Чтение онлайн

– Ветчины с яичницей, Мейсон? – спросила Люси. – Ешь быстрее, времени в обрез. Валлун уже начистил твои сапоги.

В её голосе звучала властная деловитость, какой я раньше не замечал.

– Мне ветчины и кукурузной каши, – безучастно отозвался я, всё ещё перебирая пальцами свинцовые кругляши в кармане. – А когда заканчивается служба? – Мне кровь из носу нужно было повидаться со Слоутом.

– Начало в десять, – ответила Люси, – а сейчас уже девять. Видишь мои часы, Мейсон? Лейтенант Бастлер подарил мне их на Рождество. – Она вытянула руку, показывая маленькие золотые часы-брошь, которые держала в ладони. Меньше часов я в жизни не видывал – всего с дюйм в поперечнике, и у них даже была тонкая, резво бегающая стрелка, отсчитывающая секунды. – Разве это не мило с его стороны? – продолжала Люси, переворачивая часы и открывая заднюю крышку. – Посмотри, тут портрет лейтенанта Бастлера. – На миниатюре был изображён круглолицый мужчина с бакенбардами и высоким воротничком.

Бейсти поставила предо мной тарелку с ветчиной и кашей и налила большой стакан молока. К каше полагались масло и ежевичное варенье. Несколько минут я механически ел, ни о чём не думая. Когда я снова обратил внимание на Люси, она разглядывала портрет лейтенанта Бастлера и время от времени поглядывала на меня. У меня было такое чувство, будто я должен о чём-то её спросить, но я понятия не имел, о чём именно.

– А Бастлер будет в церкви? – спросил я наконец.

– Нет, – дрогнувшим голосом ответила Люси. – Лейтенант Бастлер служит по морскому ведомству в Норфолке, штат Виргиния. Я-то думала, Мейсон, что он заберёт меня с собой, но судьбе было угодно иначе.

Она посмотрела на меня так, словно хотела рассказать гораздо больше.

– А я бы ему не доверял, – ляпнул я. Из-за потери денег па я и сам был на взводе. – Твой лейтенант Бастлер выглядит слишком туполобым для чего-либо, кроме солдафонства. Да и что за дурак вообще идёт в военные, Люси? Один дурак сражается с другими дураками по приказу главного дурака.

Я не раз слышал эти слова от па.

И вдруг Люси расплакалась.

– Ты прав, милый Мейсон. Я слишком ему доверилась. Он… он сделал так, что я оступилась, и – о Мейсон! – теперь все об этом знают!

С покрасневшим, искажённым от слёз лицом в утреннем свете она выглядела на редкость некрасиво. Но у меня сердце разрывалось от жалости к ней.

– Полно тебе, Люси, не говори так. Найдёшь ты себе мужа, и очень скоро, вот увидишь. Да ну, если дотерпишь до времени, когда я окончу университет, я, может, и сам приду к тебе свататься.

Невольное признание того, что прямо сейчас я за ней не ухаживаю, только ухудшило дело. Она зарыдала ещё пуще, и Бейсти вышла из комнаты – без сомнения, направляясь в Африканскую баптистскую церковь вместе с остальной прислугой. Я подошёл к кухонной двери и уставился на дождь. Мимо прошла сестра Тёрл, Калла, неся на руках его двухлетнего племянника Пёрли – хорошенького маленького негритёнка с тонкими чертами лица, чёткими, словно чеканка на новенькой монете. Свинец тяжёлым грузом лежал у меня в кармане. В дверь кто-то поскрёбся. Я приоткрыл её на ширину ладони, и внутрь протиснулся насквозь промокший Арф. Я успел схватить его, но не раньше, чем он как следует отряхнулся, забрызгав бурыми каплями бледно-голубое платье Люси.

– Чёрт бы тебя побрал! – взвизгнула она в приступе внезапной ярости. – Дурацкий книжный червь с дурацкой собакой! Не нужна мне твоя жалость, Мейсон Рейнольдс!

И прежде чем я успел хоть что-то ответить, Люси вихрем взбежала наверх. Я скормил Арфу изрядный кусок ветчины, вытер его кухонным полотенцем и тайком увёл по задней лестнице к себе в спальню.

– Хороший пёс, – сказал я ему. – Сиди здесь.

Он уставился на меня и дважды моргнул – он всегда так делал, когда притворялся, будто всё понял. Я уложил его на бок, надеясь, что он заснёт.

