Чтение онлайн

Как у диких и варварских племен, так и в период античных государств войны и завоевания оканчивались искоренением или порабощением побежденных туземных племен и городов. Даже греки обыкновенно истребляли в завоеванных городах большею частью все мужское население или по крайней мере способную к войне мужскую молодежь. Еще в пелопонезскую войну имели место многочисленные подобные случаи. Когда, например, афиняне принудили скионейцев к сдаче, они умертвили мужскую молодежь, сделали женщин и детей рабами и предоставили страну для пользования платейцам (Фукид. V, 32; V, 116). Когда римляне завоевали Карфаген, то все население погибло в борьбе или при разрушении города. Завоевание Иерусалима стоило жизни больше, чем миллиону евреев.

У нации, очень многочисленной, вызванные войной опустошения могут быть легко пополнены в количественном отношении путем последующего физиологического прироста, но могут ли они быть также восполнены в качественном отношении — это будет зависеть от того, какие слои в особенности сильно пострадали. У такой маленькой нации, как греки, все войны и революции — после которых побежденные противники часто присуждались к смерти или рабству — должны были в течение продолжительного времени содействовать не только убавлению, но и качественному ухудшению расы, поэтому число афинских граждан никогда не достигало снова той величины, как до пелопонезской войны, но никогда не достигло также и прежней степени культуры. [306]

Кровавые походы Карла Великого сильно опустошили ряды саксонцев, благороднейшего племени немцев, после того уже, как большая часть их двинулась в Англию и положила там могучий фундамент для английского населения. В 782 г. Карл Великий велел в один день казнить 4500 саксонцев, другая же — большая — часть была уведена в плен или поселена в других местах. В битве при Детмольде погибло много тысяч, также — при Газе. Саксы продолжали возмущаться под влиянием непреодолимого стремления к свободе и самостоятельности, а Карл Великий продолжал свирепствовать и опустошать их ряды, причем он так систематически искоренял самых мужественных и лучших, что саксы, за исключением своих завоевательных походов против славян к востоку от Эльбы, никогда уже больше не играли сколько-нибудь значительной политической роли в немецкой истории. «Вместе с саксами, — жалуется даже один из новейших писателей, — навсегда погиб в Германии дух свободы и независимости». [307]

Крепкие и деятельные племена погибают сами собой, когда в своих завоеваниях и странствованиях они приходят в страны, климат которых для них вреден. Марий уничтожил кимвров и тевтонов. «Помощниками римлян, — говорит Плутарх, — были жара и солнце, светившее кимирам в глаза. Стойкие там, где надо было переносить мороз, и взросшие в тенистых и холодных странах, они изнемогли здесь от жары. Они задыхались; пот ручьями лил с их тел, и для защиты они держали свои щиты пред лицом». От вандалов в северной Африке едва остались кое-какие следы, между тем как вестготы в Италии оставили последние остатки своей крови едва в пятидесяти благородных фамилиях и в некоторых горных округах Испании. В Верхней Италии условия приспособления были лучше. Как показал Гцорниг, вторгнувшиеся лангобарды, например, не исчезли, а остались господами в стране, и от них-то и произошли большая часть северо-итальянского дворянства и многочисленные патрицианские городские роды. [308]

Внутри государства могут, путем добровольных или вынужденных переселений, равно как путем иммиграции и эмиграции, возникнуть богатые по последствиям количественные и качественные изменения в антропологической структуре населения.

Испания сильно потерпела от открытия Америки, которое влекло за море всех отважных и предприимчивых людей. Она понесла ущерб и через инквизицию, и через изгнание евреев и мавров, лишивших ее наиболее деятельных сил в духовном, финансовом и промышленном отношениях.

Франция потеряла множество своих лучших сил вследствие изгнания гугенотов и дворянства, которые заключали в себе много германских элементов. В течение нескольких десятилетий во Франции постоянно замечается все усиливающийся прирост чужого населения, которое заполняет пробелы и возрастает в тринадцать раз быстрее туземного населения, так что оно, как это можно предвидеть, через десять лет будет уже равняться десяти миллионам индивидуумов. [309]

Германия потеряла с 1820 г. по настоящее время, путем выселения в одни только Северо-Американские Штаты, пять с половиной миллионов людей с их потомством. Россия пригласила в страну большое количество германских колонистов уже при Екатерине II и Александре I. В настоящее время еще многие выдающиеся люди в политическом, военном и экономическом отношениях, занимающие в этой стране руководящее положение, — немецкого происхождения.

