Чтение онлайн

А потом трахает. Прямо там, в воде. Все плещутся, веселятся, а он входит в меня, глубоко, жёстко, и я кричу, заглушая шум воды…

Чёрт.

Сердце заколотилось как бешеное. Я зажмурилась сильнее, чувствуя, как жар разливается по телу. Трусики снова стали влажными. Я сжала бёдра под столом, пытаясь унять эту сладкую дрожь.

И вдруг — дверь открылась.

Я вздрогнула и подняла глаза.

Он.

Демид Александрович стоял в дверях своего кабинета и смотрел на меня. В упор. С этой своей хищной, ленивой улыбкой.

— Какой вид, Лиза, — сказал он, и голос его прозвучал низко, с хрипотцой.

Я аж подпрыгнула в кресле. Очки вынула изо рта, поправила блузку, одёрнула юбку — всё машинально, на автомате.

Он наблюдал. Не сводил с меня глаз.

— И снова блузка с воротом, — продолжил он, чуть склонив голову. — Что-то скрываешь?

— Нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто нравится.

— Ну-ну, — усмехнулся он. — Не голодная?

Я сглотнула.

Голодная? О чём он? О еде? Или… о чём-то другом? Чёрт, слишком большая пауза, я зависла, он заметит…

— Голодная, — ответила я, и голос мой прозвучал неуверенно, слишком тихо.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой — хищной, опасной, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Я тоже, Лиза, — сказал он медленно. — Тоже.

И пошёл к выходу. В сторону столовой.

Я смотрела ему вслед. На его широкие плечи, на походку уверенного хищника. На то, как он скрылся за поворотом.

И только тогда выдохнула.

— Боже… — прошептала я, прижимая руку к груди.

Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет.

«Я тоже голодный». Он сказал это. Мне. Лизе.

Он знает? Или просто играет?

Я не знала. Но одно знала точно: завтра всё решится.

Я уставилась в монитор, но буквы снова поплыли.

Поздно. Маска треснула. Рассыпалась в прах от одной только мысли, что он, возможно, уже знает.

Если знает — то следующими его словами будут не намёки на голод. Не эти двусмысленные «я тоже голодный». А конкретное, жёсткое, то самое, от чего у меня подкашиваются ноги.

«На колени».

Блядь.

Я зажмурилась, и картинка всплыла сама собой. Я в его кабинете. Он сидит в кресле, смотрит на меня тяжёлым взглядом и говорит: «На колени, малышка». И я… я соглашусь. Я тут же встану. Опущусь перед ним, не думая, не сомневаясь, не боясь.

Потому что я хочу этого. Потому что я ждала этого все эти дни.

Я облизала губы, и воспоминания накрыли с головой.

Его член. Толстый, длинный, с набухшей головкой. Как он вошёл в меня в первый раз — медленно, растягивая, заставляя сжиматься вокруг него. Как потом ускорился, вбиваясь глубоко, жёстко, до самого конца.

Его рука на моём затылке. Направляющая, когда я сосала. Как он держал меня за волосы, задавая ритм, заставляя брать глубже, в самую глотку. Как я давилась, но мне было так хорошо, так правильно.

Боже.

Дыхание перехватило. Стало жарко. Очень жарко.

Я расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Потом ещё одну. Воздуха не хватало. Тело горело, между ног пульсировало, клитор ныл, требуя прикосновений.

Я сжала бёдра под столом, пытаясь унять эту дрожь, но бесполезно. Мысли неслись вскачь, картинки сменяли друг друга, и каждая была откровеннее предыдущей.

Он сверху. Он сзади. Я на коленях перед ним. Он шлёпает меня, я выгибаюсь, прошу ещё. Он входит в меня, я кричу, кончаю, снова кончаю, теряю счёт времени.

— Лиза, — раздалось из селектора.

Я подпрыгнула в кресле.

— Д-да?

— Кофе принеси.

Голос ровный, деловой. Ни намёка.

Я выдохнула.

— Сейчас.

Встала, поправила блузку, застегнула пуговицы. Глубокий вдох. Пошла к кофемашине.

Руки дрожали.

Я налила кофе в его любимую кружку. Чёрный, без сахара. Руки дрожали так, что пришлось поставить кружку на стойку и сделать глубокий вдох.

Успокойся. Ты справишься. Ещё один день.

Я взяла кружку, понесла к его кабинету. Постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом, смотрел в ноутбук. Даже не поднял глаз, когда я вошла. Поставила кофе на край стола.

— Спасибо, Лиза, — сказал он, всё ещё глядя в экран. — Иди.

Я кивнула и вышла.

Ни взгляда. Ни намёка. Как будто не было этого разговора про голод, не было этой улыбки, не было его руки на моём колене вчера в машине.

Играет. Ждёт.

Я села за свой стол и уставилась в монитор.

Завтра. Завтра аквапарк. Там всё решится.

Я достала телефон, открыла анонимный ящик. Написала:

«Завтра, папочка.»

Ответ пришёл через минуту:

«Я готов, малышка. А ты?»

«Всю жизнь была готова.»

«Тогда до завтра.»

«До завтра, хозяин.»

Я убрала телефон и посмотрела на календарь.

Пятница. Аквапарк.

Мысли были только о завтрашнем дне. О том, как я войду в аквапарк. Как он будет там. Как, возможно, всё наконец-то решится.

Телефон пиликнул. Анонимка.

Я открыла — и сердце пропустило удар.

«Сегодня особенно жарко.»

Он. Пишет. Даже в офисе, даже когда мы в двух шагах друг от друга.

Я оглянулась на дверь его кабинета. Закрыта. Он там, с телефоном, и пишет мне.

«Ждёшь?» — спросил он.

«Да…» — ответила я честно.

«Киска мокренькая?»

У меня внутри всё перевернулось. Он спрашивает прямо. Без намёков, без игр.

Я сжала бёдра под столом. Мокрая. Давно мокрая. С того самого момента, как он сказал «я тоже голодный».

«Дааа…» — написала я.

«Приласкаю… Очень скоро… А потом за все дни ответишь.»

Я выдохнула. За все дни. За три недели игры, за фото, за побеги, за то, что заставила его ждать.

«Да, папочка. Отвечу. Твоя малышка готова получить новые отметки.»

Пауза. Я представляла, как он читает это. Как у него темнеют глаза, как член встаёт колом.