Чтение онлайн

Неудивительно, что подобное различие во взглядах провоцировало непрекращающиеся конфликты"….

Феодальная власть на Западе Европы, стараясь заручиться поддержкой населения, активно использовала христианскую церковь в своих корыстных интересах. Церковь активно привлекалась к государственным делам, осваивая школу управления государством.

"Каролинги видели всю пользу привлечения Церкви к политическому управлению. Отсюда возникло такое заведение, как императорские посланцы (missi dominici), которых обычно бывало двое: одно лицо духовное — епископ, а другое светское — граф. Они посещали различные регионы и выполняли роль посредников верховной власти, символизируя в то же время принцип симбиоза и сотрудничества, духовного и светского. Однако зачастую они были, по сути, лишь парой чиновников и способствовали вассализации клира. Князья и сеньоры относились к церковным владениям (бенефициям) как к своей собственности. Начиная с правления сына Карла Великого Людовика Благочестивого (император в 814–840) все епископы и многие аббаты становятся королевскими вассалами…. Высшее духовенство постепенно сближается со светской аристократией, тем более что его представители часто происходили из тех же семей. Учреждение десятины, которую взимало государство в пользу Церкви, на целое тысячелетие включило ее в чуждый ей административный механизм…

Получив в 756 году от Пипина Короткого отнятые им у лангобардов земли, Папа сам стал светским властителем… было создано первое папское государство…

Главная черта этого скандального периода — полное включение Церкви в феодальную систему. Она была отдана в руки власть имущих. Епископства и приходы предоставлялись тем, кто мог больше заплатить за них; это явление впоследствии назвали симонией". (Ги Бедуелл. "История Церкви".)

Постепенно в папских руках всё более сосредотачивались деньги западной части православной церкви. Сосредотачивалась власть политическая, экономическая, военная, государственная. Это со временем должно было привести к переосмыслению роли христианской церкви в жизни людей, к дальнейшему отступлению от евангельской нравственности.

"Папа Николай I заставил считаться с собой мятежных епископов, баронов и королей. Ссылаясь на примеры Пипина и Карла Великого, он утверждал, что только папа дарует власть императорам. По мнению папы, как Бог господствует над миром, так и папа, его наместник, должен стоять во главе земных царств… он первый из пап венчался трехъярусной короной (тиарой) в знак своего царского достоинства…

Документы (в массе своей подложные) провозглашали власть папы над всеми церковными руководителями и давали право любому епископу непосредственно обращаться к папе. Одновременно декреталии провозглашали свободу Церкви от светского контроля, более того, объявляли о подчиненном положении светской власти по отношению к церковной".

КАТОЛИЧЕСКИЙ ПЕРЕДЕЛ.

Единая в своей идеологии, евангельская христианская церковь первых веков не позволяла человеку пренебрегать духовным ради мирского. Нравственность не отрывалась от веры, и духовное должно было пронизывать всю деятельность христианина, чем бы он ни занимался. В те первые века христианства, просто не могло быть свободных от духовности сфер деятельности христианина, ведь только христианская духовность позволяет ему оставаться с Богом.

Человек верующий, христианин, живя в мире, должен был постоянно соотносить свои поступки с Богом. Человек, прежде всего, должен быть в душе своей верен Богу, и жить по его заповедям. Вера в Бога не позволяла человеку работать без оглядки на Бога и ограничивала человеческую деятельность нормами христианской морали, не позволяя христианину угнетать христианина, эксплуатировать, унижать, истреблять. Человек не может быть рабом человека, учит христианство, так как все люди — рабы Божьи, и в этом совершенно равны друг другу.

Конечно, такое положение мешало и политике, и производству, и развитию наук — нравственные религиозные ограничения тормозили научную мысль и практическую деятельность. В реальной жизни первого тысячелетия нашей эры христианские заповеди праведной жизни, конечно, не могли стать образцом для широких масс недавно ещё языческого европейского населения. Растущее производство требовало больше свобод в общении людей друг с другом, позволяя обманывать и угнетать. Растущие знания требовали больших свобод в осмыслении действительности.

Разделение единой православной христианской церкви — результат многовекового формирования двух способов общения с Богом.

Одно мировоззрение, византийское православное, соответствующее православному христианству середины первого тысячелетия нашей эры, продолжало основываться на убеждении, что человек свободен в своём общении с Богом, что человека нельзя заставить верить в Бога никаким образом, что вера есть внутренний свободный выбор человека. Православие оставляет за человеком право свободного выбора веры и возможность прямого общения с Богом. Добровольный выбор человека невозможно формализовать и человек полностью отвечает за свои грехи только перед Богом, перед своей совестью. Людям же не дано справедливо оценивать поступки людей, ибо всю правду знает только Бог. Отсюда следует линия поведения православного христианина, основанная преимущественно на честном слове и совести, а не на писаном законе.

Другое мировоззрение, католическое, также вышедшее из православия во второй половине первого тысячелетия, основано на формализации всех человеческих отношений, в том числе и отношений человека с Богом. Здесь между Богом и человеком стоит незыблемо католическая церковь, взявшая на себя роль посредника, контролирующего и регламентирующего общение. Здесь нет веры ни одному слову — всё документировано и запротоколировано. И за свои грехи человек отвечает своей головой не перед Богом, а перед католической церковью.

Древнеримская культура, древнеримское законодательство, развитая система правосудия в Риме — это интеллектуальная база, на которой основывалась единая православная христианская церковь. Но на западе, после распада империи, при отсутствии просвещённой светской власти, христианская церковь вынуждена была стать учителем феодалов и покровителем населения. Историческая необходимость заставила западное христианство активно участвовать в политических событиях того времени и заниматься хозяйственной деятельностью, вести учёт и контроль.

В это же время на востоке Европы христианство постоянно находилось под крылом просвещённой власти Византийского императора, полностью завися от его милостей.

Католицизм, рано столкнувшийся с необходимостью самоуправления в условиях рухнувшей императорской власти на западе Европы, вынужден был взяться за организацию хозяйственной жизни населения распавшегося государства. Сама суровая действительность заставила церковников использовать формальные методы управления паствой. Формализация отношений, столь плодотворная в хозяйственных расчётах, постепенно стала применяться в духовных отношениях.

Так как хозяйственными, политическим и духовными вопросами после падения Западной Римской империи приходилось заниматься и церковникам, естественно, что формальные методы учёта, в конце концов, захватили и сферу духовную. В общении с Богом католики перешли к таким же формальным отношениям, что и в общениях с паствой реальной жизни. Отношения "ты — мне, я — тебе" стали определяющими не только в торговых отношениях, но и в религии. Искренняя вера в Бога стала регламентироваться с помощью строгого учёта и контроля. И постепенно формальная сторона стала самодовлеющей. Западные христиане постепенно заменяли духовность в отношениях с Богом, формальным учётом грехов и покаяний. Сам католический Бог представляться в такой схеме общения мелочным учётчиком.

Формализация отношений, начавшаяся в западной христианской церкви с падением Западной Римской империи, привела к резкому размежеванию с восточной христианской церковью, которой не пришлось в своей деятельности столкнуться с такой самостоятельностью и ответственностью за физическое сохранение паствы.

Формирование формализованного общества на западе Европы к концу первого тысячелетия нашей эры было настолько глубоким, что неминуемо привело к разрыву отношений с восточным христианством, не пожелавшим отступать от духовно-нравственных принципов православия.