Многочисленные племена были отняты у Германии уже ко времени переселения народов, как, например, племена англосаксов и юттов. Англы, по-видимому, почти все выселились, ибо Беда сообщает, что к его времени родина англов между областями саксов и юттов представляла большею частью пустыню. [310]

Из Англии с 1841 по 1880 г. выселились приблизительно четыре с половиной миллиона людей, с 1880 по 1891 г. — свыше двух миллионов. Большая масса выселяющихся принадлежит к рабочим классам; 55 % были индустриальные рабочие, 18 % — сельские рабочие, 20 % — принадлежащие к служащим классам, 7 % — к образованному классу. По полу преобладали мужчины, но возрасту — взрослые люди в годы лучшей работоспособности.

Англия в состоянии была снова пополнить эти потери количественно и качественно; последнее она сделала гораздо раньше, чем Германия, у которой пробелы и по настоящее время пополняются иммиграцией менее ценных расовых элементов с юга и востока.

Что поколения людей исчезают, как листья в лесу, — об этом часто упоминается у греческих и еврейских поэтов: «Это поколение растет, а то исчезает» («Илиада», VII). Однако указание, что отдельные роды и семьи угасают и тем ведут к качественному упадку расы, представляет научное наблюдение лишь самого последнего времени, определенное впервые Мальтусом, Бенуа, Даблдеем, Якоби и Хансеном.

В Риме патрицианские фамилии убывали из века в век, — участь, которая постигла позже и нобилей или всадников и римских государственных граждан. Август, Клавдий и другие императоры должны были все вновь пополнять ряды высших сословий посредством новых назначений. Как сообщает Тацит, ко времени Клавдия оставались только немногие роды, из которых происходили Ромул и Люций Брут; угасли также те роды, которые избрали Цезарь и Август (Annal. XI. 25). Только один род, род Валериев, сохранился до позднейшего императорского периода, и о последнем отпрыске его упоминается в V веке.

Во времена Ликурга 9000 спартиатов принимали участие в общественных обедах; их насчитывалось в 840 г. (до Р. X.) (по Оттфриду Мюллеру) — 6000; после битвы при Левктре — 2000; ко времени же Аристотеля — 1000, а при Агнесе IV (в 230 г.) оставалось только 700. Во времена Ксенофонта, среди 4000 лиц, собранных на рынке, насчитывалось уже только 40 спартиатов, — оба царя, эфоры и сенат. Спарта, — говорит Полибий, — погибла вследствие недостатка в людях, а Плутарх сообщает, что к его времени вся Греция едва могла выставить 3000 воинов. [311]

Превосходный исследователь истории греческого населения, Fallmerayer, приходит на основании своих исторических изысканий к заключению, «что род эллинов искоренен в Европе». Запустение Греции началось приблизительно в 146 г. после Р. Х. римским нашествием. Города и деревни разрушились. Многие греки ушил в Рим или в провинции. Первыми чужеземцами были италийцы, поселенные в разрушенном Коринфе, в Патрасе и Димах. Во вторую половину третьего столетия впервые вторглись северные народы. Скифы и славяне искореняли население огнем и мечом. Многие чумные эпидемии поддерживали разрушительную работу человеческих рук. В VIII столетии греческий полуостров назывался Sklavia, т. е. страной рабов. В 746 г. вновь появилась чума, посетившая именно Цикладские острова. Вторглись новые потоки славян, и весь Пелопонез после этой опустошающей чумы был славянизирован и превратился в варварскую страну. Византийские греки завоевали в 783–886 г. Полопонез, обратили языческих обитателей в христианство и принесли им новогреческий язык. В XIV столетии начались нападения албанцев, которые наводняли всю Грецию. Аттика в продолжение 400 лет представляла лишенную людей пустыню. Афиняне спаслись в Саламине. Едва семьдесят семей могли снова отправиться в конце XVIII столетия в старый город, и из них-то, вместе с новыми пришельцами, и произошло остальное население в начале XIX столетия. [312]