Чтение онлайн

— Попрощайтесь, — бросил он. — Не увидитесь долго. Может, пару месяцев.

Элфиас глубоко вздохнул, с отчаянием посмотрел на Викки и отвернулся: она, взяв Горация за руки, ласково поцеловала его в обе щеки и поправила теплый плащ. Айла и Лэм замерли, обнявшись. Финеас пожал руку Альбусу и отступил в сторону, ожидая, пока девочки отойдут от двух других уезжавших. Альбус, желая подбодрить Элфиаса, похлопал его по плечу — тот снова тяжело вздохнул:

— Кто-то счастлив. А мы с тобой одинокие.

Альбус машинально удивился про себя: у Элфиаса роман с Натали Макмиллан был в самом разгаре, и в одинокие другу не с чего было себя записывать. Что до самого Альбуса… Он понурился. Где-то издали словно зазвучал голос Камиллы:

— О Боже, у меня недобрый глаз! Ты показался мне отсюда, сверху, опущенным на гробовое дно и, если верить глазу, страшно бледным.

Он поднял голову. На горизонте показалась светлая полоска: занималась заря.

========== Глава 53. Каир ==========

Альбус поправил широкополую соломенную шляпу — такие все четверо путешественников приобрели перед посадкой на пароход, — вытер потный лоб и осмотрелся. Он стоял на пристани, а перед ним кипела толпа: легкие пестрые одежды европейцев мелькали среди рубищ портовых работников и местных беспризорников, в поисках то ли милостыни, то ли легкой жертвы кражи шнырявших тут и там. Гораций жался поближе к профессору Кею, невозмутимо протискивавшемуся вперед, и дышал через надушенный платок. Профессор Кей тянул за собой Лэма, который успел спросить у одного из оборванцев, далеко ли видно с башни мечети аль-Ахзар, едва не купил какой-то амулет у старухи-египтянки и едва не подал руку, чтобы помочь встать какому-то бродяге, покрытому страшными гниющими язвами.

— Сначала отметимся у посла, что мы прибыли, — втолковывал Кей ребятам. — Потом отправимся к моему старому другу. У него и остановимся.

— Вы бывали в Каире, сэр? — удивился Альбус, когда Кей, вытащив их наконец с пристани, бойко свернул в какой-то незаметный проулок, прошипев на ходу, что так быстрее.

— Блестящая дедукция, мистер Дамблдор! Я прожил здесь десять лет.

Они долго шныряли узенькими пыльными улочками, под глухими заборами которых играли мальчишки в длинных, до пят, рубахах и шапочках. Изредка проходил какой-нибудь седобородый старик или девушка, тащившая прямо на голове, покрытой тяжелой тканью, кувшин с водой. Первой из таких Альбус предложил свою помощь. Она шарахнулась, кувшин не упал каким-то чудом, а профессор Кей чувствительно огрел ученика промеж лопаток.

— История с мисс Фарли вас совсем ничему не научила? — он жестко посмотрел Альбусу в глаза. — Идите вперед, идиот!

Альбус вздохнул и поплелся дальше, давя всколыхнувшуюся горечь. Чтобы развлечься, он старался вспомнить, как перед самым их отбытием Викки щебетала:

— Мой отец давно вас ждет. Он очень хочет посмотреть на вас всех. Им с мамой там, в Египте, очень скучно, так что вы просто обязаны отобедать у него.

Они свернули в квартал, который сложно было назвать иначе, как трущобами. От части зданий остались руины, в которых, тем не менее, все же как будто кто-то жил — дымились очаги и пахло прогорклым маслом. Серые стены других домов, кажется, довольно крепкие, были почти скрыты за деревянными, крайне ветхими закрытыми балконами, угрожающе нависавшими над мостовой. По одному из таких Кей, остановившись, постучал палочкой. Высунулась смуглая голова, обмотанная тряпицей. Кей сказал несколько слов на непонятном языке — голова исчезла.

Гораций тихо вздохнул, пораженный ужасом.

— Не хотите же вы сказать, сэр, что посол магической Британии живет в этой, с вашего позволения…

— А как выглядит со стороны «Дырявый котел», вы никогда не задумывались? — холодно спросил Кей и знаком велел ученикам следовать за ним.

За узенькой, низенькой дверью оказалось нечто вроде передней — тоже с не слишком высоким потолком, но просторной и неожиданно чистой. Слуга в халате и с тряпицей на голове молча поклонился гостям, но прежде, чем Кей успел снова к нему обратиться, на пороге возник сам хозяин, в котором Альбус без сомнения узнал мистера Уркварта.

