Чтение онлайн

Существовал, по-видимому, еще один мотив, побуждавший Константа разъезжать по западной части Империи. После своей победы над старшим братом он встал перед серьезной проблемой отношений С его сторонниками в государственном аппарате и армии. Резкое противостояние привело бы к ослаблению позиций Константа, в том числе и перед вторым братом, поэтому он избрал примирительную политику. Может быть, некоторые самые видные и влиятельные соратники Константина II были устранены, [138] однако в целом и административные кадры, и офицерский корпус остались на месте. Путешествуя по провинциям, Констант демонстрировал свои связи с армейской и бюрократической верхушками префектуры Галлии, теперь им управляемой.

Отношения между братьями ухудшались. Религиозные разногласия все более превращались в политические. Дело дошло до того, что в 344 г. Констант не признал назначенного братом консула Флавия Юлия Саллюстия и назначил собственного — Флавия Боноса. Оба они были генералами, связанными один с западной армией, другой с восточной. Признанным обоими императорами консулом стал Флавий Домиций Леонтий, тоже назначенный восточным императором, но, будучи высоким гражданским чиновником (префектом претория для Востока), не имевший связи с армией и поэтому, по-видимому, казавшийся Константу неопасным. Приблизительно в мае того же года Саллюстий был все же признан на Западе, и это, видимо, стало компромиссным итогом каких-то переговоров между братьями, но не улучшило отношений между двумя августами. Дело дошло до того, что между двумя частями Империи были прерваны все связи, даже торговые, и попытка перейти границу могла караться смертью. И совместное консульство двух императоров долгое время не признавалось на Западе. Это резко осложняло положение и в конечном счете ухудшало их собственные позиции.

Оказавшись на грани полного разрыва, Констант и Констанций все же пошли на примирение. В 346 г. уже были консулы, назначенные обоими братьями, — Вулкаций Руфин и Флавий Евсевий. Их назначение явилось несомненным результатом компромисса. Руфин проделал большую карьеру и в это время был префектом претория для Италии, и это была, несомненно, кандидатура Константа. Евсевий, начав свой путь с самых низов, занимал пост магистра обеих армий Констанция. [139] Последний явно пошел на уступки, возвратив осенью 346 г. Афанасия на александрийскую кафедру. Достижение этого компромисса было отмечено выпуском в обеих частях Империи монет с легендой FEL(icium) TEMP(orum) REPARATIO (Восстановление счастливых времен) и фигурой феникса, издавна считавшегося символом возрождения. Угроза новой гражданской войны миновала.

Резкие разногласия в религиозной сфере не мешали Константу и Констанцию принимать совместные меры в других областях. В это время изменилось название императорского совета. Отныне он стал называться консисторием, т. е. местом, где вместе стоят. И это не было просто переименованием. Новое название должно было подчеркнуть приниженность совета по отношению к императорам. Им пришлось принимать совместные меры и в финансовой области. Стоимость нуммуса по сравнению со временем Диоклециана уменьшилась в тысячу раз, зато золота — увеличилась в 375 раз. Соответственно выросли и цены. Так, в Египте цена на зерно стала выражаться уже не в драхмах, как ранее, а в талантах, каждый из которых состоял из 6 тыс. драхм, и в начале 50-х гг. эта цена определялась уже трехзначной цифрой. Резкое обесценивание мелкой монеты ставило под угрозу экономическую базу правления Константа и Констанция, поэтому в 348 г. они вместе провели еще одну денежную реформу. [140] Вместо старого и обесценившегося нуммуса была введена в оборот новая монета — майорина, более тяжелая и лучшей пробы. Одновременно выпускалась еще более мелкая монета — центониал. Легенды новых монет торжественно возвещали о возвращении лучших времен. Старый нуммус должен был совсем перестать ходить, однако уже очень скоро политические события помешали реальному проведению этой реформы в жизнь.

