Чтение онлайн

— Алистер писал, тот умница — ну, который австриец, а учится на славянском отделении Дурмстранга — ужасно расстроился, что его не взяли на конференцию. Даже скандал закатил, едва замяли. В самом деле, Альбус, это не очень-то справедливо, правда? Если человек умный, неважно же, сколько ему лет… Альбус, смотри, а вон там — русская школа.

Чуть в стороне от дурмстранговцев, изредка с ними переговариваясь, сидели два высоких русоголовых парня в вышитых рубашках.

— Колдовстворец, говорят, зельями традиционно славится. И еще у них там какая-то жуткая форма квиддича…, — вступил в разговор Гораций.

— Что-то я не понимаю, — Альбус потер лоб. — В России две школы магии? Зачем им столько?

— Дурмстранг — он для Восточной Европы в целом, — объяснил Гораций. — Ученикам из, к примеру, Сибири туда добраться довольно сложно. Кроме того, время от времени туда запрещают брать магглорожденных. Так вот, для всех, кому в Дурмстранг не попасть, есть Колдовстворец.

Альбус кивнул и отметил, что преподаватель у русских, пожалуй, чуть постарше своих учеников: красивый белокурый детина с бородкой, он опирался на посох и то и дело вытирал лоб платком. Затем он перевел взгляд на табличку «Махоутокоро»: там сгрудилось несколько маленьких японцев в кимоно, возглавляемых горбатым старичком с глазами-щелками.

— Говорят, они ценят вишневые палочки, — задумчиво пробормотал Лэмми. — Интересно, почему? Вишня — все-таки не сакура.

— О Мерлин, ну кого сюда привезут еще? Может, обезьян? — вздохнул Гораций. — Взгляните-ка направо.

В правом углу под табличкой «Уагаду» поместились четверо негров в пестрых балахонах и странных ожерельях: три подростка и один старик. Прищурившись, Альбус различил, что ожерелье на груди у старика было из птичьих черепов и перьев.

— Интересно, это шаман?

— Какая разница, — возмутился Гораций. — Мне неприятно находиться с ними в одном обществе.

Шармбатонцы, хрупкие и темноволосые, в голубых мантиях с золотыми нашивками, с некоторой опаской заняли первый ряд.

Кей наконец вернулся, а вскоре в дверь вошла целая процессия из местных профессоров в белых балахонах. Главный из них, самый высокий и самый старый, с горбатым носом и длинной бородой, произнес на нескольких языках приветственную речь, после чего учитель, возглавлявший каждую из делегаций, выступил с ответом. Что говорил Кей, Альбус, признаться, не успел дослушать: задремал под шумок.

Конференция, впрочем, проходила довольно интересно. Доклады зачитывались на родном языке каждой из делегаций, но к группам приставили переводчиков, которые тут и переводили — как это назвал Гораций, «синхронно». У группы из Хогвартса переводчиком оказался совсем молоденький студент, худощавый, с приятным оливковым цветом лица и пронзительными миндалевидными глазами. Звали его Ахмед. Откуда он знал английский, Альбус так и не понял, зато за месяц успел выучиться нескольким арабским фразам.

В дни перерывов Кей и Кингсли в самом деле не давали мальчишкам скучать, будто стараясь, чтобы у тех и мысли не возникло выбраться в город самим. Они таскали мальчишек по мавзолеям, приводили глазеть на мечети и даже сводили в парк; Кингсли в основном отмалчивался, но Кей в обычной едкой манере кратко и емко рассказывал историю каждого места, словно знал ее назубок. Их прокатили и на верблюде; Альбусу понравилось: высоко сидишь, обзор прекрасный, да и покачиваться на горбу забавно. Сказать по правде, он единственный благополучно залез на верблюда и в конце прогулки слез обратно. Лэмми оба раза упал, а Гораций вовсе отказался и взбираться, и слезать без посторонней помощи. Признаться, было вообще непонятно, как он преодолел свой страх перед этими рослыми животными; во всяком случае, он вцепился верблюду в шею, забыв о брезгливости, и повизгивал при любом незначительном толчке.

