Чтение онлайн

Силуянову что-то не верилось, что "товарищи" были согласны с ним. Один из них был настолько пьян, что вряд ли вообще понимал, о чём речь, а лежащий на диване и вовсе спал.

– Пистолет у меня есть!
– Краснолицый, едва не выпустив из рук портрет, принялся отстёгивать кобуру.
– Товарищ, мы предоставляем тебе почётное право уйти из жизни первым!

– Вы с ума сошли! Проспитесь сначала!

– Стоять!
– рявкнул краснолицый, видя, что майор собирается уйти.

Силуянов оглянулся через плечо и похолодел. На него смотрело дуло "Макарова".

– Стоять, крыса!
– краснолицый глядел на него с ненавистью, держа в одной руке оружие, а другой удерживая портрет.
– Ты, значит, с ними?
– Он кивнул на окно, за которым раскатывался многоголосый гул.
– С ними, да? Тоже родиной торгуешь?

– С вами я, с вами, - Силуянов, поднимая руки с курткой и ботинками, медленно двинулся к нему, и вдруг стремительно швырнул в него свои вещи.

В следующую секунду он ринулся вперёд и ударил по пистолету. Оружие выпало из рук пьяного. Вместе с пистолетом на пол полетел и портрет.

Забыв про куртку и ботинки, Силуянов опрометью выбежал в коридор, юркнул в кабинет Бортновского и плотно закрыл за собой дверь. Несколько секунд он переводил дыхание и прислушивался. Убедившись, что его никто не преследует, начал сгребать с пола разбросанные бумаги.

"Не исключено, что в каком-нибудь из этих документов есть упоминание о секретном андроповском проекте..." - говорил себе майор, вглядываясь в строчки. В сумерках кабинета читать можно было лишь у окна, и Силуянов уселся с бумагами на подоконник. Толпа за окном ревела не переставая. Майор то и дело отрывался от чтения и переводил глаза на людское море. Дружные ликующие крики приветствовали начавшийся демонтаж памятника. Высоченная статуя накренилась набок и повисла на канатах, привязанная к крану. Силуянов заворожённо смотрел, как она наклоняется всё ниже и ниже...

Он вздрогнул от неожиданности, когда за стеной раздались выстрелы. Три первых прозвучали один за другим, четвёртый - после минутной паузы.

Силуянов отбросил бумаги. Все они касались дел о коррупции в области рыболовства, что, по-видимому, являлось основной сферой деятельности хозяина кабинета, и были Силуянову неинтересны.

Он вышел в коридор. Осторожно заглянул в дверь соседнего кабинета. Краснолицый комитетчик, неудачно выстреливший себе в голову, хрипел и дёргался на полу. Силуянов вошёл в кабинет. Краснолицый таращился на него, силясь что-то сказать, но из горла вместе с кровью вырывался только хрип. Майор подобрал свои ботинки, куртку и калькулятор. Попутно убедился, что трое других убиты. Каждый получил по пуле в голову.

Силуянов не мог не взглянуть в окно. Кран медленно отъезжал, и железный истукан, опускаясь на канатах, отъезжал вместе с ним. Толпа неистовствовала. Когда статуя оказалась возле самой земли, за неё схватились десятки рук. Кто-то брызгал на неё краской, кто-то стучал по ней молотком или камнем. На Силуянова снова накатило знобливое ощущение зыбкости, нереальности происходящего, и одновременно - ощущение чего-то грозного, неизвестного, что неотвратимо надвигалось с каждой минутой. Он вышел из кабинета.

"Наверняка проект закрыли, передатчик ликвидировали, а я суечусь тут, бегаю как дурак, - думал он, идя по коридору.
– Зайду ещё раз в спецхран. Спрошу у Белугина, он всё знает..."

На лестнице к нему подскочил бледный взъерошенный человек в распахнутом пиджаке.

– Сейчас они будут здесь!
– закричал человек, брызжа слюной.
– Их сотни тысяч! Слышите, уже идут! Спасайтесь! Выход на улицу Кирова ещё свободен!

Он метнулся куда-то вбок и сгинул в дыму.

Силуянов помчался вниз. Атмосфера в здании изменилась. Всё замерло. Коридоры опустели и умолкли в ожидании, когда распалённая победой толпа кинется на штурм КГБ - цитадели рухнувшего режима. Кто-то ещё выносил к костру какие-то папки, но большинство здешних обитателей исчезло, растворилось в дымном воздухе, как тот полубезумный в распахнутом пиджаке.

Багряный свет костра ходил по серым стенам и зарешёченным окнам. Майор успел заметить, как сверху, вдоль этих окон, что-то пролетело и упало на каменные плиты. Тёмные фигуры, швырявшие в костёр папки, на мгновенье шарахнулись от очередного самоубийцы, а потом снова подступили к огню, подсовывая в него невыгоревшие бумаги. В разных концах внутреннего двора лежало ещё несколько трупов, кое-как прикрытых газетами. Где-то с грохотом разбилось стекло. Похоже, с улицы в здание швырнули камень. Силуянов ещё быстрее припустился по лестнице.

В подвальном этаже, сразу за дверью спецхрана, он налетел на старика, который всё ещё ползал тут с фонариком. Они кубарем покатились вдвоём, и вдруг майор увидел Бортновского. Это, несомненно, был он. Тот человек, с которым Силуянов час назад столкнулся у дверей своего кабинета! Подсвечивая себе фонарём, Бортновский уходил по коридору и скрылся за углом.

Антон Борисович схватил выроненную куртку и один ботинок и бросился за уходившим. Второй ботинок и калькулятор решил отыскать на обратном пути.

Народу в спецхране значительно поубавилось. У стеллажей мелькало всего два или три фонарика. Майор бежал почти в кромешном мраке, шаря вокруг себя руками, повернул направо и вдруг выскочил на участок, освещённый фонарём, установленным на стеллаже между папками. Двое молодчиков, сноровисто действуя отмычками, взламывали железную дверь шкафа. За их спинами стоял Белугин.

– Макс, жми сильнее, - приговаривал генерал.
– Скобы трухлявые, сейчас сами выскочат... Васёк, а ты сверху дёргай...

Силуянов остановился, оглядываясь. Бортновского здесь не было.

Замок вылетел из пазов, дверь раскрылась, и Белугин, отталкивая подручных, бросился к шкафу.

– Картин нет...
– разочарованно протянул он.
– Здесь ведь, по идее, должны быть картины...

Он начал вытаскивать из шкафа какие-то книги и брошюры и швырять на пол.

– Шеф, слышите?
– Макс смотрел направо, откуда доносились какие-то скрежещущие звуки.
– Может, это там?

Белугин схватил фонарь и побежал вдоль стеллажей. Подручные с сумками поспешили за ним. Туда же направился и Силуянов.

Пройдя коротким коридором и ещё раз свернув, троица вышла к горевшему фонарю, направленному на такой же шкаф, который они только что взламывали. Шкаф был раскрыт, перед ним суетились двое, вытаскивая свёрнутые в рулоны холсты.

За их спинами на верёвке, свисавшей с потолка, висел повешенный. Это был мужчина преклонных лет, в очках, слетевших с лица и зацепившихся дужкой за ухо. Под его ногами валялась табуретка. В нагрудном кармане торчала записка. Запиской, как и самим самоубийцей, взломщики не интересовались.