Узурпация Магненция. При всех своих заслугах Констант был весьма развратным юношей и позволял своим любимцам слишком многое. Это вызывало недовольство в его ближайшем окружении, а его стремление укрепить военную дисциплину — в войсках. Может быть, какая-то часть бывших сторонников Константина II тоже была недовольна новым повелителем и только ждала возможности проявить это. Совершенно не пользовался популярностью, особенно в бывших владениях Константина II, фаворит Константа Евгений, являвшийся при нем главой канцелярии, а затем и префектом претория. Когда тот умер, император поставил его почетную статую в Риме, что тоже, по-видимому, не вызвало восторга у подданных. Результатом стал тщательно спланированный заговор. Его фактическим главой был Марцеллин, занимавший должность то ли comes sacrarum largitionum, т. е. министра финансов, то ли, что наиболее вероятно, comes rerum privatarum — управляющего личным имуществом императора. О предыдущей карьере Марцеллина практически ничего не известно, но можно думать, особенно учитывая вообще стремление императоров разделить военную и гражданскую службу, что вся она протекала в чисто гражданской сфере, так что связей с армией у него не было, поэтому на первый план был выдвинут Флавий Магн Магненций.

Существуют различные версии его происхождения. По одним, он был германцем, взятым в плен и поселенным в Галлии в качестве лета, по другим, более вероятным, сыном брита и франки, родившимся уже в Галлии. В любом случае, его варварское происхождение сомнению не подлежит. Он, однако, получил латинское образование и отличался красноречием. По-видимому, рано вступив в армию, он, как и многие другие варвары в то время, сделал блестящую карьеру и в январе 350 г. командовал Иовианским и Геркулианским легионами, так что находился в ближайшем окружении императора. Правда, его отношения с солдатами не всегда были безоблачными. Однажды во время мятежа они угрожали ему убийством, и только присутствие Константа при этих событиях спасло ему жизнь. Это не помешало Магненцию примкнуть к заговору. В нем участвовал также некий Хрестий, который был среди командиров армии (militares) Константа. Но положение Магненция во главе придворной гвардии, видимо, и определило то, что именно он стал официальным главой заговора и претендентом на императорскую власть.

Заговорщики воспользовались очередным пребыванием Константа в Галлии. Пока император, будучи страстным охотником, проводил время в лесах около Августодуна, 18 января 350 г. Марцеллин под предлогом празднования дня рождения своего сына собрал всю верхушку армии, находившейся тоже в этом городе, в том числе и гвардейские легионы под командованием Магненция. Попойка затянулась до полуночи, и тогда под предлогом отойти по нужде Магненций удалился из пиршественного зала. Когда он вернулся, то был уже одет в императорское одеяние. Та часть военных командиров, которые были в курсе событий, тотчас приветствовала его императором, а остальным ничего не оставалось, как к этому присоединиться. Когда весть о происшедшем распространилась в городе, жители Августодуна горячо поддержали Магненция, и вскоре к ним примкнули и окрестные сельчане, так что он получил полную поддержку и армии, и местного гражданского населения. Вскоре и префект претория для Галлии и бывший консул Фабий Тициан также признал его власть. Узнав обо всем, Констант бросился бежать. Его явно покинула вся свита, с ним остался только один Ланиогайз, бывший тогда кандидатом, т. е. одним из императорских телохранителей. В его сопровождении Констант направился к испанской границе. Магненций выслал в погоню отряд отборных воинов во главе с Гаизоном. Он настиг беглецов почти у самых Пиренеев в городке Елена, где Констант и был убит. После этого власть Магненция признала вся префектура Галлия, включая не только саму Галлию, но Испанию и Британию.