Тот загорел, медовые волосы его выцвели, и в легком льняном костюме он казался куда более энергичным, чем во фраке. Пожав руку профессору Кею, он поздоровался со студентами.

— Мистер Дамблдор, мистер Принц… и мистер Слагхорн, конечно. Да, да, Виктория мне писала. Проходите, вы как раз к обеду.

Кей кашлянул.

— Нам, наверное, нужно заполнить какие-нибудь бумаги. И вообще, это неудобно…

Альбус вздохнул сквозь зубы; на пароходе учитель не разрешал им есть ничего, кроме хлеба, да и пока они тащились через всю Европу, питаться приходилось скудно — денег с собой достаточно дали только Горацию. Он чувствовал, что если ему не дадут поесть хотя бы через час — убежит в пустыню ловить страусов. Мистер Уркварт предлагал нечто очень заманчивое, и отказаться было невозможно.

— Мне кажется, профессор, — он блеснул очками, — Лэму и Горацию не повредил бы отдых. А мистер Уркварт, надеюсь, на нас не рассердится…

— О, что вы! — рассмеялся хозяин в усы. — Жена не простила бы мне, если бы я не привел гостей сразу к столу. Тем более, у нас есть, кому составить вам компанию.

В гостиной, убранной просто, но просторной, чистой и светлой, их приветливо встретила миссис Уркварт, на сей раз показавшаяся Альбусу улыбчивой и беззаботной. Только теперь ему бросилось в глаза, что все особенности жестов и мимики Викки явно унаследовала от матери. Она живо усадила путешественников, приказала слуге подать зеленый чай и представила всех поочередно другому гостю — уютно устроившемуся в мягком кресле старичку с кротким лицом священника. Римский профиль не добавлял ему жесткости: глаза лучились благодушием, мягкие руки поднялись в приветственном жесте, а на румяных щеках выступили ямочки, когда он заговорил:

— Простите, что остаюсь сидеть. Меня, увы, с утра разбил ревматизм. Надеюсь, и миссис Уркварт извинит мне такое непочтительное отношение к остальным гостям?

— С удовольствием, — мать Виктории послала ему обворожительную улыбку. Он кивнул, изображая поклон:

— Эдмунд Бальфорт, председатель отдела международного сотрудничества. Здесь, как и вы, по случаю конференции в основном.

Мистер Уркварт неслышно вошел и примостился у окна. Хозяйка, послав улыбу и мужу, обратилась к гостям:

— Как вы добрались? Надеюсь, благополучно? — он взмахнула широким рукавом легкого причудливого платья — бежевого, расшитого вишневыми шнурками — и Альбус подумал, что и голос, и манера показывать запястье у нее точь-в-точь, как у дочери.

— Славно добрались, — кивнул Кей. — Экспресс от Лондона до Ла-Манша, переправа, потом Восточный экспресс: вчетвером в купе второго класса — весьма недурно.

Уркварты и Бальфорт рассмеялись негромко, словно опасаясь огорчить гостей.

— Ну и наконец, — Кей пожал плечами, — пароход.

— Жаль, ни на что не успели посмотреть, — вздохнул Лэм. — Очень торопились. Зато, — у него заблестели глаза, — вы знаете, что воздух Франции ночью и воздух на Балканах совсем по-разному пахнут? Выходил посмотреть, как виден Млечный Путь, и принюхался: вот, это почти как два разных воздуха!

Гораций печально вздохнул и с позволения миссис Уркварт взял щербета. Альбус пододвинул к себе вазочку с рахат-лукумом.

— А как дела с Млечным Путем? — мягко спросила хозяйка.

— На Балканах здорово, я почти все рассмотрел. Вот во Франции не так, слишком много огней. Жаль, мы останавливались в Париже, там смотреть неудобно. Если бы где-нибудь в сельской местности… Но воздух! Чем только он не пахнет, когда вдали от города…

— И благоухает коровьим навозом и конским потом, — закончил Гораций и чуть покраснел, взглянув на хозяйку. — Извините, мэм. Не могу разделить лирического настроения своего друга.

— Так ты бы обосновал, чем с химической точки зрении объясняется то, о чем говорил Лэм, — Альбус вытер губы от сахарной пудры и озорно улыбнулся. Слагхорн с печальным и усталым видом поджал губы. Хозяин, видимо, решил переменить тему.

— Да, — вздохнул он, — да, без изобретений магглов нам не обойтись. А ведь сколько было криков и стонов, когда появился «Хогвартс-Экспресс», к примеру. Мы сами до сих пор не изобрели ничего подобного, но вместо того, чтобы заимствовать удобные изобретения у магглов и магически их корректировать, предпочитаем морщить нос и заявлять, будто оберегаем традиции и самобытность!