Чтение онлайн

Немедленно путники с удовольствием укутались в четыре клетчатых шерстяных пледа. Гораций не преминул пошутить, что Викки собирается сделать их похожими на курсисток в России. Правда, он же с удовольствием отхлебнул из фляжки с глинтвейном, которую прибывшим по очереди протянула Айла. А когда они прибыли в «Дырявый котел», чудеса продолжились.

— Ночевать мы не останемся, разумеется, — продолжала болтать Викки, уставляя стол в комнате, где они жили, кастрюльками и тарелками. — Но покормим вас как следует… Только смотрите, оставьте на завтра!

На столе один за другим очутились карбонат, пастуший пирог и пирог с почками, йоркширский пудинг и пудинг с сухофруктами, тосты, джем и заварочный чайник.

— Ограбили эльфов, мисс Уркварт? — хмыкнул Кей, впрочем, тут же отрезав себе пирога с почками.

— Не совсем… — Викки лукаво на него посмотрела. — Элфиас угрожал им палочкой, а Финеас читал проповедь о любви к ближним, в общем, отдали они все добровольно.

Лэм наконец отвлекся от пальцев Айлы, которые задумчиво перебирал снова и снова.

— Тебе привет от родителей, — улыбнулся он Виктории. — Они нас очень хорошо приняли. У тебя мама очень красивая и добрая, а папа очень умный.

— Спасибо, я знала, что они вам понравятся, — Викки расцвела. — Мама успела мне написать, кстати, что ты очень милый. Даже удивилась, не спутала ли я чего-нибудь…

— Да, похоже, твоя мама иначе представляла себе поклонника дочери, — вставил Альбус: Гораций сидел с таким капризным видом, что его хотелось чем-нибудь подразнить. — Уж явно не баловня и не консерватора.

— О, любовь такая вещь! Я знал девушек, которые влюблялись чуть ли не в лукотрусов! — изрек профессор Корнфут, доедая йоркширский пудинг. Кей и Айла разом нахмурились, на лице Лэма мелькнуло сомнение.

Гораций со вздохом отложил вилку и нож, с которыми трудился над любимым лакомством.

— Что делать, профессор: есть женщины, для которых лукотрус — в самом деле идеал мужчины. Во всяком случае, мужчина должен быть тощ и жалок, чтобы его можно было вволю откармливать и жалеть. А уж остальное они ему придумают, правда? Даже если во время стычки он падает в обморок и никак не помогает товарищам…

— А кто-то вообще отлеживал бока дома, — съязвил Альбус, которому вовсе не понравилось, что Лэма вогнали в краску.

— Скажите пожалуйста! — Гораций начал кипятиться. — А кто три дня играл около тебя потом роль сиделки, ты, великий герой, забыл? Мне вовсе это не было приятно, но…

— Расскажите уже нам о той драке, — вмешалась Викки. — Профессор Кей едва ее упомянул в письме к профессору Корнфуту. А я хочу знать все.

Ее зеленые глаза жадно сверкнули.

Альбус почувствовал, казалось бы, забытое воодушевление, у него загорелись глаза.

— Мы шли по пустыне, — начал он. — Думаю, их было человек десять…

— Шестеро, Дамблдор, — кисло уточнил Кей.

— Не суть! Они окружили нас со всех сторон…

Альбус расписал каждый момент сражения красочно, как только мог, при этом случайно слопав пирожок, которым хотела полакомиться Айла, и выпив полчашки чая у Лэма. Впрочем, эти двое ничего не заметили: Айла испуганно обняла Лэмми, а тот совершенно разомлел.

— Был взрыв, и нас раскидало в разные стороны, а потом мы с профессором Кеем начали укладывать их одного за другим! Меня, правда, слегка поцарапали, но это ерунда.

— Ерунда или нет, спросил бы у людей, которые потом над тобой трудились, — проворчал Гораций. — У лекаря, который вскрывал рану, или опять же у нас.

Альбус вдруг широко улыбнулся ему, почувствовав жалость. В самом деле, стоило ли так шпынять Горация за капризы? Он не был виноват, что в семье с него сдували пылинки. Но когда потребовалась его помощь — не отлынивал.

— Спасибо тебе, — Альбус пожал ему руку. — И тебе, Лэм, и вам, профессор Кей. Вы просто молодцы все, правда. Гораций, я никогда не сомневался, что ты надежный парень.

Слагхорн хмыкнул, но все же на круглых щеках выступил румянец. На некоторое время за столом воцарился мир. Путники по очереди рассказывали о конференции и о достопримечательностях, особо потешил всех рассказ о поездке на верблюдах. Вдруг Альбус кое-что вспомнил.

— Да, Викки, как обстоят дела с философией? Что ты читаешь сейчас?

— Канта, — лицо Виктории приобрело выражение, которое у нее появлялось перед экзаменами по предметам, которые ей не слишком давались. Глаза Горация блеснули странно хищно для его пухлой физиономии.

— Канта? Любопытно… И далеко ли ты продвинулась?

— Транс… трансцендентальная эстетика, — выговорила Викки, споткнувшись, и инстинктивно поморщилась.

— А которая часть?

— Первая, — горестно вздохнула она.

— Как далеко до конца, правда? — Гораций кивнул с притворным сочувствием. — О чем в точности ты читала в последний раз?

— Какая разница, о чем именно? Разве важно не то, что я поняла? — возмутилась Виктория, посмотрев с вызовом.

— И что же ты поняла? — последнее слово Гораций произнес чуть ли не по слогам, непередаваемым тоном: так Альбус говорил с Аберфортом в моменты, когда высмеивал брата.

— А что тебя интересует? Можешь ли ты сказать, что такое пространство? — перешла в нападение Викки.

— То есть? — удивился Гораций. — Глупый вопрос! Это то, — здесь он запнулся, очевидно, удержав на языке слово «пространство», — где все находится.

— Что «все»? — спросила Викки. — А в воздухе, где ничего нет, и пространства нет?

Альбус не выдержал и рассмеялся, за ним следом прыснули в кулаки Корнфут и Кей. Гораций вспыхнул.

— Неостроумно. Как вижу, ты ничего ровным счетом не поняла и не запомнила. И вот скажи, зачем тебе понадобилась философия? Решила, что это поинтереснее Конан-Дойла и светской хроники? Захотела выглядеть умной? Увы, всяким возможностям есть свой предел.

— Вот и нет! — возмутилась она. — Чтобы мыслить понятием пространства, надо, чтобы оно уже было в твоей голове! Стало быть, есть такой вид знания, который присущ нам от рождения, а не извне!

— А, кое-что вызубрила, — пробормотал Гораций снисходительно. — Молодец. Уже не «Тролль», а просто «Отвратительно».

— Ну хватит, — Лэму, видимо, стало жаль Викторию. — Мы только что вернулись, а вы ссоритесь. Лучше расскажите, что там у вас в Хогвартсе творится.

— А сам-то ты что-нибудь понял? — спросила Виктория Горация. — Ты, скорее всего, даже не задумывался над тем, как ты мыслишь, и что вообще способен подумать!