Чтение онлайн

С одной стороны, освобождение от духовной нравственности позволило человеку полностью раскрыть все свои творческие способности. Человеческий гений стал активно преображать природу, ради удовлетворения собственных потребностей. Наука и техника стали основой прогрессивного материального развития человечества. С каждым столетием благодаря освобожденной человеческой энергии стал повышаться уровень жизни в странах Западной Европы. Европейцы открыли для себя мир, подчинив своему влиянию все народы земли, освоили планету, тотально эксплуатируя её ресурсы ради своего потребления, сделали науку основой своего благосостояния.

Со временем, грандиозные технические достижения европейцев позволили человеку поставить силы природы на службу человеку, позволили перекраивать карту планеты и выйти в космос. Экономические достижения "освобождённого от пут религии разума" позволили европейцам образовать "золотой миллиард" планеты, имеющий самый высокий уровень потребления. Европейский гений проявился в гигантских культурных достижениях, позволивших европеизировать почти всё население планеты. Это с одной стороны.

А с другой стороны, отказ человека от евангельской духовной нравственности, отказ от веры в Бога имел и другие, столь же грандиозные последствия для существования человека и человечества.

Этот отказ стал причиной развития европейского эгоизма до вселенских масштабов. В свою очередь европейский эгоцентризм привёл к чудовищным страданиям как самих европейцев, так и народы всего мира. Европейский безбожный либерализм раскрыл самые низменные чувства в душе человека, и такой человек, ради удовлетворения своих потребностей, стал творить зло по всей планете. Истребление американских индейцев, африканская работорговля, колониальная эксплуатация Индии и Китая — всё это делалось руками свободных от христианских духовно-нравственных "пут" европейцев Нового времени.

Православная церковь, пишет Иван Ильин, "искони веровала в свободу веры, в ее независимость от земных интересов и расчетов, в ее сердечную искренность… воля земного человека ищет власти. И Церковь, строящая веру на воле, непременно будет искать власти…так обстоит у католиков на протяжении всей их истории. Они всегда искали в мире власти, так, как если бы Царство Божие было от мира сего; всякой власти: самостоятельной светской власти для папы и кардиналов, а также власти над королями и императорами (вспомним средние века); власти над душами и особенно над волею своих последователей (исповедальня как оружие):, партийной власти в современном "демократическом" государстве; тайной орденской власти, тоталитарно культурной надо всем и во всех делах (иезуиты). Они считают власть орудием к водворению Царства Божия на земле. А эта идея всегда была чужда и Евангельскому учению, и Православной Церкви. Власть на земле требует ловкости, компромисса, лукавства, притворства, лжи, обмана, интриги и предательства; а часто и преступления. Отсюда и учение о том, что цель разрешает средства… виднейшие отцы-иезуиты… утверждают, что "поступки делаются хорошими или дурными в зависимости от хорошей или дурной цели". Однако, цель человека известна только ему одному: она есть дело личное, потайное и легко поддающееся симуляции. С этим тесно связано католическое учение о допустимости и даже негреховности лжи и обмана: надо только произносимые слова истолковать про себя "иначе", или воспользоваться двусмысленным выражением, или молча ограничить объёмом сказанного, или помолчать о правде — тогда ложь не ложь, и обман не обман, и ложная присяга на суде не грешна…

Но у иезуитов есть и другое учение, окончательно развязывающее их ордену и их церковному деятелю руки. Это учение о дурных делах, совершаемых, якобы, "по повелению Божию". Так, у иезуита Петра Алагоны (также и у Бузенбаума) читаем: "по повелению Божию можно убивать невинного, красть, развратничать, ибо Он есть Господин жизни и смерти, и потому должно исполнять его повеление". Само собою разумеется, что о наличности такого чудовищного и невозможного "повеления" Божия решает католический церковный авторитет, повиновение коему составляет самую сущность католической веры".

Вселенский грех католицизма заключается в том, что эта ветвь христианства не сумела сохранить веру в Бога у коренных европейских народов и допустила тем самым их вырождение через депопуляцию. Это произошло из-за того, что церковь не сумела избежать искушения мирской властью, когда волею судьбы ей пришлось взять на себя заботу не только о духовном состоянии паствы, но и о физическом выживании населения бывшей Западной Римской империи.

Православная церковь в Византийской империи тоже оказалась не на высоте. Приближённая к императору и государству, она тоже не сумела преодолеть искушение властью и слишком оторвалась от жизни народа. Грех византийского православия в том, что церковь, полностью подчинённая государству, не смогла найти в себе силы для сохранения и развития великой империи. Гибель Византии есть урок, говорящий о том, что церковь должна служить для народа, что только через прямое участие в духовно-нравственной жизни народа возможно сохранение и развитие великого государства.

История православия византийского и российского показывает гибельность полного подчинения церкви интересам светской власти. Вмешательство государства в церковные дела губительно как для церкви, народа, так и для государства. Церковь при этом лишается способности и возможности нести слово Божие народам и способствовать совершенствованию человека. А государство лишается поддержки со стороны духовно-нравственных людей, которых не сумела воспитать церковь.

КАТОЛИЧЕСКОЕ ИЗВРАЩЕНИЕ ЕВАНГЕЛЬСКОГО ХРИСТИАНСТВА.

Уже православие середины первого тысячелетия от Рождества Христова стало отступлением от христовой нравственности. Эстетизация церковной службы стала первым шагом на пути отвращения людей от Бога, от его духовно-нравственных заповедей. Возможно, эстетизация богослужения действительно имела положительный смысл во времена приобщения к христианству языческой массы. Но вместо того, чтобы затем постепенно свести эстетические моменты в службе к минимуму, и сделать упор на пропаганде этических ценностей христианства, церковь поддалась эстетическому соблазну.

Внешнее украшательство постепенно стало самодовлеющим фактором церковной жизни. Церковные деятели пали жертвой эстетической красоты, похерив красоту этическую. Произошел первый раскол христианского вероучения — единая красота Бога, соединяющая этическое и эстетическое воедино, была расчленена. С середины первого тысячелетия нашей эры этическое в христианском вероучении стало постепенно заменяться эстетическим. Православная церковь больше внимания стала уделять отделке помещений для службы, красоте икон и одежд, сладкоголосию песнопений, чем нравственным последствиям самой службы. Эстетизация службы требовала денег, их учёта и распределения, она приобщала церковь к чисто хозяйственным делам.

И уже на базе православия был сделан следующий шаг в "развитии" христианства — католичество полностью отменило духовную нравственность в качестве нормы повседневного поведения для верующего.

Формализация веры делала католическую церковь полноправным участником феодальных отношений. Сохранив чисто внешне все атрибуты православного христианства, католичество, по сути, через отказ от евангельской нравственности в реальной жизни, перестало быть религией Иисуса Христа, перестало быть христианством в его первоначальном евангельском смысле.

Католицизм можно назвать христианством очень условно. Учение Христа — это воспитание людей в духе евангельской духовной нравственности первых веков христианства. Всё внешнее, эстетическое, наносное, лишь мешает воспринимать нравственные нормы веры в единого Бога. И заменив работу по нравственному совершенствованию человека, работой по улучшению порядка на земле, католичество полностью порвало с идейной сутью христианства.

Если современное православие ещё можно назвать христианством, из-за, по крайней мере, сохранения примата этического над эстетическим в службе и в вере, то католичество потеряло право называть себя христианством после формализации веры и отказа от соединения веры в Бога с духовно-нравственным поведением в жизни.