Чтение онлайн

Когда юноша увидел заметённую снегом ограду заставы, и обугленный еле видный венец башни за ней, внутренний голос шепнул ему, что так и должно быть.

Он потратил время до обеда, чтобы объехать ограду и пробраться через лес, и выехал к оставшейся башне, заметив пепелище ещё одного, скорее одноэтажного, дома. В воздухе пахло смертью. Конь храпел и пытался двинуться дальше, но сирота заставил его подойти к уцелевшей башне. Дверь была выбита, внутрь нанесло снега, и в полутьме ничего сразу нельзя было разглядеть. Потом он увидел. Великан лежал, скорчившись, подтянув ноги к животу. Вокруг лежали люди. Тахиос подошел, осторожно толкнул тело носком сапога и заметил, что у великана аккуратно отрезаны ухо и большой палец на правой руке. Значит, кто-то остался в живых? Почему же тогда он не похоронил своих товарищей, павших в битве? Покачав головой, Тахиос поднялся на второй этаж и увидел там мёртвого рыцаря и ещё двоих. Один мертвец был безоружным, если не считать кинжала в ножнах. Юноша посмотрел на заляпанный кровью меч в руке рыцаря. За клинок могут дать хорошую цену. Потом он подумал, что рано или поздно наткнётся на солдат Марки и кто-то из них может опознать оружие. С дозорной площадки он не увидел никаких следов. Может быть, эти чудовища бросают своих? Но почему они тогда не спалили эту башню, как сожгли соседнюю и, скорее всего – склад? Куда они ушли? Почему никто до сих пор не знает, что они появились на Гремящем Кряже? Слишком много вопросов.

Тахиос спустился вниз, отвязал коня и медленно поехал на север. У развалин дома жеребец отпрянул от двух сугробов и обошел их по широкой дуге. Сирота вновь привязал его, на этот раз к ветке дерева и вернулся к снежным холмикам. Как он и ожидал, это были ещё два великана. И у обоих так же были отрезаны уши и большие пальцы рук.

– Неведомый охотник, истребляющий нечисть, – негромко сказал Тахиос. – Да благословят тебя Кжал и Лиг. Но ты не погребаешь мертвых людей…

И всё же он почувствовал к нему уважение. Битва была жестокой, а гарнизон на таких вот маленьких заставах никогда не превышает пары десятков человек. Их задача – проверять мирных поселян и торговцев, а при нападении – подать сигнал и как можно скорее отступить в лес или запереться в башне, ожидая подмоги. И эти люди убили трёх великанов. А может – больше – метель намела такие сугробы, что всего и не разглядишь.

Но откуда они взялись? – Тахиос мог ручаться, что Ланкр бы предупредил его таких чудовищах, или непременно проболтался бы Риггс, однако мальчишка нёс обычную околесицу о волках-оборотнях и ходячих мертвецах, а так же луцах – призраках, наделенных даром предвидения.

«Но ты же видел в Шёрнкале этих, – юношу передёрнуло, – так чему удивляться, тому, что здесь появились великаны…» Тахиос вспомнил, как Лийнос посмотрел на него, когда он сказал графине о своём желании двигаться дальше на север. Очень непрост был этот торговец. Пару месяцев

назад сирота сам посоветовал бы Танкреду вздёрнуть его на дыбе, чтобы он своим безупречный выговором поведал, что делает в герцогстве. Тахиос криво усмехнулся. Да, даже несмотря на то, что он покинул чудовище и был одним из «забытых», он бы сделал это – так было правильно в эти времена. Впрочем, что толку думать о том, что пригорело, если горшок уже пуст, как говаривала его тётка.

Лошадь захрапела, предупреждая, что впереди кто-то есть, и юноша, обзавёдшийся в оружейной замка легким треугольным щитом, перетянул его из-за спины на левое предплечье, правую руку положив на рукоять меча.

За поворотом он увидел колонну солдат в коричневых плащах и со штандартом Марки – белое поле, на котором золотое солнце вставало из-за темных гор. За колонной неспешно двигались пять фургонов, иногда по ступицу увязая в сугробах, перегородивших тропу. Из подлеска выскочил всадник и заметил Тахиоса.

– Эй ты! Стой!

Ещё несколько рыцарей показалось среди деревьев. Некоторые ехали сзади, обгоняя фургоны. Солдаты поспешно отступали, давая конным дорогу.

Тахиос и не думал бежать. В замке Дрима Наорка помимо вздорных баронских сынков и рыцарят были хорошие учителя, они научили сироту изъясняться на ниппиларском, индельгеймском и гейцмундском. Анриакский он и так знал – правда, лишь старый диалект, но понимал же его Лийнос, когда пытался переброситься с ним парой фраз на прощание. Так что сирота был готов ко встрече. Он поднял вверх обе руки, а потом опустил их на холку беспокоящейся лошади.

