Чтение онлайн

Греческими остались только немногие города, как Мегара и Патрас. Гораздо больше, нежели в старой Элладе, чистая греческая кровь сохранилась на островах, в Византии и Трапезунде.

К. Bucher показал, что выдающиеся роды средних веков редко переступали второй век своего существования. [313]

В Венеции насчитывали в середине XVII века 546 благородных семей, которые были истреблены со времени основания республики в войнах и междоусобиях. [314]

Из 487 семей, которые от 1583 до 1654 г. допускались в Берне к гражданству, осталось, спустя столетие, только 207, в 1783 г. — только 168. Из 112 семей, которые составляли в 1653 г. государственный совет в кантоне Берн, существовало в 1796 г. только 58. [315]

Наследственные пэры в Англии быстро уменьшаются в числе, и, согласно уже старым наблюдениям, верхняя палата была бы сильно редуцирована, если бы не имели места многочисленные пополнения, ибо из 394 семей пэров в 1837 г. 272 были возведены в это достоинство только с 1760 г. С 1611 г. угасло 753 баронских семейства. С 1611 г. из основанных Иаковом I баронств сохранилось только 13 семейств. [316]

Что касается немецкого дворянства, то уже в начале XIX века один писатель сетовал, что родовитые роды, т. е. те, которые могут насчитать 16 поколений предков, становятся все реже. Древнейшие старые роды высшего дворянства почти все вымерли в течение средних веков. Из благородных родов, вышедших из средневековых сословий, угасло к концу XVIII века поразительно большое число, по крайней мере в главных линиях. Статистические исследования позволяют видеть причину гибели родов преимущественно в незначительном числе деторождении. В 2808 графских семействах Германии приходится на один брак в среднем всего 2,86 детей. [317]

Кроме образования сословий, в городах существует, помимо того, естественное основание более высокого политического образования и цивилизации, но, как и в первом случае, они являются вместе с тем и могилой, и концом культуры и цивилизации, так как городские условия отбора и выбрасывания равным образом ведут к искоренению лучших и деятельнейших в культурном процессе.

Влияние городского отбора на расу впервые исследовано было Л. Якоби. «Города, — пишет он, — развивают более интенсивную и дифференцированную духовную культуру; они развивают все способности силы, таланта и соревнования. В этом отношении городская культура вполне отличается от сельской. Последняя обнаруживает недостаток подвижности, бедность и холодность идей, упорное сохранение преданий. Напротив, брачное соединение однородных, деятельных элементов сельского населения должно необходимым образом содействовать повышению интеллектуального уровня городов сравнительно с сельскими областями». В городах имеют место повышенное напряжение и отбор нервной и мозговой организации. Постоянный поток населения из деревни в города, из небольших городов — в большие, приносящий городской культуре все жизненные силы страны, лишает деревню населения. В городах семьи, стоящие на вершине богатства и интеллигентности, истребляются нервными и душевными болезнями, бесплодием, вырождением и смертью. Возникновение городов и сословий объясняет круговращение в жизни народов: «поднявшись на вершину цивилизации, народы произвели династические, аристократические, интеллигентные, художественные, богатые и предприимчивые семьи, и лишь только эти избранники судьбы и счастья исчезают, нации опускаются и, использованные, истощенные, высосанные до мозга костей, при первом потрясении распадаются на куски». [318]

G. Hansen развил вполне, независимо от исследований Jacoby, сходную теорию течения деревенского населения в города и полагал возможным доказать статистически, что природное население городов в два поколения вполне заменяется потоком извне. [319] Вообще это нельзя считать правилом. Часто одни семьи переживают три-пять поколений и более, другие же случайно, в других городах, сохраняются еще дольше.

В древности и в средние века города были в действительности массовыми могилами народов. Они были очагами эпидемий. Афины, Рим, Александрия и другие большие города древности и средних веков часто ощущали на себе смертоносную косу чумы. Детская смертность в городах была громадна; в Пруссии в городах и в настоящее время она выше на 10 %, нежели в деревне; притом смертность особенно велика в самом крепком, зрелом возрасте. [320] Самоубийства, проституция и преступность уносят множество жертв.

