Чтение онлайн

Дева и не думала скрываться в лесу – снега там навалило по брюхо коню, да и ночью очень неуютно спать, прислушиваясь к вою ветра и далёким снежным обвалам.

Её встретили три настороженных копейщика и рыцарь в подбитом белкой плаще. Они были удивлены, увидев женщину, путешествующую в одиночестве.

– Что вы делаете здесь? – выбирая вежливые обороты, хрипло спросил рыцарь. Видно было, что его мучает жестокое похмелье.

– Я еду в Илон по делам своего дяди, – учтиво ответила шпионка, наклоняясь в седле. – Не будете ли вы столь любезны…

– Гля, Шипун, она базлает по-нашему, – громко сказал один копейщик другому.

– Да кого там! Выговор-то бенортский, так что хрен поймешь, – откликнулся тот. Дева посмотрела на них мельком, и они ей не понравились.

– Молчать, висельники! – прервал их рыцарь, утирая лоб рукавицей. – А вы – сойдите с коня, милейшая. Нам есть о чём поговорить.

– Это о чём же? – осведомилась Алвириан, не спеша выполнять приказание. – Разрешите мне продолжить свой путь, милейший. От этого возможно, зависит чья-то жизнь.

Конь её храпел, пританцовывая на утоптанном снегу. Дева хладнокровно прикидывала, удастся ли ей прорваться, если она уберет хотя бы двоих с дороги.

– Зависит жизнь? – оттопырил губу рыцарь. – Надо же! А я, Валрин Тайлисский, приказываю вам спешиться! Ибо у нас есть подозрение, что никакая вы не мирная жительница, а самая что ни на есть преступница и проходимка без подорожной. А, что скажете? Подорожная-то у вас есть?

Третий копейщик – неприятного вида парень со скошенным лбом и немытыми прядями каштановых волос, выбивавшихся из-под шлема, уже заходил сбоку, намереваясь взять коня шпионки под уздцы. Алвириан подала жеребца немного назад, памятуя, что ворота уже заперли.

– Да где же я возьму вам подорожную, – попыталась она потянуть время, ругая себя за неосторожность – захотела тепла и горячего отвара – получай! – и нащупывая под плащом ножи, как вдруг над ухом у неё громко щёлкнул арбалет и в ту же секунду её буланый взвизгнув, встал на дыбы и выбросил Алвириан из седла, сам опрокинувшись наземь.

– Ты что творишь, олух лупоглазый?! – взревел Валрин на арбалетчика, что стоял, ухмыляясь, на помосте и взирал на дело своих рук. – Конь добрый был!

– Но она не хотела с него сходить.

– И то правда, Валрин, она собиралась уже порскнуть куда глаза глядят, а что сделано, то сделано, – поддержал стрелка парень, хотевший ухватить жеребца за повод. – Добьём животину – не впервой конину есть. А эта, глядишь, по-другому запоет у нас в руках.

– Но-но, ты очередь-то не забыл? – рыцарь обнажил меч. – Знай своё место и сволоки потаскушку в чулан. А мы пока сумки досмотрим её.

Оглушенной Алвириан вывернули руки, и наскоро замотав запястья сыромятной веревкой, потащили в ближайшую башню.

Она пришла в себя почти сразу – как будто и не было удара по голове, не пинали в живот и грозные окрики раздались не над её трепещущим телом. Особой боли не было – было холодное бешенство.

«Они даже не обыскали меня. Хорошо, скоро вы все будете кричать во тьме, недоноски».

За закрытой дверью она ясно различала голоса – все четверо двигали стол и готовились к предстоящей попойке.

– А девка-то попалась тощая, не поломать бы… слышь, Рябой – ты последним будешь.

– Тощая, да гибкая – понял? А каким я буду то жребий решит!

– Но-но, вы губы-то приберите. Давайте жратву, а её сначала надо допросить, чтоб ясно было – кто она, откуда и куда, с чем пожаловала.

– Да ладно те, Валрин, нам ли не знать? Допрашивай ты её, сколь угодно, у нас на глазах – а потом, уж не обессудь, и жребий метнём.

– Как-то дерзко ты заговорил, Млисс. Неужто вновь меча захотел испробовать?

– Ты мечом своим детей будешь пугать, да стариков, понял? Я с летней бойни ничего уже не боюсь, навеки бояться перестал. И отлично помню, как ты драпал, пока мы остальных прикрывали.

– Ах ты гнида!

Алвириан попробовала на прочность свои путы и зловеще усмехнулась. Ей вспомнились уроки в закатной комнате – тот из воспитанников школы, кто не успевал выполнить задание до того, как солнце скроется за горизонтом, оставался в пыльном помещении с решетками на крошечных окнах столько, сколько пожелает наставник. О еде и воде тоже надо было забыть. Ей было двенадцать, когда отец привел её к воротам, за которыми располагался невзрачный двухэтажный особняк… Дева встряхнулась и, присев на корточки, осторожно переступила через связанные сзади руки. Потом она поплевала на ремень, всячески покрутила его, и наступив ногой, напружинила спину, пытаясь выпрямиться. Веревка растянулась достаточно, чтобы быстро освободить руки. Тогда Алвириан, прибрав плащ, вновь переступила через свои руки, чтобы все выглядело по-прежнему.

– Ну хорош, хорош вам, чего сцепились… выпейте да успокойтесь… эй, Шипун, ты никак мяса принёс? – давай сюда, надоело уже эту баланду жрать. И кто-нибудь – вышвырните собак отсюда – раз все сегодня вознамерились пить и баловать себя, то пусть хоть они на охране побудут.

– Держи, Шлом.

– Отлично. Сейчас камин разожжем, достанем последний бочонок и устроим пир на славу. Сэр Тайлисский, не угодно ли? Или вы всё же предпочитаете равноправно тянуть жребий, кому сегодня быть часовым?

– К Хёриру! – неразборчиво промычал рыцарь. – Допьём последнее, а там кто проспится – тот и часовой.

– Дело говорите, сэр Валрин, да будет так! Надвигается метель, судя по тому, как птицы себя ведут и только безумец в такую погоду по дорогам следует. Так что, братья, собирай на стол!

– Ну и что же нам с вами делать, а? – рыцарь небрежно потыкал кинжалом в рассыпанные по столу вещи шпионки. – Ни грамот. Ни подорожных. Но смотрите-ка – золотишко кое-какое имеется, наверняка для подкупа, а так же чернила и перо – доносы свои строчить, на вот такой вот красивой тонкой бумаге. А в Илоне сидит твой дядюшка и наверняка голубков подкармливает, чтоб они силы набирались, писульки твои по свету носить. А?!

Алвириан стояла перед ним и смотрела в пол. Был уже вечер – стражники изрядно напились, а у крыльца башни возились псы, которым сегодня перепало конского мяса и костей.

– Да сто ты с ней целемонисся, давай её сюда! – громко крикнул Шипун и вызвал взрыв грубого хохота у сотоварищей.

– Молчать! – вскочил со своего места Валрин. – Молчать, пропойцы, висельники, будьте вы прокляты! Я говорю!

– Они не понимают, кого схватили, – тяжело дыша, всё же улыбнулся он Алвириан, – им бы всё себя потешить. А мне надоело торчать на границе. Пожгли нас летом ещё – только отстроились, два пальца об заклад ставлю, что весной опять пожгут – бешеные они, эти бенорты, когда дело до схватки доходит. А тебя я сберегу – ты меня вытащишь отсюда.