Чтение онлайн

Треш не ошибся, предупреждая, чтобы мы не пугались того, что увидим. Дамы и их кавалеры в дорогих платьях и строгих фраках вели между собой светскую беседу, натянуто улыбаясь. Казалось бы, все в порядке. Но нет, при внимательном рассмотрении, можно было заметить одну деталь, приводящую в недоумение, отвращение или же ужас. Улыбались натянуто гости не просто так: по-другому бы у них не вышло. Лица людей были сплошь изуродованы подтяжками и наколками, силиконом и прочей порочащей красоту ересью. Трудно было найти хоть одну часть тела, не выпирающую далее локтя вытянутой руки. Уши с жуткими тоннелями, в который запросто мог заехать мини поезд, кольца на шеях, какие обычно носят женщины-жирафы из племени падаунг.

Я старалась не смотреть на них, а сосредоточиться на гостях со стороны жениха. Милые и приятные люди вполне человеческой внешности — бальзам для глаз. Я вытянула шею и взглядом поискала королевских особ. У противоположной от парадного входа стены имелось два водных потока, водопадами бьющие из проёма в стене. В центре располагалась небольшая ложа, на которой и восседали на тронах родители виновников торжества. Куда подевались принцесса и принц — оставалось загадкой.

Постепенно многоголосый шум начал стихать, люди засуетились, готовясь к чему-то. Тяжёлые портьеры на окнах слуги принялись задергивать так плотно, чтобы ни один лучик солнца не смог пробиться в залу. Полумгла сменилась мраком. Над нашими головами и под ногами заклубился сизый туман. Гости начали сдвигаться ближе к периферии, мы последовали за массой. Мне стало не по себе. В этой темноте могло произойти, что угодно. В основном в голову лезли жуткие образы мистических чудовищ, а иной раз создавалось впечатление, что вот сейчас раздадутся выстрелы, и мы все будем захвачены в плен. Я смогла спокойно выдохнуть лишь, когда распахнулись парадные двери, впуская коридор света в царство тьмы. Высоко, у подножия лестницы сквозь слепящее зарево я различила два тёмных силуэта. Алекс и Райли. Лиц было не разглядеть, но мои внутренности уже сжались в комок при виде этой парочки. Вспомнился недавний сон, где принцесса уже обрела власть над принцем, а я осталась у разбитого корыта. Гости начали аплодировать, встречая молодожёнов. Воспользовавшись моментом, мы с сестрой похлопали заодно за успех нашей будущей операции.

Принцесса ступала величаво и неспешно. Когда её лицо на мгновение выступило из полутени, оно показалось мне лицом скелета, если угодно, трупа, трупа невесты… На нём читались превосходство и надменность. Она получила своё. Профиль Ала разглядеть было невозможно. Он слился с тенями на стене, принц сам стал тенью, потерянной душой, затерянной между мирами. Все видеокамеры были направлены на эту пару, призраками скользящими в прозрачном свете.

Когда каблук Райли стукнул о подножье лестницы, тяжёлые двери бесшумно захлопнулись, отрезав зал от внешнего мира, погрузив его в кромешную темноту. На потолке один за другим, резонирующей цепочкой начали загораться синие огоньки, похожие на звёздочки в ночном небе. По полу расползался круг света, в центре которого замерли в скульптурной позе принц и принцесса. Тихая скрипка зазвучала откуда-то сверху. Нежная, но при том, леденящая кровь мелодия. Холодок пробежался по моей коже и льдинкой скользнул с шеи по спине. Интересно, почувствовали ли гости тоже самое? Будущие новобрачные заскользили в танце. Белое платье Райли струилось по полу, как струится ранней серой весной ледяной поток талого снега. В общем, не выглядело оно белым. Оно выглядело скорее так, будто это ледяная вода в проруби. Алекс. Почему я не вижу его? Он намеренно стремится стать прозрачным? Что ж, ему это почти удалось. На мгновение мой взгляд прояснился и уловил белый мундир с сияющими золотом и синим шёлком эполетами. В петлице торчала роза. Глаза Алекса казались неподвижными и застывшими. Каменная маска бесстрастия тисками сковала его лицо, придав схожесть с маской посмертной.