— Вот дадут нам премию за доклад — куплю думосброс и обязательно покажу Виктории нашу прогулку, — пообещал ему Альбус, когда в конце прогулки совершенно измученного Слагхорна Кей и Кингсли осторожно отвели под руки в сторонку.

— Да пожалуйста, тешься, — вздохнул тот, вытирая пот. — Тебе самому нечего показывать, да и некому.

Лэм сердито засопел. Альбус попробовал уговорить верблюда плюнуть в нехорошего человека, но верблюд понял просьбу превратно и плюнул в самого Альбуса, к немалой радости Кея и Кингсли.

На четвертый день выступили они сами, и довольно удачно, кажется: аплодировали им долго. Кто-то из студентов восхищенно переговаривался с преподавателями, другие смотрели завистливо и мрачно. Кей, после прибытия почти не говоривший с учениками о докладе, по возвращении их на место пожал каждому руку.

— По крайней мере, Британию мы не опозорили, — удовлетворенно заявил он. — Теперь можно смело идти смотреть пирамиды.

Однако в тот день стояла столь небывалая жара, что к пирамидам решили отправиться ночью — по крайней мере, не пришлось бы тащиться по раскаленной в дневном зное пустыне. На сей раз Кингсли не отправился вместе с Кеем, да и Гораций так старательно изображал спящего, что жаль было его тревожить. Из дома вышли втроем.

Улицы, кажется, спали в совершенной тишине. Кое-где вдалеке мелькал огонек, будто кто-то шел со свечой, но ни звука Альбус не мог поначалу уловить. Уже потом стал различать тихий стрекот насекомых, трусливое тявканье собак, а пару раз прокричала какая-то ночная птица. Небо, невероятной, глубочайшей синевы и ясности, тихо мерцало звездами, а горизонт будто бы светился. Огромная желтая луна бросала бледные отсветы.

Путники миновали городскую стену и пошли через пустыню. Теперь перед ними были только две бесконечности: песчаная, казавшаяся белой в свете луны, и небесная, усеянная звездами — лишь теперь Альбус понял, насколько они высоко на самом деле и как они огромны. Лэм расхохотался, заломив руки, потом подпрыгнул и помахал звездам. Кей, улыбнувшись, хотел что-то сказать, но внезапно изменился в лице и толкнул обоих парней на песок. Альбус, падая, успел заметить, как по песку метнулась чужая тень. Затем все осветил залп вспышек. Кей упал на песок рядом с мальчишками, выставив щит.

— Выследили-таки, — процедил он сквозь зубы.

Лэм, вытаращив глаза, поднял голову.

— Ой, смотрите, слева…

Зеленый луч мелькнул в дюйме от его виска. Альбус, снова спихнув друга на песок, без раздумий метнул влево огненный шар. Громкий крик показал, что он попал в цель. И мгновенно на всех троих обрушился рой вспышек — впрочем, Альбус успел различить за ними несколько фигур, подступавших с разных сторон. Он, Кей и Лэмми успели прижаться друг к другу спинами и выставить тройной щит.

— Их шестеро, — шепнул Кей, мгновенно подсчитавший противников. Альбус медленно кивнул. Он ощущал, что опасность над ними нависла не менее реальная, чем когда-то в Буковом доме, но совершенно не чувствовал страха — наоборот, ему точно влили в жилы порцию свежей крови, мгновенно заигравшей. Мгновенно приняв решение, он живо схватил горсть песка и метнул во врагов, на ходу превратив песок в железные шипы и придав им скорости. Кажется, одного он так вывел из строя, а двух других Кей расшвырял Экспульсо, но еще один, сумевший отскочить, швырнул заклятием взрыва в них самих.