Чтение онлайн

Солнце нагревало дома и дороги. Я представляла, какой запах стоит от поджаренного на дорогах мусора, но люди, которых успевала разглядеть на светофорах, словно смотрели на мир другими глазами. На их лицах я не заметила недовольства или усталости. Все куда-то торопились, кричали, но… это по-прежнему был обычный вторник. Их обычный вторник.

– Это пыль?

– Шарав, – ответил Эттвуд, не отвлекаясь от переписки в телефоне.

Я представила, как странно он будет выглядеть в этом костюме и с этой прилизанной укладкой на фоне остальных жителей Каира.

– Что такое шарав?

– Ветер с пустыни нагоняет в город песок.

– Всегда мечтала жить в песочнице.

Заблокировав телефон, Габриэль откинулся на кресле и прикрыл глаза.

– Как тебе город?

– Город как город, – пожала я плечами.

– Генетическая память не тревожит? – по-прежнему с закрытыми глазами, поинтересовался он.

– Я вот чего не понимаю. – Я отлипла от окна и развернулась к Габриэлю всем телом. Он устало вздохнул, предвкушая вопросы. – Если я потомок одной из тех, кто состоял в культе, по чьей линии мне это передалось? По маминой? Так она вроде нормальная. По папиной? Возможно, конечно, но мне показалось, что тётка скорее испугалась меня, а не признала наследницей.

Мне не показалось. Ma tante буквально захлопнула перед моим носом дверь, попросив, цитирую: «Никогда сюда больше не приезжай. Прочь».

– Может, ты вообще приёмная, – предположил Габриэль. Не услышав ответ, приоткрыл один глаз и повернул голову.

Я возмущённо пыхтела, представляя, как одной прекрасной ночью задушу этого пафосного индюка во сне.

– Я точная копия своего отца. Я не приёмная.

– Тогда, возможно, ты просто поехала чердаком, и я зря трачу на тебя время.

Такой вариант я тоже рассматривала. Какого-то чёткого руководства по типу «Десять признаков того, что тебе надо открыть Дуат» не имелось. Всё, что происходило последний месяц, строилось исключительно на догадках, сомнительных легендах и ядовитых словах Габриэля.

Единственной, кто мог хоть немного пролить свет на дерьмо, в котором я тонула, была почившая Аманда Бекшир. Из минусов: она умерла, что, как я правильно предполагала, затруднит разгадку величайшей тайны Аники Ришар.

– Как ты узнал, что она видит то же, что и я?

– По своим связям.

– Всем бы такие полезные половые связи.

Он открыл свой безумно манящий рот, явно намереваясь произнести что-нибудь гадкое, когда водитель громко закричал. И тут уже не требовались знания арабского, чтобы понять: он орал благим матом, а я сидела с зажатым носом, секунду назад влетев в переднее сиденье от резкого торможения в пол.

По рукам потекло что-то горячее. Вероятно, этим чем-то были кровь и сопли. Наверное, я сломала себе нос, но от того, как быстро разворачивались события, не почувствовала боли и совсем не поняла, что случилось.

Защитные рефлексы Эттвуда работали лучше моих. Он избежал столкновения, выбросив вперёд одну руку и развалившись на кресле с грацией потомственного аристократа. Несколько секунд в немом изумлении я наблюдала за тем, как быстро от злости преображаются черты его лица. Это напомнило о наших первых встречах в Лувре и том, почему его присутствие всегда вызывало необъяснимый страх. Когда на тебя смотрят так, желание беспокоиться определённо точно не лишено оснований.

Но беспокоиться больше следовало не мне, а окружающим, ведь теперь я попала под надёжную защиту этого взгляда.

Несколько секунд они с водителем громко о чём-то перекрикивались, а потом одновременно вылетели из машины. Осман побежал вперёд, Габриэль распахнул дверь с моей стороны и протянул руку, помогая выбраться.

Он двигался словно по инструкции, защищая меня от постепенно нарастающей вокруг паники. Люди, которые шли вдоль дороги, тут же сбежались к месту аварии. Габриэль что-то отвечал им, зажимая мой нос белым носовым платком. Я стояла с раскрытым ртом, прижимаясь к нему, словно ребёнок, который заблудился в толпе взрослых дядь и тёть.

– Что случилось?

– Идиот кого-то сбил, – раздражённо рявкнул Эттвуд.

– Насмерть?

Я никогда не испытывала сложностей с нахождением в эпицентре скопления народа, и поначалу даже не поняла, что происходит с моим телом. Первыми задрожали и подкосились колени, когда несколько подбежавших мужчин образовали кольцо, удерживая остальных желающих поглазеть.

Огромной ошибкой было повернуть голову и посмотреть на то, что всё же творилось за спиной. Я несколько раз моргнула, на мгновение потеряв счёт времени. Кровь. Боги, крови оказалось явно больше, чем должно вытечь из одного мужчины. Чуть правее валялась корзина, а вокруг неё рассыпавшаяся крупа. Она тоже окрашивалась в красный по мере того, как я вела взглядом туда, где торчали поломанные в ногах кости.

Вокруг кричали, плакали, откуда-то издалека уже раздавался вой сирены, а я просто стояла и таращилась на раскалённый асфальт, по которому к моим ногам стремилось целое озеро крови.

– Откуда столько крови, – пробормотала я, сжав пальцы на рубашке Эттвуда.

Белые кроссовки на треть стали красными. Кровь всё текла и текла откуда-то спереди, и в какой-то момент начала темнеть. Я подумала, что всё дело в температуре и её свёртываемости, но тут Габриэль сказал:

– Здесь нет крови. Он, кажется, свернул себе шею.

– Габриэль.

Однако мой голос поглотила абсолютная тишина. Не осталось ни звуков, ни движений. Люди замерли в тех позах, в которых я их запомнила. Единственным, что продолжало двигаться под моими ладонями, была грудь Эттвуда.

Несколько секунд ничего не происходило. Песчаная буря, которая накрывала город, медленно сгущалась и собиралась вокруг нас, а потом там, где предположительно погиб мужчина, началось какое-то движение.

– Ты это тоже видишь?

– Да, – коротко отозвался Габриэль, прижав меня к себе. – Только не бойся, Аника. Не бойся того, что сейчас увидишь.

Мир, в котором мы существовали, просто не предусматривал то, что стало происходить дальше, и я впервые чётко осознала: это не потустороннее проникает в реальность, это я проваливаюсь туда. Чем бы это туда ни было.

Мужчина, которого, полагаю, уже признали мёртвым, поднялся из-за машины и в полном смятении завертел головой. Эттвуд не ошибся: у него была сломана шея. Кости порвали кожу в двух местах.

Дыхание Габриэля участилось, но он контролировал себя. Намного лучше, чем я. Без его поддержки я бы вряд ли по-прежнему стояла на ногах. Куда привлекательнее выглядело улечься посреди дороги, сложить на груди руки и ждать, пока движение восстановится и замерший в паре метров от светофора грузовик поедет дальше.