Первым к нему подскакал седоусый рыцарь с грифоном на трехцветной накидке. Его серые глаза внимательно обшарили сироту, но Тахиос выдержал взгляд, похлопывая свою кобылу по шее.

– Незнакомец, ты миновал нашу заставу. Раз они пропустили тебя, значит, всё в порядке. Покажи бумаги и скажи, долго ли нам ещё ехать, и мы пропустим тебя.

– У меня нет бумаг, потому что ваша застава разрушена, – тщательно выговаривая слова на гейцмундском, ответил сирота.

Рыцарь вздёрнул голову, словно заслышав боевой рог.

– Разрушена, говоришь. И давно? Не ты ли и твои дружки поспособствовали этому? Эй, тревога!

– Вы принимаете меня за наёмника, что продали своё умение Марке, но я один. Я еду из Кавлы…

– Зачем? Как ты миновал Бенорт?

– Я ищу Зеркало Мира, милорд, – насколько мог учтиво сказал юноша. – Что же до герцогства, то оно занесено снегами и местные жители, попрятавшись в свои дома, ждут весны.

– Ждут, да, – отрывисто бросил рыцарь и махнул рукой своим, чтобы они занимали круговую оборону. – Что не мешает им поджигать наши форпосты. Если ты не врёшь. Далеко до него, говори!

– Не больше мили. И вы не найдёте там бенортов. Честно сказать, вам не понравится то, что вы найдёте.

– Да? И что же это будет такое? Бороды Трёх Святых, свитые для метлы? – саркастически спросил рыцарь, вновь осматривая подлесок, будто ожидая что оттуда вот-вот выбежит неприятель.

– Там лежат… великаны.

– Что?

– Это правда, милорд. Три мёртвых великана. Одна башня сгорела, и, наверное, сгорел амбар. Дозорная башня цела. Ворота и частокол тоже.

Губы седоусого побелели и он отрывисто бросил:

– Всем быть настороже! До заставы осталось меньше мили! А ты – поедешь с нами, и если соврал – я велю вздёрнуть тебя на самой высокой ели. Все на границе знают – Домард из Кирнбурга держит своё слово.

Тахиос снисходительно пожал плечами.

– Ты был прав, – задумчиво сказал рыцарь, покручивая ус. – Но кто же был этот… Охотник? Мы развозим продовольствие уже месяц, объехали всю западную сторону, там случаются стычки, но всё вроде между людьми…

Метель мы переждали в Инсвике, он не мог миновать его – тут только одна дорога, однако ж не явился… – Домард уже разговаривал явно сам с собой, пытаясь понять, что случилось. – Это произошло как раз в ненастье или до него – метель не дала огню перекинуться дальше… а их четыре, четыре менква – ты не нашел одного, и у всех отрезаны большие пальцы и ухо. Кому он везет эти трофеи? Ты, – вдруг снова обратился он к сироте. – Ты едешь с той стороны. Что у вас там рассказывают про такое? Может, ты видел этого Охотника?

– Я ничего не слышал, – покачал головой Тахиос. – И никого не видел. Бенорты умеют хранить свои тайны. А эти… менквы, почему вы так их назвали?

– У меня на родине ходят легенды, что когда мир был ещё юн, на земле жило много разных существ. И тролли, и двернинги, и сиарры – все народы так или иначе помнят о них. А вот эти, – и он пнул сапогом бедро мертвого великана. – Эти – людоеды. Они приходили из тьмы и забирали наших женщин и детей. И остались там – в Тёмных Огнях, когда все остальные убрались из нашего мира. Я думал, это сказки, которыми пугают в детстве…

Прихрамывая, подбежал солдат и доложил, что они собрали всех мёртвых людей перед въездом. Лицо у него было морщинистое и красное, как свекла.

Рыцарь скривился.

– Что ж, пойдём, посмотрим, кто у нас там… Собак так и ни одной не нашли?

– Нет, сир Домард. Как сквозь землю провалились.

– Я служу уже двадцать лет, парень, – не глядя на Тахиоса произнёс предводитель, направляясь к воротам. – За это время изъездил Груланд вдоль и поперёк. Сам из Кирнбурга, что в Гейцмунде, тебе, наверное, это мало о чём говорит, хотя ты сносно болтаешь по-нашему, что редкость даже среди купцов. Я всех знаю на границе – от конюха до бургграфа. Так, это у нас Валрин Тайлисский, пропойца и грабитель с большой дороги, по недоразумению считающийся рыцарем, а вот и его верные дружки: Рябой, Млисс, Шломм, Брив и Шипун… мерзкая компания, позор гейцмундской земли. Их поставили сюда в надежде, что ряды поредеют, и так оно и случилось. Но вот что странно – Брив, Шлом и Шипун – их убили клинком. Метальными ножами, скорее всего. А вот этих – уже измолотили менквы. Что скажешь? – обратился рыцарь к своему оруженосцу, неслышно подошедшему сзади.