Погребенные
Шрифт:
– Я на отдыхе. Не хочу читать новости и отключила сотовую связь. Слушай, что у тебя с Александром?
Эту историю я тоже планировала держать в секрете, но кое-чем всё же пришлось поделиться.
– Мы с Алексом решили, что поторопились. Мы хорошие друзья, но любовниками быть не сможем.
Я морально готовилась к намёкам на отношения с Эттвудом, но мама почему-то деликатно промолчала и, потушив сигарету, очень серьёзно на меня посмотрела. Её светлые волосы раздувались периодическими порывами сильного ветра, а голубые глаза, в отражении которых я видела себя, потемнели.
Боги, зачем вообще она попёрлась за мной следом? Зачем полетела в Каир? В том, что будущее не сулит опасностей, у меня возникали серьёзные сомнения. А Алекс вообще потащил за собой сына! Не то чтобы мне нравился Кас, но… все они словно не до конца понимали серьёзность происходящих вокруг событий.
– Хотела отдать тебе это. – Мама сунула руку в карман халата. – Ювелир починил застёжку, которую я порвала.
В раскрытой в мою сторону ладони заблестела золотая цепочка с маленьким кулоном. Я коснулась ключиц, удивившись тому, что за всё это время даже ни разу не вспомнила о единственном оставшемся украшении.
– Хотела отдать тебе это и убедиться, что ты в порядке, – спустя несколько минут тишины вдруг произнесла мама и резко встала. – Увидимся завтра, госпожа.
– До встречи, миу, – бросила я ей вслед, даже не осознав, что сейчас произнесла.
Где-то ближе к часу ночи пришлось признаться себе, что уснуть уже не получится. Напряжение в мышцах нарастало с каждой секундой, словно приказывая встать и начать немедленно что-то делать. От шума в ушах и непонятного груза на сердце мне не хотелось ни есть, ни пить.
Я много думала о том, что предстоит сделать, о том, что будет, если мы этого не сделаем, и мозги уже закипали. Хотелось достать их и накричать, приказать успокоиться и дать мне отдохнуть, но что-то подсказывало, что вряд ли получится засунуть огромный кулак в ухо.
Ещё немного побродив по комнате, я взяла телефон и вышла из номера. В бесконечно длинном коридоре, сделанном полностью из белого камня, никого не было. Внизу, во внутреннем дворике журчал искусственный фонтан, и тихо перешёптывались официанты, убирая со столиков пустые бокалы и тарелки.
Для всей нашей компании Габриэль забронировал соседние номера. Справа от меня на углу жили мама и Чарли. Последний номер у поворота налево принадлежал Вивиан. Остальные три номера шли по порядку, и я понятия не имела, в котором из них жили Габриэль или Робинс.
Какого-то чёткого понимания, с кем хотелось поговорить посреди глубокой ночи, не имелось. Я лишь надеялась, что не нарвусь на Дориана, несколько раз постучав в дверь соседнего номера.
Габриэль или Алекс? Алекс или…
– Аника, – заспанно зевнул Робинс и опустил взгляд на мои скрещенные на груди руки. Словно не сразу осознав, что на пороге стоит несостоявшаяся бывшая, он почесал голый живот и улыбнулся.
Не разделяя его хорошее расположение духа, я подумала о том, что направлялась к Эттвуду.
– О! – Алекс резко включился в реальность, тут же поспешив прикрыть грудь рукой.
Эта странная привычка людей стесняться своего обнажённого тела в присутствии бывших всегда забавляла и бесила в равной степени. Чего я там не видела? Да будь он хоть трижды без трусов… по правде говоря, их содержимое никогда меня по-настоящему не волновало. Хорошая новость заключалась в том, что это осознание пришло до того, как нашему ребёнку исполнилось двадцать, а, как говорила моя русская знакомая, корыто разбилось.
– Что-то случилось?
– Э, – я упустила момент и не придумала глупую отмазку, – просто вышла погулять. Как долетели?
– Нормально, – с нарочитой сдержанностью отозвался Робинс, сразу же изменившись в лице. – А вы?
– Нормально.
– Отлично.
– Отлично.
– Номер Эттвуда следующий, – заявил он и так громко хлопнул дверью, что у меня остановилось сердце.
Шлёпая к следующей двери, я думала о том, что в такой атмосфере нам будет очень тяжело работать. Постучала. Раза три, а на четвёртый пнула дверь ногой.
– Я знаю, что ты не спишь!
– Сплю, – раздалось из номера за секунду до того, как дверь распахнулась и на пороге показалось Его Высочество Самый Заносчивый Зад В Великобритании в пижамных штанах и с торчащими в разные стороны волосами, которые немного отросли с нашей первой встречи и вообще с тех пор не стриглись, очаровательными завитками прилипнув ко лбу и длинной шее. Но вот бороду Эттвуд носить не любил, сбривая её ещё до образования заметной щетины. – Что? Робинс в койку не пустил?
– Что? – отказалась я признаваться в том, что с первого раза поняла смысл.
– Что? – очаровательно улыбнулся он, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной проём.
– Повтори.
– Ты расслышала с первого раза.
– Ты надо мной издеваешься?
– Да, – честно признался Габриэль и широко зевнул. – Мне нравится, как ты злишься, но я хочу спать, поэтому формулируй мысли быстро и по делу.
– Пришла сказать, что ненавижу тебя!
– Сказала. – Он повёл плечом и, конечно же, мне не поверил. – Что-то ещё?
– Пошёл в задницу! – прошипела я, собрав слюну на кончике языка и планируя со всей дури плюнуть ему в лицо.
Но прежде чем удалось выплеснуть затаённую обиду, Эттвуд схватил меня за руку и словно тряпичную куклу втянул в комнату. Наши не совсем одетые тела столкнулись, и я буквально услышала, как он улыбнулся, рассматривая меня с высоты своего роста. Я не удивлюсь, если в его глаза встроено ночное зрение и метающие лазеры пистолеты.
– Правда, зачем ты пришла? Что-то случилось?
И в самом деле, зачем я пришла? О чём собиралась просить, даже умолять его? Возможно, мне хотелось побыть с тем, с кем больше не требовалось врать и притворяться. А может, мне просто хотелось лечь с ним рядом и заснуть с мыслями о том, что он способен защитить меня, что бы ни случилось ночью.
Я поправила съезжающую с плеча бретельку и уставилась на грудь напротив.
Лишь один раз я видела Габриэля без рубашки и этот опыт… этот опыт мне понравился. Голыми люди всегда становились уязвимее, честнее. Увидеть уязвимым Габриэля Эттвуда без этих его костюмов и масок стало какой-то идиотской низменной мечтой. Я желала узнать, как он спит, как чистит зубы и что делал в своём номере весь день.