Чтение онлайн

Когда он пришел к мастеру мечей во второй раз, Руо сидел на скамеечке и протирал свои клинки. Несмотря на то, что его комната находилась в толще скалы – наружные галереи служили для наблюдения и обороны, сюда всё равно доносились завывания бури и свист ветра. Мечник поднял своё изборождённое морщинами лицо и кивнул, давая понять, что заметил сироту. – Что у тебя с рукой?

– Я сражался с демонами в Шёрнкале. У них рыбья морда и кожистые крылья как у белки-летяги, длинные когти и ядовитый усыпляющий дурман. И голый хвост с шипом на конце. Торговец с юга называл их уз-чи.

Руо откинулся к стене с усталым видом, его седая неухоженная бородка неряшливо торчала вперед.

– Я сказал бы тебе, что ты врёшь, но к нам со всех концов доносятся вести, что по кряжу бегают волки оборотни и снежные великаны-людоеды. Зачем ты приехал сюда, парень?

Тахиос смотрел на мечника сверху вниз и ощущал, что в этом есть что-то неправильное. Внезапно Руо показался ему беспомощным стариком.

– Я ушёл от Танкреда. Ты говорил Старику, что… – сирота смешался под взглядом мечника, но потом решился. – Я думал, что ты знаешь, как освободить Отера.

Руо невесело усмехнулся.

– Думал, значит. Единственное, что я выяснил, это то, что Отера тайно вывезли в Ангмассалик, ко двору маркграфа. И непонятно – жив ли он сейчас или мертв. Никто толком ничего не знает.

– Никто?

– Никто. Мы не можем ни обменять его, ни дать выкуп, ни освободить силой. Мы просто не знаем – ради чего рисковать.

– Но Ста… Дрим Наорк посылал гонца в марку…

– И что? С ним просто не стали говорить, отправили восвояси – и ты, живущий при дворе, должен был это знать. Все думали, что Каннер Илонский набивает себе цену и тянет время, чтобы выторговать какие-нибудь права, но за эти полтора года ни единого эмиссара не прибыло из марки в герцогство. Мало того – Атаульф Мельдфандский по наущению Ульрики посылал именитых купцов в Илон, чтобы они узнали хоть что-то, Гильом Наорк ждал, что с ним будут обсуждать судьбу старшего брата, Белон Красивый ездил в Ангмассалик, но не привез никаких вестей. Никаких. А ты, я смотрю, ожидал, что я здесь сколочу отряд и поджидаю только тебя, чтобы вторгнуться в Груланд…

Тахиос моргнул.

– Можешь остаться здесь – на границе всегда нужны воины, а ты всё же усвоил науку меча лучше, чем многие из моих наперсников. Если же битвы опротивели тебе – а при Танкреде, я думаю, ты с лихвой хлебнул схваток, то Башне требуются и подмастерья кузнецам, и работники, чтобы ломать камень, расширяя твердыню. Ты будешь полезен.

– Я подумаю, – сказал юноша, по-новому окинув взглядом тесную каморку.

– Да будет благословен к тебе Лиг.

– И к тебе.

Риггс поджидал его в переходе, щелкая семечки, а шелуху оправляя в и без того чадящий светильник.

– Ланкр хочет поговорить с тобой, если ты закончил здесь.

– Что ж, пошли.

Комендант «Башни» на этот раз выставил на стол нехитрый ужин – веприный бок с подливой, кружка пива и пирог с творогом. Огонь в камине горел ярко и освещал всё, кроме тёмных углов.

– Давай, садись. Я надеюсь, ты выяснил у Руо всё, что хотел.

– Да. Я не буду больше докучать ему.

– Он идёт на поправку. Мой отец сражался с ним плечом к плечу, пока он не ушел в Алтутон. Я тоже знавал его – как-то на турнире он знатно проучил меня – сломал три ребра тупым мечом, но не о том речь. Ты говоришь, что приехал от Ульрики Мельдфандской, и я вижу клеймо на гарде твоего меча. Да и конь подкован на её дворе, как мне сказали конюхи. Но я так же знаю, что у Танкреда был приёмыш – некий сирота из квартала изгоев, и ты не отрицаешь этого. Ты знаешь Руо. И у меня есть вопросы к тебе.

– Спрашивай.