Скрипка, виолончель, пианино и другие музыкальные инструменты изо всех сил старались придать торжественности моменту. Но я слышала, что один из музыкантов намеренно играет отсебятину. Я почувствовала нарастающий ритм движения. Под него нехотя, чтобы не выбиваться из общей композиции стали подстраиваться остальные. Подключились барабаны. Каждый удар палочки об его упругий живот отзывался мощным клокотом в груди. Под конец танца классическая мелодия вальса переросла в быстрый ритмичный бит. Я перевела взгляд с облаков, паривших над собравшимися (именно на них располагался оркестр), в центр зала. Там в этот момент происходило настоящее волшебство: Алекс закружил Райли с такой скоростью, что создалось впечатление, будто на сцене распустился цветок. Его белые лепестки обволакивали тела танцующих, а затем волнами опадали, как бы раскрываясь. В одно мгновение юбки принцессы вспыхнули ярким алым, больно ударив по глазам, а затем платье охватило пламя. Огненная Роза, символ Райли, её метка. Гости ахнули то ли от восхищения, то ли от испуга. Но не успел никто и подумать, что нужно предпринять в такой ситуации, как всё закончилось. Лепестки цветка опали, пламя потухло. Музыка мгновенно умолкла, и вспыхнул свет жирандолей и паникадил. Молодожёны замерли в финальной, по задумке, очень страстной позе. Гости зааплодировали. Я вежливо похлопала, разрываемая от противоречивых чувств: с одной стороны, с возлюбленным Алексом танцевала так нелюбимая мной фифа, с другой — танцевали они прекрасно.

На мгновение наши с ним взгляды пересеклись. По коже вприпрыжку побежали мурашки. Но молодой жених, казалось, меня не узнал. Я сделала шаг вперёд, порываясь остановить его, обрадовать, что нам удалось заполучить ключ к спасению его рода, утешить, сказать, что теперь всё будет хорошо. Но Лера остановила меня.

— Не у всех на виду, — шепнула она.

Я с тяжелым сердцем отступила. Удобный случай мог так и не представиться. Теперь эти двое всегда будут под пристальным оком телекамер и стражников. Я сказала об этом сестре. Та в этот момент смотрела затуманенным взглядом на столики с угощениями и поэтому никак не отреагировала. Только когда я трижды выкрикнула ее имя, она встрепенулась.

— А? Да, возможно ты права.

Я саркастично выгнула бровь:

— Неужели. Права в чём?

— В том, что на голодный желудок не думается. Поедим, а там поглядим, что можно сделать.

— Разве я говорила о… — сестра схватила и потащила меня к круглым изящным столикам с изысканными закусками, — еде… — закончила я свою мысль.

Пирожные, кексы, тортики, вафли, муссы, желе, порции всевозможного мороженного, а так же графины и хрустальные мисочки, наполненные сладкими и горькими, шипучими и негазированными напитками — всё это возвышалось многоступенчатой пирамидой на каждом из столиков в нарядном платье-скатерти. К сожалению, я слишком нервничала, чтобы съесть хотя бы кусочек. В тот момент, когда зал затопил тёплый золотой свет, вся холодность и мрачность вмиг испарилась, остался лишь мнимый уют и покой. Убранство бального зала напоминало интерьеры оперного театра — высота украшенного фресками потолка, обилие золотого и алого, масштаб помещения. На этом, собственно, сходства заканчивались и начинались различия — всего два яруса, отсутствие бархатных кресел, высокие, в несколько этажей, окна-двери, ведущие на широкие полукруглые балконы. За выпуклым стеклом открывался вид на Великое море, в водах которого тонуло умирающее солнце. Давненько я не видела подобного неба — обычно оно радовало глаз пастельными, нежными тонами, сейчас же оно будто кричало: Берегись! Надвигается апокалипсис! Особенность главного водоёма Альянса заключалась в том, что он не отражал, а как бы вбирал в себя, напитывался и принимал в итоге ту же гамму, что и небосвод. От этого становилось по-настоящему не по себе, создавалось впечатление, что ты находишься внутри извергающегося вулкана. Небо мерцало и искрилось жёлто-оранжевыми отсветами на фоне яркой красной драпировки. Я неотрывно наблюдала, как прямо на глазах оно стало темнеть. Появились широкие полосы чернильно-фиолетового и синего. Чуть позже расцвел орхидейно-фиалковый. Полная, невероятно огромная луна явилась в своём самом лучшем наряде — серебряном пышном платье. Сегодня она затмила всех. Только встретив давнюю подругу, которую ждала на протяжении месяца, я позволила себе успокоиться и обернуться.

