Чтение онлайн

Робинс повторил моё движение, уставившись на Эттвуда.

– Предлагаешь отменить поездку?

На этом расследование истинных мотивов Габриэля тут же заглохло. Других вариантов докопаться до правды у меня не имелось. Разве что Алекс согласился бы растянуть несколько рекламных баннеров по всему Египту. Только вот он не согласился.

На подиум выкатили позолоченную тележку, на которой лежало сферическое глянцевое Око Гора, накрытое прозрачным куполом. Мы с Алексом даже не стали смотреть на него, но толпа мгновенно оживилась. Отсутствие эмоций на лице Габриэля сменилось каким-то нездоровым воодушевлением. Он отмахнулся от спутницы как от назойливой мухи и уставился на экспонат.

– Аукцион начинается! Стартовая стоимость семьсот тысяч евро!

Модный деревянный молоточек даже не успел сделать первый удар, а руки всех присутствующих уже взмыли к потолку. Всех, кроме Эттвуда, конечно же.

Алекс гордо поднял свою табличку.

– Миллион, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Полтора миллиона.

У меня округлились глаза, а лицо Робинса поникло.

– Десять миллионов.

Габриэль по-прежнему не двигался. Дориан и Вивиан, что вполне логично, тоже. Зачем тратить ход, когда игра только началась?

Между тем, у нас с Робинсом оставалось ещё четыре попытки, правда, смысла в них больше не было. Когда цена возросла до ста миллионов, я попросила сразу два бокала с шампанским и залила содержимое себе в рот.

От поднявшегося в помещении шума раскалывалась голова. Официант подкатил мне тележку с ведёрком, поскольку устал носить бокалы по одному и притащил целую бутылку.

На цене в пятьсот миллионов евро рука блондинки, которая сопровождала Эттвуда, поднялась вверх. Одна пятая зала уже покинула торги, и в игру вступили собачки Габриэля.

Он настолько увлёкся ходом аукциона, что ни разу не посмотрел на меня. Не обернулся даже, когда я поперхнулась и начала кашлять на весь зал. Словно напрочь забыл о моём существовании. Сжимая в руках табличку с именем Робинса, я начинала злиться и пьянеть.

– Прошёл уже час, – зевнула я, положив голову на плечо Алекса. Он следил за происходящим с не меньшим энтузиазмом, чем Эттвуд. – Долго ещё?

– Восемьсот миллионов от господина с зелёной бабочкой! – крикнул ведущий, указав на Дориана. – Кто предложит больше? Я не расслышал? Девятьсот миллионов от господина в… – запнулся он, не зная, как обозвать белое платье на шейхе. Да и обзывать самого шейха в целом не стоило.

Когда ещё спустя полчаса ставка увеличилась до миллиарда с хвостиком, я сладко храпела на плече у Робинса. Из сна меня выдернул громкий, ужасно мерзкий женский смех.

В зале осталось всего семь человек, включая нас с Алексом. Блондинка, уже потратив все ходы, активно тёрлась о щёку Габриэля, а он, расслабившись, потворствовал ей, что-то нашёптывая в ухо так активно, что почти вылизал его своим длинным языком.

Мужчина в коричневом твидовом костюме кому-то позвонил, прежде чем озвучить свою последнюю ставку:

– Два миллиарда.

Вот и всё. Габриэль Эттвуд победил. У него осталось ещё одно право увеличить стоимость ока, и он, ухмыльнувшись, лениво произнёс:

– Два миллиарда и один цент.

Я посмотрела на него и на девушку, что радостно хлопала в ладоши, а потом перевела взгляд на Робинса, на его сжатые вокруг таблички с именем руки. На самом деле то, что я планировала сделать, было предрешено ещё в самую первую нашу встречу…

Я как раз мешала кофе позолоченной чайной ложечкой, сидя в дорогом кафе с видом на башню, когда в голову пришёл фантастический план мести. Чёрта с два, Габриэль, ты получишь Око Гора.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Ведущий начал обратный отсчёт драматичности ради, понимая, что никто уже не перебьёт ставку Эттвуда. И тогда я крикнула, вытянув вверх руку с именем Алекса:

– Два миллиарда и один евро!

XXIV

Теперь по правилам аукциона Око Гора принадлежало Робинсу. По крайней мере до той минуты, пока не вскроется отсутствие капитала. Потом торги придётся устраивать заново.

Я вскочила со стула и со всех ног бросилась к выходу. Уверенности в том, что Эттвуд не позволит себе удушить меня на месте, я не испытывала. Собственно, это и стало основной мотивацией бежать.

Как оказалось секундой позже, я не зря дала дёру. Он был чертовски зол.

– Monsieur, пожалуйста, не применяйте физическое насилие к оппоненту! – попытался исправить ситуацию ведущий.

Немного пьяная, я споткнулась. Обернулась лишь для того, чтобы проверить, на какой стадии планирования убийства находится Габриэль. Он раскидывал стулья, надвигаясь, словно разъярённый зверь. Впрочем, почему словно? Он и был зверем, а я – последней идиоткой с дохлой мышью на счёте вместо денег. На кой чёрт я только подняла руку?

– Беги, Ришар, беги, – закричал он, отталкивая в сторону Алекса. Тот неуклюже повалился на пол, опрокинув себе на штаны ведёрко со льдом.

Поднялась ужасная суматоха. На грохот и крики слетелся целый конвой охраны и участники, уже покинувшие торги, но ожидающие победителя в главном холле.

– Этот мужчина мне угрожает! – пожаловалась я, пробегая мимо охраны. – Задержите его!

Все коридоры, как назло, закрыли, и я приготовилась умирать, когда двое мужчин, которые охраняли ведущую на минус первый этаж лестницу, отошли в сторону. Они принялись успокаивать расшумевшуюся толпу, оставив у выхода…

– Эмиль! Всех богов ради, пусти меня вниз, умоляю.

Он наклонил голову. Почти целую минуту изучал меня, и, лишь когда я принялась толкать его в отчаянной попытке спастись, вдруг произнёс:

– Madame Ришар, вы куда? Туда нельзя!

– Эмиль, если выживу, я заплачу. Много. Просто поверь мне. Умоляю.

– Ты покойница! – прорычал Эттвуд в очень опасной близости.

В том, что мозг у Эмиля размером с грецкий орех, сомнений не осталось. Даже чтобы выяснить, откуда сыплются проклятия, он медленно поворачивал голову. На переговоры просто не осталось времени, и пусть за это меня могли посадить, в первую очередь я хотела жить.

Зарядив охраннику коленом в пах, я кубарем полетела вниз. На предпоследней ступеньке чуть не свернула себе шею, но вовремя схватилась за поручень и удержала равновесие.

Коридор, ведущий в кабинет Алекса, проходил через ничем не освещённую выставку. На адреналине я пробежала добрые тридцать метров, пока полоска слабого света не стала сужаться, а потом и вовсе исчезла.

Здесь было тихо. Даже слишком. Я планировала, что крики будут провожать меня до самого кабинета, но окружающий мир вдруг погрузился в безмолвие. Неестественное молчание. Я тут же напряглась всем телом, готовясь к худшему.