав. Что-то назревало. Охваченные каким-то лихорадочным возбуждением, нагруженные папками и бумагами, гебисты, как серые мыши, сновали мимо отставного майора, не обращая на него никакого внимания. Силуянов - невысокий, худощавый, с неприметным лицом, в потёртом тёмно-сером костюме, с виду почти ничем не отличался от них. Он поднялся на шестой этаж и вошёл в кабинет, где стоял его письменный стол. В кабинете никого не было, но всё было перерыто и бумаги из всех столов вывалены на пол. Портфель исчез, зато калькулятор, ботинки и куртка остались на месте. Боковая дверь вела в кабинет непосредственного начальника Силуянова. Дверь была распахнута, и отставной майор, пользуясь случаем, заглянул туда. В кабинете два каких-то незнакомых комитетчика торопливо выгребали из сейфов бумаги.

Один из них недовольно оглянулся на Силуянова.

– Тоже, что ль, сову ищешь?

– Что, простите? Сову?
– не понял Силуянов.

– Тут уже два раза какой-то хрен появлялся, рыскал по сейфам, искал статуэтку совы...
– объяснил гебист, снова оборачиваясь к сейфу.

– Я здесь работаю, - сказал Силуянов.
– Вернее, до позавчерашнего дня работал.

– Вы, товарищ, лучше покиньте здание, - посоветовал ему второй гебист.
– Тут опасно находиться. Слышите, что делается?

Через раскрытое окно в кабинет врывался гул толпы.

С курткой, калькулятором и ботинками под мышкой Силуянов вышел в коридор и направился к лестнице, но, не пройдя и десяти шагов, столкнулся с каким-то взъерошенным субъектом, выскочившим из ближайшей двери.

– Извините, - буркнул субъект и со всех ног побежал по коридору, тут же исчезнув из вида.

Силуянов успел разглядеть лишь очки и коричневый кожаный пиджак.

– Нет здесь никакой совы!
– разъярённо понеслось вслед субъекту из двери, откуда тот выскочил.
– Нет и никогда не было!

В дверном проёме возник раскрасневшийся гебист с папкой в руках и гневно уставился на Силуянова.

– Что за никелированная сова, вы хоть можете объяснить толком? На кой она вам нужна?

– Мне?
– изумился Силуянов.

– Ну не мне же! Взламывать сейфы из-за какой-то игрушки! Поистине сегодня все посходили с ума!

И он, выругавшись, вернулся в кабинет. Дверь осталась распахнутой. В кабинете, как и повсюду на этаже, всё было перерыто, дверцы шкафов и сейфов раскрыты, на полу валялись бумаги. Краснолицый гебист стоял у стола и лихорадочно просматривал содержимое папки.

– А что, разве тот человек в очках искал никелированную сову?
– осторожно поинтересовался у него Силуянов.

– Он даже взломал из-за неё сейф! Чужой сейф, заметьте!

– И что, нашёл?

Гебист удивлённо взглянул на него.

– Конечно, нет! Нет тут никакой совы! И вороны нет! И воробьёв!... Чёрт-те что творится, честное слово...

– А что он ещё сказал о никелированной сове?

– Да бросьте вы, товарищ, ерундой заниматься. Лучше ноги уносите, пока не поздно.

Отставной майор направился дальше в сильной задумчивости. Он был одним из немногих, кто знал о секретном проекте "Сова".

С тех пор прошло почти восемь лет, но все эти годы мысль о подлодке, ожидающей приказа к ракетной атаке США, и о замаскированном под статуэтку передатчике с ядерной кнопкой, передатчике, который он конструировал и налаживал собственными руками, не давала ему покоя. Его знакомые - из тех, что тоже были причастны проекту, - как-то уж очень быстро умерли, покончили с собой или погибли от несчастного случая ещё в том же восемьдесят третьем году. Тучи сгущались и над головой самого Силуянова. В последние недели андроповского правления он чувствовал за собой слежку. Скорее всего, он должен был последовать в могилу за своими знакомыми, но каким-то образом он выжил в той автомобильной катастрофе, когда у его новенького, только что купленного "Москвича" внезапно отказали тормоза. Он угодил в больницу, а тут умер Андропов, и всё успокоилось. Слежку сняли. Выздоровев, Силуянов, как ни в чём не бывало, вернулся на работу в комитет. О передатчике с ядерной кнопкой и вообще о проекте "Сова" он больше ничего не слышал. И спросить было не у кого. Все, про которых Силуянов точно знал, что они были задействованы в проекте, к этому времени скончались или бесследно пропали, а сделать официальный запрос о них он не рисковал, помня о судьбе ушедших товарищей.

"В стране дважды менялась власть, - носилось в мыслях связиста, шедшего по задымленному коридору с курткой, калькулятором и ботинками.
– Менялась власть, менялось руководство КГБ. Вполне возможно, что миссия ядерной подлодки давно отменена... Подлодка отозвана на базу, передатчик ликвидирован... Но может быть и так, что лодка продолжает нести вахту, а передатчик заперт в каком-нибудь сейфе... Тогда он наверняка здесь, в этом здании... Недаром тот тип так усиленно ищет никелированную сову... Всё может быть, решительно всё..."

Ему пришло в голову прямо сейчас разыскать человека в коричневом пиджаке и расспросить о том, что тот знает о сове. Слишком многое с ней было связано в его жизни, чтобы он мог так просто уйти и ничего не узнать, тем более внешность искателя совы он хоть и смутно, но запомнил.

Скорее всего, тот будет искать сову в кабинетах председателя КГБ и его заместителей. Силуянов поспешил туда.

Дверь председательского кабинета была распахнута. В кабинете не было ни охраны, ни секретарей. Вместо них два каких-то комитетчика, негромко переговариваясь, стояли у стола и торопливо просматривали сваленные в груду папки и бумаги. Третий комитетчик, молодой парень, вытаскивал папки из сейфов и переносил на стол. На разные голоса трезвонили телефоны, но трубок никто не брал.

Поглощённые своим занятием, гебисты не обращали на Силуянова внимания. Только когда он начал заглядывать в сейфы, один - пожилой, с наголо стриженой головой и резкими чертами лица, оглянулся на него.

– Вам что здесь надо, товарищ?

– Мне нужен секретарь, - брякнул Антон Борисович первое, что пришло в голову.

– Нету его, не видите?

И лысый снова обратился к папкам.

– Тоже сжигать?
– спросил у него напарник, показывая очередную извлечённую из сейфа папку с грифом "Совершенно секретно".