Члены королевских семей устроились каждый на своём троне. Райли положила слишком тонкую кисть на подлокотник Алекса, покрыв его руку своей. Но Ал плавно убрал её, сделав вид, что у него затекла спина. Принцесска капризно надула губки, выкрашенные в тон рубиново-красной розе, торчащей из нагрудного кармана принца.

Луизиана, облачённая в голубо-белый наряд со шлейфом и сверкающей короной на голове, медленно и величаво поднялась с трона. Она вышла вперёд и, похлопав в ладоши, призвала всех к вниманию.

— Дамы и господа, миледи и милорды! Я рада приветствовать всех вас сегодня на торжественном мероприятии в честь бракосочетания моего любимого сына Алексиса Лон Шерри Бромсменгемского и не менее любимой невестки Райли Дюамель Де Агонье. Этот день особенный, как для Альянса Сердец, так и для Огненной Розы, ведь сегодня представители двух миров свяжут свои судьбы в одну общую. Традиция бракосочетания представителей наших планет имеют глубокие корни, уходящие в древность. Мы не в силах что-либо изменить, и, несмотря на это, будем надеяться, что брак этот будет светлым и добрым, а наши юные наследники смогут полюбить друг друга. Церемония, что будет проведена ровно в полночь, свяжет молодых красной нитью, которую не в силах будут разорвать никакие невзгоды. Она соединит их сердца на веки вечные!

Веки вечные… Веки вечные… вечные…

Эта фраза эхом отдалась в моей голове, прокатилась с глухим звуком, будто помимо этой мысли, в остальном черепная коробка была пуста. А затем наступила звенящая тишина. В уши как будто напихали целую упаковку медицинской ваты, и не слышно уже было ни ликующих криков собравшихся, ни собственного дыхания (которое на миг замерло). Сквозь пелену я увидела, как со своего трона поднялась мать Райли. Кажется, её звали Аспидой. Она что-то говорила, яро жестикулируя руками с длинными хищными ногтями, покрывал которые блестящий жёлто-зелёный лак. Чёрные волосы с едва проступающей сединой уложили в высокую причёску, брови, выгнутые дугой, придавали ей презрительно-удивлённое выражение, глаза — холодные, бездушные. Но больше всего внимания притягивали губы. Хотя губы — это грубое название того, что на самом деле находилось на их месте. Это была лишь тонкая нитка с рваными шрамами и сухой стянувшейся кожей. Чёрная волосатая родинка уродливо зависла над носогубной складкой. Тяжёлое зелёное платье, перчатки, до неприличия прямая спина, маска надменности и тщеславия выдавали в ней важную, раздувшуюся в самомнении шишку. На шее и плечах вместо колье клубочком свернулась маленькая светло-жёлтая змейка.

— Совет вам да любовь, мои дорогие, и да начнётся бал! — закончила речь Луизиана.

За моей спиной кто-то поперхнулся и принялся глухо кашлять. Меня орошила волна крошек от сдобы. Лера бросилась к питью, зачерпнула целый половник пунша и поднесла ко рту.

— Я бы на твоём месте не стал это пить. Крышу снесёт так, что потом забудешь, в каком измерении находишься. Друг станет врагом, а враг другом. А мне бы не хотелось, что бы столь прекрасный благоухающий цветок вцепился в меня своими коготками, вместо того, чтобы в порыве страсти прижаться ко мне своими устами.

Глаза Леры выпучились, она закашлялась еще сильнее, из носа потекло то, что только что попало в рот. Но она вовремя прикрыла конфуз ладошкой.

— Райан?! Ты фто нахошно? Хосешь, собы я подабфилась и умерла? — возмутилась сестра, хотя душа её ликовала.

— Нет, ты что? Я просто решил предупредить, а то, как бы не вышло чего, — парень протянул ей стакан с лимонной водой, после чего склонился над столиком, выбирая, чтобы ему самому схомячить, — а тут, я погляжу, подсократилось количество маффинов, — он с подозрением, но и лукавой улыбкой взглянул на Лерку. Та отвела глаза. А паренёк тем временем сгрёб остатки и по одному, не жуя, начал заталкивать один за другим ванильные кексы во всепоглощающую воронку. Он блаженно прикрыл веки, в то время как Лерс в замешательстве, восхищении и негодовании смотрела на исчезающие лакомства. Райан, казалось, не замечал этого взгляда, а когда открыл глаза, на мгновение перестал жевать: