Чтение онлайн

С Кингсли попрощались прохладно: за все пребывание мальчишек в его доме он не перекинулся с ними и десятком слов. Когда, нагруженные чемоданами, вышли из дому, Альбус все-таки решился отбросить палку и зашагать самостоятельно, но тут же, приступив на раненую ногу, дернулся от боли и повалился вперед. Лэм попытался его подхватить, но в итоге очутился с расквашенным носом на мостовой, придавленный тяжелым телом товарища.

— Теперь вы понимаете, почему на палку опираться предпочтительнее? — отчитывал Альбуса Кей, когда вместе с Горацием помогал им подняться. — Она все же более крепкая, чем мистер Принц.

Лэм, утиравший кровь, покраснел, и лицо его обиженно вытянулось, но он промолчал.

— В следующий раз буду падать на Горация, — пообещал Альбус, рассмеявшись. Слагхорн фыркнул:

— Да пожалуйста. Тем более, если бы ты повредил Лэму серьезно, миссис Уркварт этого бы тебе не простила, а следовательно, и Викки тоже.

— При чем тут миссис Уркварт? — пробормотал Лэм странным тоном.

Гораций вздохнул:

— Не стоит притворяться, Лэмми. Я помню, как она просила тебя писать ей в случае затруднений. Покровительница в лице жены дипломата — это весьма недурно. Тем более, даже в ее годы она гораздо красивее, чем Айла в свои семнадцать.

Лениво зевнув, Слагхорн взялся за тележку, и тут случилось неожиданное: Лэм, забыв про разбитый нос, вдруг подскочил к толстяку и несколько раз ударил его по спине. Гораций взвизгнул:

— Ай, ты что, совсем с ума сошел?! Профессор Кей, остановите его!

Кей молча связал Лэму руки Инкарцеро, велел Альбусу левитировать чемодан товарища, и группа наконец продолжила путь.

На пароходе Лэм забился в угол и ни с кем не говорил. Гораций тоже явно был обижен, но демонстративно болтал с профессором Кеем, обсуждая с ним промахи Колдовстворца, Дурмстранга и то, почему Шармбатон, некогда подаривший миру Николаса Фламеля, в последнее время показывает себя на конференциях откровенно провально.

Альбус тоже помалкивал: ему было не до спутников. Не то, чтобы он жалел о расставании с Каиром, хотя тот, признаться, любопытный город, не говоря уже о том, что они так и не побывали в пирамидах… Нет, хотелось домой, застать зиму, побродить по снегу. Он вспомнил, как они в своей комнатенке встречали недавно Рождество: стукнулись пиалами с зеленым чаем, закусили лепешками со жгучей бобовой намазкой, потом бродили по двору и пели хоралы. А с кем-то, интересно, танцевали девочки на этом Святочном балу? Элфиас наверняка воспользовался случаем и пригласил Викки. Айлу может выручить Саид Раджан, за каникулы изрядно прибавивший в росте.

Альбус дернулся, прикрыв глаза. Ему вспомнился вдруг прошлый бал, Камилла в бело-розовом платье, прелестная, веселая, живая. Вот отчего сейчас ему было не по себе: он сильно соскучился по друзьям, но предпочел бы встретиться с ними где-нибудь за пределами Хогвартса, в котором о ней напоминал каждый камень. И тут же вспомнился разговор с Бальфортом. Альбус сжал кулаки. «Все будет иначе. Хватит уже мечтать и болтать, пора за дело. Старик прав: воевать с учителями — значит тратить себя по пустякам. Мне надо для начала наладить связи и собрать команду. Вроде у меня уже есть, но что может каждый из них? Лэм — без сомнения, золотая голова, к тому же внушаемый и управляемый. Однозначно нужен. Гораций… Тоже талантлив и хитер, хотя и в пределах собственных весьма примитивных интересов. Мелкие интриганы нам нужны. Оставляем. Девочки… Викки рождена, чтобы быть Шарлоттой Корде. Айла нужна для Лэма. Клеменси неплохо разбирается в людях. Ах да, еще Финеас и Элфиас. Из маленького Блэка можно вышибить морализаторскую дурь и использовать для составления листовок: у него неплохой слог. Элфиас… Пусть тоже останется. Верный и исполнительный. Такие тоже нужны». Конечно, пока соратников было маловато, следовало привлечь кого-нибудь еще… Саида, конечно. Возобновить контакт с теми приятелями Камиллы: Спенсер-Муном и Блишвик. Присмотреться к окружающим: возможно, найдется кто-то еще.

…Он стоял на палубе, а за бортом серебристая рябь переливалась на темно-синей толще. Ночь стояла, при черном небе, необыкновенно ясная, так что Альбус не удивился, увидев рядом поникшую фигурку Лэма, однако минуту спустя с недоумением понял, что тот смотрит не на звезды, как обычно, а на воду. Худое лицо было необычно сосредоточенным и угрюмым.

— Все переживаешь из-за того, что Гораций сказал? — Альбус похлопал его по плечу. — Брось. Он что-то потерял в пустыне чувство юмора.

— Нет, — Лэм потряс головой. — Он в самом деле просто глупо пошутил, хотя если он еще раз скажет плохо про Айлу, я его опять ударю. Но просто… Неправильно это все, — он вздохнул.

— Что неправильно? — Альбус подпер рукой подбородок. У Лэма лихорадочно заметались глаза, как всегда было, когда он сильно волновался.

— Айла меня любит, но от меня ведь ей никакого толку. Человеку ведь надо, чтобы его понимали — ну, каждому надо — а я про других не думаю, мне больше вон звезды интересны. И Айле надо, чтобы человек понимал, где хорошо, где плохо. Она не говорит, но я вижу, что ей надо. И я притворяюсь, вру, но на самом-то деле не понимаю! Я не знаю, когда мне стыдно должно быть, а когда все в порядке.

— Я это тоже не очень понимаю, — осторожно вставил Альбус. — Не ты такой один.

Лэм обескуражено покачал головой.

— Но ты смелый. Ты драться можешь, защищать. А я? Меня толкнут — я валюсь тут же. И когда на нас напали, я не дрался: об песок головой стукнулся — и дальше ничего не помню. Это неправильно, парень таким быть не должен.

— Ты предупредил нас об опасности, — Альбус сжал его руку. — И вообще, а кому ты должен и что? Какой ты есть — таким тебя Айла и любит. Ей ты нужен, такой, как сейчас, а не другой — иначе она бы и выбрала другого. Чушь это все — кто каким должен быть. Вон Викки любит Горация, хотя он толстый и трусливый. А Розалин Уизли — помнишь ее? Замечательная же девушка. Ну вот, она любит Дерека Лонгботтома, который слова-то доброго не стоит, и когда он окончит Хогвартс, они поженятся. Перед любовью все равны, она не выбирает. Это не конфетка, чтобы ее заслуживать. Она либо приходит, либо не приходит.

Альбусу показалось, что где-то рядом стоит Камилла и улыбается ему. Он улыбнулся в ответ. Лэм все еще смотрел недоверчиво, но, кажется, успокаивался.

Путешествие по Европе снова заняло несколько дней. По мере того, как путники продвигались на север, становилось все холоднее. Пришлось вытащить из чемоданов зимние вещи, успевшие изрядно помяться. Гораций со вздохом влез в нечищеный теплый жилет и натянул сверху запыленную дорожную мантию. Лэм и Альбус укутались в зимние плащи, с тоской вспоминая египетские лепешки и колбасу. Кей по-прежнему деньги выдавал скупо, так что питались они скудно, сидя на овсянке и булочках.

Когда, переправившись через Ла-Манш, они сели в экспресс до Лондона, Альбус принялся считать часы до того, как они окажутся за ломящимися от съестного столами в Большом зале. Он уже не мог думать ни о планах на будущее, ни о друзьях: вид дымящегося пастушьего пирога заслонял все. Парень почти ощущал запах картошки и мяса. Как выяснилось, Лэм в это же время думал об омлете с беконом, а Гораций — о пудинге с сухофруктами и сладких пирожках.

Однако счастье оказалось ближе, чем они ожидали. Уже когда поезд скользил вдоль платформы, Альбус с удивлением заметил Викки и Айлу, идущих за вагонами и машущих руками. Рядом развевалась седая борода профессора Корнфута.

— Нас встречают! — Лэм радостно припал к стеклу. — У них какие-то корзинки… Что там, интересно?

Едва путешественники сошли с подножек, их буквально задушили в объятиях. Айла вела себя как обычно сдержанно, зато Викки и Корнфут обняли и перецеловали всех, включая Кея.

— Мы узнали, что вам откроют камин только завтра утром, — защебетала Виктория. — Мы же не могли оставить вас мерзнуть в «Дырявом котле»! Профессор Корнфут был так любезен, что наврал директору, будто мы ему нужны для работы в лондонской обсерватории, и вуаля — мы здесь! Айла, скорей доставай покрывала: мальчики замерзли.