Превращение аграрного государства в индустриальное в высокой степени ускоряет процесс вымирания. Вследствие бегства из деревни возникают пробелы, которые могут быть заполнены чужим малоценным населением как на востоке, так и на юге Германии. В городах собственная лучшая раса истребляется, если не принимаются особые гигиенические и социальные защитительные меры, которые сохраняют жизнеспособное рабочее сословие и делают его органическим источником стремящихся вверх семей. В начальном периоде своей индустрии Англия очень страдала от этих превращений. Гигиенические мероприятия и организации рабочего сословия, пытавшиеся возможно более возвысить экономически уровень его жизни, ослабили эту опасность, но не уничтожили ее вполне. С незначительными исключениями, города скоро бы вымерли даже и теперь, если б не было постоянного притока из деревни. Только немногие города могут поддерживать себя из собственной органической силы и даже умножать свое население. [321]

Истощение и вымирание высших сословий, как в феодальных, так и в индустриальных обществах, обусловлено сложным рядом причин, отчасти физиологического, отчасти экономического и психологического рода.

Тесное и долго длящееся внутреннее размножение, если только высшие сословия замыкаются в небольшом, тесном кругу и вследствие предрассудка или закона не допускают притока свежей крови снизу, ведет к упадку плодовитости, конституциональной силы и к усилению и накоплению семейных недугов, которые приводят выдающиеся первоначально своими способностями роды к вырождению и, наконец, к полному угасанию. Ускоряется это падение недостатком в естественном отборе. Раз приобретенные и удерживаемые сословные привилегии уменьшают остроту естественной борьбы за существование, вследствие чего выживают слабые элементы, которые в более бедных семьях были бы неизбежно устранены. Но там, где прекращается естественный отбор, регрессивное движение наступает неизбежно, тем более, что сюда еще присоединяется внутреннее скрещивание, которое и усиливает вырождение.

Бесплодие семей, поднявшихся путем экономических способностей, имеет двоякие причины. Работящие и деловитые супружеские пары, с небольшим от природы числом детей, легче достигают высших ступеней в экономическом отношении, нежели пары, обремененные в борьбе за существование большой кучей детей. Физиологически малая плодовитость служит причиной социального возвышения в том отношении, что при небольшом потомстве путем унаследования богатство может накопляться быстрее, нежели при наследственно-правовом раздроблении. Поздние браки и умышленное ограничение числа детей уменьшает, однако, не только численность и варианты расы, но и влияет роковым образом на воспитание. Если в семье имеется только один или двое детей, то они большей частью искусственно изнеживаются, и у них не воспитывается мужественное отношение к опасностям, так что предприимчивый дух юности заглушается уже в самом зародыше.

Богатство, власть и привилегии соблазняют с течением времени даже самых стойких нравственно людей, и они начинают переходить в своих наслаждениях меру. Если сама по себе деятельная семья или раса предается покою и наслаждению и если на нее перестают действовать новые побуждения и ее способности и добродетели не подвергаются новым испытаниям, тогда наступает падение ее моральной энергии, которое доказывает, что пословица, называющая праздность началом всех пороков, имеет силу не только для отдельных индивидуумов, но также семей и рас. «Одна зима погубила Ганнибала, — сказал Сенека в одном из своих писем к Люцилию: — человека, которому альпийские льды не могли причинить никакого вреда, совершенно погубила роскошная жизнь в Кампаньи. Оружием он побеждал; наслаждениями же был сам побежден».

Не следует при этом забывать, что всякая более высокая городская и сословная культура составляет продукт нервной системы, которая, вследствие чрезмерного напряжения, легко может подвергнуться истощению и состоянию чрезмерного раздражения, что остается не без вредных последствий и для потомства. Крепкие нервы, которые могут одновременно выносить напряженную работу и наслаждения, встречаются реже, чем это думают, и свойственны только тем, кто происходит из сохранившихся семей. Крепкие нервы являются решающим моментом в борьбе за существование, но зато и более всех прочих органов подвержены вредоносным действиям культуры. Что высшая культура связана с ростом нервных и душевных болезней — несомненный факт, как и то, что алкоголизм является одной из важнейших причин наследственной нервозности, наследственного слабоумия и сумасшествия.

Опаснейшим признаком служит то падение половой нравственности, которое проистекает из экономической роскоши, то блуждание инстинкта, которое стремится к наслаждениям без затраты труда, к чувственному наслаждению без намерения производить детей и без обязанностей заботиться о потомстве. Такие изменения инстинкта чаще всего наблюдаются в высших сословиях.

Вырождение полового инстинкта ведет к разрушению брака и семьи, и вместе с тем — к разрушению физиологических оснований государства. Нормальное выполнение полового влечения, забота родителей о детях и брачное целомудрие — вот необходимые биологические средства для сохранения расы и ее превосходства в борьбе за существование.