Поиграем, папочка
Шрифт:
Она почувствовала мой взгляд, повернулась. Наши глаза встретились.
— Демид Александрович? — удивилась она. — Вы тоже здесь?
Я усмехнулся.
— Как видишь, Лиз. Тренируюсь.
— Ясно, — кивнула она и снова взялась за гантели.
Я сел на скамью, взял гантелю в правую руку и начал поднимать. Медленно, с усилием, чтобы хоть как-то отвлечься.
Но куда там.
Я смотрел на неё. На Лизу.
Она стояла у зеркал, и делала какие-то упражнения с гантельками. Приседала, выпрямлялась, наклонялась. Эти лосины сводили меня с ума. Каждое движение, каждый изгиб — я видел всё.
Вот она развела ноги чуть шире, присела ниже. Попа — круглая, упругая — натянула ткань так, что, казалось, ещё немного — и лосины лопнут.
Сука. Киску трахнуть хочу.
Я представил, как подхожу к ней сзади. Она даже не замечает — занята упражнениями. Я кладу руку ей на талию, она вздрагивает, оборачивается. А я уже прижимаюсь к этой попе, чувствую тепло через ткань.
Как булочки разводит… Так бы хлопнул по жопе. Сильно, звонко, чтобы она пискнула. Чтобы наклонилась ещё ниже, подставляясь.
А потом — руку между ног. Потереть эту киску через лосины. Она уже мокрая, я знаю. Она всегда мокрая, когда я рядом.
Она бы застонала. А я бы трахал её так, стоя посреди зала, пока никто не видит.
— Демид Александрович? — её голос вырвал из фантазий.
Я моргнул. Она стояла в паре метров от меня, с бутылкой воды в руке, и смотрела вопросительно.
— Всё в порядке? Вы так смотрите…
Я усмехнулся, поставил гантелю на пол.
— В порядке, Лиз. Любуюсь.
Она покраснела. Чуть-чуть, но я заметил.
— Чем? — спросила она.
— Твоей растяжкой, — ответил я прямо. — Ты в шпагате лежала. Впечатляет.
Она отвела взгляд.
— Я занималась гимнастикой в детстве. Осталось.
— Осталось, значит, — я кивнул. — Полезное умение.
Она не поняла намёка. Или сделала вид, что не поняла.
— Я пойду, — сказала она. — В душ.
— Иди, — кивнул я.
Она ушла, а я остался сидеть, глядя ей вслед. Я смотрел, как она идёт к выходу из зала. Попа в лосинах покачивается при каждом шаге. Хвостик на затылке подпрыгивает. Идеальная картинка.
В душ.
Сука.
Я представил, как встаю, иду за ней. Толкаю дверь раздевалки, захожу внутрь. Там пар, кабинки, шум воды. Я нахожу её кабинку, отдёргиваю шторку…
Она стоит под струями, мокрая, голая, вода стекает по груди, по животу, по этим стройным ногам. Обернётся, увидит меня, и… что? Испугается? Или улыбнётся той самой улыбкой, с которой писала мне «хозяин»?
Я сжал гантелю так, что побелели костяшки.
Подойти, прижать к стене, войти в неё прямо там, под водой. Жёстко, глубоко, чтобы она кричала и никто не слышал за шумом воды. Трахнуть от души. Так, как хочется уже две недели.
Член стоял колом, упирался в шорты, готовый сорваться с цепи. Но я сидел.
Потому что знал: если я сейчас пойду за ней — либо всё решится, либо я всё испорчу. Либо она признается, либо уволится. Либо окажется той самой, либо просто секретаршей, которую я домогаюсь.
И эта блядская маска изо льда на её лице… Она сбивала с толку. В баре она дрожала в моих руках. В кабинете таяла от поцелуя. А сейчас ушла в душ, даже не оглянувшись. Как будто ничего и не было.
Кто ты, Лизок? Та самая сучка, что сводит меня с ума? Или просто женщина, которая зацепила меня случайно, а я теперь путаю её с призраком?
Я встал, бросил гантелю на стойку и пошёл в раздевалку.
Не к ней. В мужскую.
Встал под холодный душ и стоял, пока член не перестал требовать немедленных действий.
Я вышел из душа, накинул полотенце на плечи и вытер лицо. Вода стекала по груди, по спине, но легче не стало. Член всё ещё ныл, напоминая, что две недели без секса — это пытка.
Взял телефон, глянул на экран. Сообщение.
Анонимка.
Сука, блядская анонимка. И ни одного намёка, где она, кто она. Просто:
«Хочу тебя.»
Я выдохнул. Весь воздух из лёгких разом.
Суууууука.
А я-то как хочу! Блядь, хоть головой об стену бейся. Я уже готов лезть на стены, выть по ночам и дрочить на её фото, как подросток. А она знает. Она знает, что выводит меня. Что я на взводе. И дразнит.
«И я тебя хочу, — набрал я дрожащими пальцами. — Сильно.»
«Насколько сильно?»
«Настолько, что готов трахнуть тебя прямо здесь, в раздевалке, если скажешь, где ты.»
«А если не скажу?»
«Буду искать. И когда найду…»
«Что?»
Я зарычал, глядя на экран.
«На коленях стоять будешь. Часами. Пока не попросишь пощады.»
«А если не попрошу?»
«Попросишь. Я умею убеждать.»
«Убеждай, папочка.»
— Сука, — выдохнул я в пустоту.
Я представил её. На коленях. Передо мной. Глаза снизу вверх, губы приоткрыты, готовая взять в рот всё, что я дам. Или связанная. На кровати, руки за головой, ноги разведены. И я делаю с ней всё, что захочу. Всё, что приду в голову.
А она стонет, просит ещё, кончает от каждого моего прикосновения.
Блядь.
Член снова дёрнулся, требуя действий. Пришлось переложить полотенце так, чтобы скрыть.
«Ты где сейчас?» — написал я.
«Там же, где и всегда. Рядом.»
«В спортзале?»
Пауза. Секунда. Две.
«А ты хочешь, чтобы я была в спортзале?»
«Хочу. Очень.»
«Тогда ищи, папочка. Я где-то здесь.»
Я выронил телефон. Буквально выронил — он упал на скамейку и отскочил на пол.
Где-то здесь.
В спортзале.
Лиза только что ушла в душ. Наташка, кажется, тоже где-то была. И ещё пара девчонок из бухгалтерии.
Которая из них?
Я поднял телефон, набрал:
«Ты в женской раздевалке?»
«Умный папочка.»
Я вскочил, натянул шорты, схватил сумку и вылетел из мужской раздевалки.
В коридоре никого. Дверь в женскую — прямо напротив.