Вскоре после захвата власти в префектуре Галлии Магненций был довольно быстро признан в Италии и Африке. Характерно, что одним из первых его актов в Риме стало низвержение статуи Евгения, что должно было свидетельствовать о полном разрыве с наследием Константа. Дунайская армия тоже была враждебна последнему, так что опасность признания ею узурпатора была весьма велика. С тем чтобы предотвратить распространение его власти и на север Балканского полуострова, тоже входившего во владения Константа, Констанция, сестра императора, добилась провозглашения 1 марта 350 г. императором старого военачальника Ветраниона, в то время командовавшего пехотными войсками на Дунае. То ли сразу после этого, то ли еще раньше она сообщила об этом акте Констанцию, и тот после некоторых колебаний прислал Ветраниону диадему, что фактически означало его признание, а позже даже отправил ему деньги и приказал находившимся вблизи событий своим войскам в случае необходимости оказать ему помощь.

Сначала Магненций, вероятно, надеялся на подчинение всей Империи. После признания его в Африке он захватил также Киренаику, находившуюся в сфере власти Констанция, что было недвусмысленным знаком стремления узурпатора к власти во всем государстве. Однако поддержка армией Ветраниона заставила его задуматься. С другой стороны, фактическое признание Ветраниона Констанцием подвигло ело и, вероятно, его советников на мысль о возможности договориться с последним о разделе империи. Магненций направил к нему посольство, которое, однако, двинулось окружным путем через Египет и Сирию, чтобы явно не попасть в руки Ветраниона и по возможности привлечь на свою сторону эти регионы. Результат был нулевым. И тогда Магненций пошел на переговоры с Ветранионом. Они оба направили общее посольство к Констанцию, надеясь с ним договориться. Узурпаторы предлагали сохранить в империи status quo: Констанций признает их обоих своими соправителями, а они его — старшим августом; для обеспечения этого соглашения Магненций предлагал Констанцию руку своей дочери, а сам просил в жены Констанцию, которая только недавно была инициатором возвышения Ветраниона.

Предложения Магненция и Ветраниона в значительной степени сводились к восстановлению диоклециановской тетрархии, но пока еще в виде сосуществования трех (а не четырех) императоров при формальном признании приоритета единственного на тот момент законного августа Констанция. Брачные связи, которые должны были укрепить эту систему, тоже напоминали сделанное Диоклецианом и его соправителями. Такое соглашение было очень выгодно Магненцию. Он, по-видимому, понял, что захватить территории к востоку от Адриатики он не сможет, и хотел обеспечить себе власть в западной части Империи, в том числе в Италии и Риме, что имело большое психологическое значение. В этой части государства существовали (и Магненций не мог этого не знать) многочисленные сторонники Константина и его сыновей. Константа могли ненавидеть за его вызывающее поведение, но это не относилось ко всей династии. А к тому же, как это часто бывает, после смерти Константа его старые грехи стали забываться, и в памяти римлян он мог становиться все более популярным. В таких условиях мирное соглашение с Констанцием укрепляло власть Магненция, а брачные связи вводили его в семью Константина и окончательно легализовали его власть.

Однако это хорошо понимал и Констанций. Соглашение с Магненцием для него едва ли было возможным. Если Ветранион был старым служакой и за ним, что в этих условиях было особенно важно, стояла его сестра, так что территория, ему подвластная, справедливо рассматривалась как некий буфер, то Магненций был далек от него, а главное — он был убийцей его брата. Все, что известно о раздорах, даже смертельных, в семье Констанция Хлора и Константина, как и о характере самого Констанция, не позволяет подозревать его в очень уж горячих братских чувствах. Но при создавшейся ситуации согласиться с убийцей и даже соединиться с ним в одной семье означало «потерять лицо» перед собственными подданными и солдатами, на что пойти Констанций, конечно, не мог. К тому же гибель брата давала ему возможность объединить под своей властью всю Империю, и пренебречь такой возможностью он не желал, поэтому никакого соглашения с Констанцием Магненций реально достичь не мог. Однако оно могло остаться как пропагандистский лозунг, который использовался узурпатором для укрепления своей власти на захваченных территориях.