– Мы получаем самые разные вести. Ты первый приехавший, кто видел всё своими глазами. Скажи мне – разве графиня Мельдфандская примирилась со своим младшим братом?

– Не думаю, – покачал головой Тахиос, разделавшись с вепрятиной и переходя к пирогу. – Я привез ей книгу, написанную Барахом – герцогским архивариусом. Там написана вся правда о Танкреде. Мира не будет.

Ланкр откинулся на спинку своего сиденья и подвигал челюстью.

– Мы люди герцога, а чувствуем себя так, как будто нас бросили посреди озера на льдине. И надвигается шторм. Попомни мои слова, парень – надвигается шторм и всех нас может смыть с этой скалы, как крыс. Ты знаешь, как умер Гильом? Ты должен знать.

– Я знаю, – Тахиос единым духом опорожнил кружку и с грохотом поставил её на стол. – Танкред убил своего брата, когда тот собирался возвращаться с охоты. Выследил и убил всех, кто был тогда с ним, я свидетель.

– Ты рассказал Ульрике? – тяжело спросил Ланкр. – Про то многие болтают, но, говорят, за теми у кого слишком длинные языки по ночам приезжают люди Танкреда.

– Она читала книгу.

Комендант хрустнул пальцами.

– Почему тогда герцог отпустил тебя?

– Он не знал, что Барах пишет что-то втайне от него. А когда он убил архивариуса, я узнал, – перед глазами Тахиоса всплыло лицо Дахаты. «Библиотекарь сказал, что книга у него в сундуке, с двойным дном…» – узнал, где он прячет свою летопись.

– Тогда ты – клятвопреступник, утаивший от своего господина, – голос Ланкра преисполнился презрения, но своей позы комендант не изменил, и глаза его смотрели так же проницательно. – Что скажешь? Стоит ли нам отослать твою голову обратно? Кому бы ты хотел – графине или герцогу?

– Танкред отпустил меня по своей воле, а Ульрика не нанимала. Я был свободен, когда брал книгу, и ты не имеешь права обвинять меня в чём бы то ни было.

– Почему же она отпустила тебя? Разве ты не пригодился бы как свидетель по весне, когда начнет собирать недовольных?

– Свидетельство у неё есть – это книга. Меня же она отпустила потому, что я обещал принести ей вести о её старшем брате.

– Ты обещал ей привезти вести об Отере? Ты? – Ланкр хотел захохотать, но передумал. – За этим ты ехал к Руо?

– Да.

– Что ж, как видишь, тебе не повезло. А из того, что ты рассказал, я заключаю, что по весне нас ждёт междоусобная война. Я должен обдумать эти новости. Пока ты наш гость…

– И я не собираюсь становиться рабом, – предупредил Тахиос, вставая. – Мне нужно в Марку.

– Но и мертвецом, ты, я думаю, тоже становиться не хочешь. Ладно. Когда закончится метель, я скажу тебе своё решение. А теперь иди. Надо же, в Марку, торговать нашими тайнами…

Сирота остановился в дверях.

– В том, что вы делаете тут – нет никакой тайны. О том, что делается в герцогстве, я думаю, маркграф тоже давно осведомлён – у него есть глаза и уши в столице и вряд ли мы сумели выловить всех, хотя и пытались. А новости разойдутся скоро – и как Танкред праздновал день Лига, и как привечал купцов, и как принимал присягу тех, кто приехал к нему в тот день.

В Груланде меня не знает никто, подумай над этим. И никому и дела нет до путешествующего анриакца. Или саллийца. Я без препятствий пройду там, где любого бенорта выдадут внешность и произношение. А Ульрика ждёт от меня вестей и она намного ближе к Башне, чем то спесивое чудовище, что горожане прозвали Псом Тьмы. Да вразумит тебя Лиг.

Алвириан, которой зима нравилась всё меньше и меньше, миновала границу герцогства и ехала по землям Марки. Заснеженные склоны сменялись лесистыми долинами, дорога петляла между утёсами и внезапно вывела её на заставу. Частокол и закрытые ворота, а так же две деревянные башни с дозорными площадками были поставлены совсем недавно, может быть поздним летом, или осенью – дерево ещё не успело посереть. Арбалетчик с помоста приметил её и повелительно замахал рукой в направлении ворот.