Состоится ли теперь поездка в церковь? И что мне сказать Слоуту? Жаль, что у меня нет пистолета. Я вспомнил коллекцию оружия судьи Перроу. Быстро спустившись обратно и пройдя через кухню, я очутился в кабинете рядом с прихожей, где стояли оружейные шкафы. Они были заперты, но – вот удача! – ключ отыскался в первом же ящике стола, проверенном мною. Замечательно. Я открыл ящик с пистолетами и прихватил четырёхствольный пеппербокс [1] – он был достаточно мал, чтобы поместиться во внутреннем кармане сюртука. По всему дому раздавались торопливые шаги: женщины уже почти собрались. Я быстро зарядил пистолет прямо на полу. Просыпавшийся порох я смёл под ковёр, запер шкаф и бросил ключ обратно в стол.

– А, вот ты где, Мейсон! – пропела миссис Перроу, заглядывая в кабинет. – Люси переоделась, и мы совершенно готовы! Обувайся!

Вес судейского пистолета уравновешивал тяжесть свинца, подсунутого Слоутом. Всю службу я просидел спокойно, наслаждаясь редким ощущением – быть частью толпы.

В епископальной церкви Святого Павла в Линчберге, штат Виргиния, служил пастор по фамилии Спикетт – пожилой человек с редеющими волосами и елейной манерой речи. Его проповедь была посвящена нашему попечительству над негритянской расой. С тех пор как чернокожий проповедник Нат Тёрнер [2] и его последователи перебили около полусотни белых, прошло не так много времени, и люди всё ещё вовсю судачили об этом. Все мы понимали: если рабы когда-нибудь поднимут настоящее восстание, тут-то и начнётся сущий ад. Может быть, стоило бы дать им свободу заранее? Но что тогда станут делать чёрные и что будет с Югом? Мы глядели на преподобного Спикетта в ожидании ответов.

Темой проповеди преподобного Спикетта стали слова Иисуса: «Пустите детей приходить ко Мне». Черномазые, по его заверениям, и были нашими детьми, вверенными Богом заботам белой расы. Мы должны были проявлять твёрдость, но в то же время мягкость, никогда не забывая о том, что негр – наш подопечный, низший человеческий вид, чьё развитие обречено вечно плестись в кильватере за более мудрой белой расой. Тут преподобный подошёл к главному: хотя когда-нибудь и настанет время, когда будет правильно обучить грамоте отдельных негров, это время ещё не пришло. Ни один негр не должен читать, независимо от того, умеет он это делать или нет. Тем не менее, всем чадам Божьим надлежало обрести Иисуса Христа через вдохновлённое Богом слово Библии. А потому церковь Святого Павла берёт Африканскую баптистскую церковь под своё крыло в качестве миссии и уже начала посылать дьякона на их воскресные службы, дабы тот служил чтецом. Прихожан настоятельно призывали увеличить сегодняшние пожертвования, дабы помочь этому святому делу попечительства.

В церкви было полно семей богатых плантаторов, и они наполняли церковные блюда для пожертвований до самых краёв. Все без слов понимали невысказанный намёк: Нат Тёрнер ведь тоже был негритянским проповедником, читавшим книги. Мысли мои блуждали, и я поймал себя на том, что раздумываю, каково это – владеть Сьюки. Она ведь, считай, всё равно была чернокожей, разве нет? Но если я настолько её мудрее, то как же ей удалось превратить моё золото в свинец? И почему Ота обыгрывает меня в шашки всякий раз, когда по-настоящему этого хочет? Эти смутные мысли постепенно улеглись, сменившись каким-то забытьём, пока я сидел и глазел на красивые переливы витража над алтарём. Там был изображён Иисус, стоящий на земном шаре в окружении облаков, а над головой у Него сиял яркий свет.

Мы причастились и спели несколько церковных гимнов. Мне было забавно выхватывать слухом отдельные голоса из общего пения, а потом оглядываться и смотреть, кому они принадлежат. К концу службы мне казалось, будто я знаю тут уже кучу народу, хотя никто, конечно, не поспешил подойти и раскланяться. Похоже, Люси не ошибалась, считая, что из-за истории с лейтенантом Бастлером общество от неё отвернулось. Зато миссис Перроу была в хороших отношениях с преподобным Спикеттом и самолично потащила меня знакомиться.

– Это Мейсон Рейнольдс из Хардвера.

– А, да. Я знаю вашего отца. Настоящий мужчина. – Спикетт окинул меня взглядом, из которого так и читалось, что по сравнению с па я пустое место. Я ведь ещё не вошёл в полную силу. – Он здоров?

– Когда я уезжал, он был здоров. Он поручил мне отвезти наше виски в город.

– Уверен, Линчбергу как раз не хватает виски! – весело отозвался Спикетт и повернулся, чтобы пожать руку следующему прихожанину.

– Кстати, – сказал я Люси и миссис Перроу, когда мы выходили из церкви. – Мне нужно заглянуть в отель «Либерти» и поговорить с мистером Слоутом.